Женя Онегина – Хранители драконов (страница 14)

– Поспи, – предложил Бергер, едва мы выехали на М-11.

– Надо бы… – согласилась я, – но почему-то мне кажется, что я не смогу.

– А ты попробуй. Ехать еще долго. Да и теплая постель нам в ближайшее время не светит.

– Может быть, хотя бы ты объяснишь мне, что происходит?

– Алексей Павлович мне голову оторвет, – пробормотал Бергер.

– Ничего, новую отрастишь. Не в первый раз, – съязвила я.

– Ух ты! Кто-то научился показывать зубки?

– Зачем я Крестовскому?

– А сама как думаешь? – Питер смотрел прямо перед собой. Казалось, все его внимание поглотила дорога. Но я видела, что на скулах его заплясали желваки.

– Я не думаю. Я знаю. Это из-за брачного договора?

– Из-за твоего наследства, – подтвердил Бергер мои догадки. – Почему вы отложили свадебную церемонию? Хотя это не имеет значения, ведь так? Капитал Аракчеева-Головина разморожен. И теперь находится в твоих руках.

– В руках Демидова-старшего, – уточнила я.

– Почему?

– До тех пор, пока я не выйду замуж… – проговорила я.

– Нет, Елисавета Александровна. Ваша подпись в брачном договоре говорит об обратном. Сейчас деньгами отца распоряжаешься только ты, Лисса. Поэтому Егора решили убрать.

– Но почему тогда свадьбу отложили до лета?

Ответом меня не удостоили. Бергер знал. Он был однозначно в этом замешан, но молчал. Точно так же, как молчали Демидовы.

– Ты хочешь сказать, что Крестовский охотится за мной?

– Именно. Он вернулся в страну исключительно ради тебя. И он не успокоится, пока не найдет тебя, Лисса.

– Куда мы едем?

– Везем в одно укромное место вашего жениха, Елисавета Александровна. А потом нас с вами ждет север.

– Потом?

– Все потом, Лисса. Тебе нужно поспать.

– Сначала мне нужно поесть, – улыбнулась я, понимая, что больше ничего от него не добьюсь.

– Посмотри в бардачке, там должны быть злаковые батончики. И где-то в салоне была вода.

Батончик оказался приторно сладким.

– Мне кажется, если я в ближайшее время не выпью кофе, я сойду с ума, – пожаловалась я своему спутнику.

– Если вы в ближайшее время не прекратите капризничать, Елисавета Александровна, то вместо кофе я найду кляп! – пригрозил Бергер и добавил мягче: – Нам лучше не останавливаться на трассе. Заправок здесь мало, и нас смогут запомнить.

– Ты думаешь, будет погоня?

– Ты выиграла у них часа четыре, Лисса. Может, чуть больше. Скорее всего сейчас Крестовский выяснил, что Егора в клинике нет. А значит уже скоро они возьмут след.

– И выйдут на тебя?

– Будем надеяться, что осеннее приключение сыграет нам на руку, – ответил Питер и замолчал.

Я дожевала батончик, сделала пару глотков воды и поняла, что проваливаюсь в сон.

– Верное решение, Елисавета Александровна, – одобрил Бергер.

В этот раз я оказалась под землей. Было темно, сыро и очень тревожно. А еще меня кто-то звал, я не могла разобрать этот голос, сначала очень тихий, слабый, еле заметный. Но чем дальше я шла, тем сильнее становилась наша связь. И зов был уже повсюду. Он отражался от влажных каменных стен, утопал в бесконечном эхе пустынных переходов. И я шла за ним. Шла к тому, кто ждал меня в кромешной тьме.

Глава третья

К моему ужасу форт «Риф» представлял собой старые развалины. И я не могла поверить, что Бергер всерьез предлагает нам переждать несколько дней на западной оконечности острова Котлин. Но это было так. К форту мы подъехали уже в темноте, и сначала, устав с дороги, я даже не придала этому значения, но когда металлическая дверь наконец поддалась, щелкнул выключатель и холодный свет залил темный, влажный туннель, хваленая выдержка меня оставила, и я пошатнулась, рискуя потерять сознание…

За прошедший день мы меняли машины еще дважды. Фольксваген остался на окраине Великого Новгорода, мы приехали туда около полудня. Егор проснулся, едва заглох мотор. Попытался приподняться самостоятельно, но тут же рухнул обратно на сиденье, глухо застонав.

– Георгий Алексеевич, не стоит геройствовать! – предостерег его Бергер в своей обычной манере, но я видела, что Питер встревожен. – Не хотелось бы поднимать на уши местное хирургическое отделение. Люди в провинции не привыкли к столичному образу жизни, можем и напугать ненароком.

За очередным глухим забором оказалось небольшое, но комфортабельное бунгало. Бергер кинул мне ключи, и я поспешила к крыльцу, по колено утопая в рыхлых сугробах. К моему дикому восторгу в доме была горячая вода, кофемашина и обед, который оставалось только разогреть.

Спустя еще полчаса мы покинули Великий Новгород на чистеньком субару. Едва мы выехали на шоссе, Егор снова провалился в тревожный сон. На его бледной коже проступил лихорадочный румянец, я отстегнула ремень безопасности и потянулась к жениху, коснулась щеки покрытой светлой колючей щетиной. Егор горел. Бортовой компьютер пронзительно запищал, требуя соблюдать меры безопасности. Демидов заворочался, а Питер рявкнул:

– Ну сколько можно вертеться, Лисса?

Я послушно вернулась на место и пристегнулась.

– У него жар, – пробормотала в свое оправдание.

– Тем более нам нужно торопиться, – ответил Бергер.

Следующая остановка была уже совсем недалеко от КАД, мы снова поменяли машину, но тратить время на отдых, даже короткий, не стали. Егор в сознание больше не приходил.

На КАД я все-таки заметила:

– Ты так и не сказал, куда мы едем…

– А это имеет значение, Елисавета Александровна? – спросил Бергер, удивленно приподняв бровь. – Вы можете как-то влиять на маршрут?

– Нет, но… – пробормотала я и все-таки покраснела под его насмешливым взглядом.

– Помнишь, я обещал показать тебе Котлин, Лисса? – произнес Питер и, когда я кивнула, добавил: – Я всегда держу свое слово. Мы едем к форту «Риф».

Это название ничего мне не говорило. И у меня не было даже смартфона, чтобы погуглить его. Смеркалось, снова пошел снег. Странным образом я почувствовала, что мы въехали на дамбу. Справа и слева от нас теперь простирался залив, но я видела только низкое серое небо над головой. В натопленном салоне вдруг стало нестерпимо душно. Закружилась голова. Мне захотелось подставить лицо влажному морозному воздуху, вдохнуть полной грудью и взлететь… Оторваться от земли, расправив крылья и подняться в небо, выше облаков. Туда, где все время светит солнце… Даже зимой.

– Лисса?! Лисса! Только не вздумай! Не сейчас!

Тревожный голос Питера выдернул меня из странного сна. В голове шумело.

– Что произошло? – спросила я, с трудом приходя в себя.

– Ты у меня об этом спрашиваешь? – хохотнул Бергер, но в зеленых глазах плескалась тревога. И еще что-то. Как будто еле сдерживаемые проблески изумрудного огня. Я отвернулась к окну.

Следующая остановка произошла, когда мы свернули с дамбы на узкое, засыпанное снегом шоссе. Старенький домишко за покосившимся невысоким забором на самом берегу залива сначала показался мне нежилым, но потом, сквозь плотные занавески, в узком окошке мелькнул и сразу погас луч фонарика, а спустя полминуты раздались шаркающие шаги, и на заснеженном крыльце показался пожилой мужчина, почти старик.

– Дядь Саш! – окликнул его Бергер. – Это Петька. Одолжишь машину до форта?

– Так ведь закрыто уже! Зима… – удивился старик и неторопливо раскурил сигарету.

– Так дядь Саш, это… Того… – смущенно произнес Питер.

– Бабу приволок, что ли? – понимающе фыркнул дед. – Так бы сразу и сказал. Бери, чего уж там. Свою за дом загони только. И я Аркашку пришлю утром.

– Лучше бы сейчас, дядь Саш. Очень надо!

– Странный ты парень, Петька! Очень странный. Как явится, сразу к тебе и отправлю.

– Спасибо, дядь Саш.

Егора пришлось разбудить. Машину Питер сразу отогнал, подальше от любопытных глаз. Старик не торопился уходить в дом. Впихнуть раненого мужчину, находящегося практически в бессознательном состоянии, на заднее сиденье трехдверной нивы оказалось той еще задачей, но мы справились. Устраивая Егора удобнее, я случайно коснулась в темноте его повязки. Она была влажной.