Женя Онегина – Хранители драконов (страница 11)

– Все в порядке? – спросил мужчина.

– А разве может быть иначе? – Я постаралась улыбнуться, но он не поверил.

– Лиза, что случилось?

– Я говорила тебе, что люблю?

– Я болван! – воскликнул Егор и рассмеялся, хлопнув себя ладонью по лбу. А потом зашептал мне на ухо: – Какой же я болван, Лиза! Почему я был настолько самоуверен, что решил, будто слова – это неважно? Лиза, я каждый день говорил с тобой, сколько себя помню! С маленькой испуганной девочкой, которая не выпускала пустышку изо рта, с хулиганистой школьницей – задавакой! С невероятно красивой девушкой, что напилась в хлам с друзьями после защиты диплома! Но я ни разу, слышишь? Ни разу не сказал, что люблю тебя! Я люблю тебя, Лиза! Родная, как думаешь, я люблю тебя?

Он казался мне слегка пьяным. От жарких поцелуев и ночного мороза. Он казался мне чужим, как никогда. И близким настолько, что я не до конца понимала, где заканчиваюсь я и начинается он… Все происходящее этой ночью казалось нереальным, волшебным и одновременно страшным сном. Словно, чтобы стать единым целым, нам вместе с одеждой приходилось снимать с себя кожу, оголяя нервы, причиняя невыносимую боль.

Да, одежду в ту ночь мы тоже снимали… Едва войдя в дом, Егор замер, пряча от меня взгляд. Но я знала, что должна была сказать. И я сказала:

– Останься сегодня со мной.

И он остался. Не стал подниматься к себе на этаж даже для того, чтобы снять ботинки и пальто. Просто скинул их в темной прихожей.

Он целовал меня, стараясь отвлечь. От ненужных непрошенных мыслей, конечно. А я трясущимися руками пыталась справиться с его ремнем. Егор хрипло смеялся мне в губы. Я стянула через голову худи и подняла на него полный вызова взгляд. Он гладил мою шею, скользил пальцами по ключицам, и под его руками кожа стремительно покрывалась мурашками.

Я потянулась, чтобы снять с него свитер. Огромный тяжелый колючий свитер. Мне хотелось касаться его кожи. Везде. Губами. Руками. Языком. Я хотела получить его всего здесь и сейчас. Всего! Егор смеялся, слегка отбиваясь от моих объятий. Не сильно, словно играя. И это было обидно. Я чувствовала странную досаду, что этот мужчина никак не хотел становиться моим. Егор смеялся. И целовал меня в ответ. Прижимал, шаг за шагом приближаясь к спальне. Толкнул заветную дверь…

На кровать мы упали. Он придавил меня сверху, навалившись всем телом. И дыхание сбилось. От непривычной тяжести. От предвкушения. От безумного желания обладать. Голова кружилась, запах влажной шерсти бил в нос. А свитер грубой вязки царапал нежную кожу…

Его руки уже справились с пуговицами на моей ширинке, и Егор легко стянул с меня джинсы, прокладывая дорожку из поцелуев на внутренней поверхности бедер. Я выгнулась навстречу его губам. Застонала, когда немного шершавые пальцы прошлись вдоль кромки белья, слегка касаясь. И дразня.

– Егор! – я позвала, уже зная, что он не ответит. Наваждение внезапно спало, меня затрясло, но он только сильнее прижал меня к кровати. Обрушивая на губы жесткий, требовательный поцелуй. И я снова стонала. Его пальцы были повсюду.

Я билась под ним, пытаясь отстоять хоть каплю свободы. Но он не слышал, продолжал целовать, ощутимо кусая, не обращая внимания на мой протест.

Когда он поднялся, чтобы избавиться от одежды, я отползла в дальний угол кровати… И замерла, не в силах отвести взгляд. Егор стоял ко мне спиной. Колючий свитер валялся на полу у его ног. Звякнула пряжка ремня, и он чуть приспустил джинсы. И я исподволь облизала губы, жадно скользя глазами по крепкой мужской фигуре. А потом он потянул вверх футболку.

На его пояснице, уютно свернувшись кольцом и положив рогатую голову на хвост, дремал древний дракон. В приглушенном свете настенного бра его чешуя переливалась всеми цветами радуги, а гребень, тянущийся от пологого лба и до кончика хвоста, казался объемным. Я поднялась и, совершенно забыв про свою наготу, подошла к Егору вплотную. Узор манил, требовал его коснуться, и я знала, что под моими пальцами он немедленно оживет, но отчего-то тянула. Боясь и отчаянно желая.

Егор повернулся ко мне лицом. Провел костяшками пальцев по шее, заставляя приподнять подбородок, спустился на ключицы, потом на грудь, нарочно задевая соски. Я стояла перед ним нагая, боясь пошевелиться. Боясь вздохнуть. Егор зашел мне за спину, коснулся губами затылка.

– Испугалась? – спросил меня еле слышно.

– Нет… – Голос меня не слушался.

– Врешь! – Егор мягко прикусил мочку уха, и я поежилась. Стало холодно. Я переступила с ноги на ногу и попыталась прикрыть грудь руками. Но мужчина резко развернул меня к себе, заговорил сбивчиво, все больше волнуясь:

– Лиза, назад пути уже не будет. Я не зря ждал столько лет, Лиза…

– Не будет. – Я согласно кивнула.

Джинсы упали на пол. Он был нежен и терпелив. А мне хотелось страсти. Отчаянной ярости, которая заставляла бы меня дарить всю себя без остатка. Каждое его движение, каждый толчок отдавался глухим отчаянием. Я обнимала его за плечи, стараясь стать для него еще ближе, и Егор глухо стонал, сдерживаясь, боясь напугать. А я боялась закрыть глаза, потому что перед моим взглядом немедленно вставала пыльная комната старой дачи на побережье Финского залива. Скрип сетки-кровати под разгоряченными телами и совсем другой дракон. Гордо распахнувший свои крылья, нахально подмигивающий мне изумрудным глазом. И я как будто наяву чувствовала под пальцами его прохладную чешую.

Егор замер. Я мягко коснулась ладонью его подбородка, на котором уже проступила щетина, и скользнула вниз, огладила ягодицу, потянулась к спящему дракону.

И тогда мир взорвался.

Нас больше не было. Ни меня. Ни Егора. Было чужое отчаяние, поглощающее все на своем пути. Была боль. И сладкая истома, раскаленным железом заполнившая собой мое сознание.

– Лиза! – прохрипел Егор. – Лиза!

Я хотела ответить, честно хотела. Но меня больше не было.

Было бескрайнее небо, горячие рубиновые звезды и ледяной изумрудный огонь.

И я падала вниз, мечтая только о том, чтобы у меня выросли крылья.

Часть вторая. Москва

Глава первая

Москва приходила в себя после новогодних каникул, неохотно возвращаясь в рабочий ритм. Морозы, ударившие в первые дни января, снова отступили, сменившись влажной оттепелью. Солнца по-прежнему не было. Словно устав от хмурых будней последних месяцев, город окунулся в беспросветную хмарь.

Телефонный звонок раздался, когда я возвращалась из офиса Демидовых в Москва-Сити. Машина как раз свернула на Косыгина. Я смотрела в окно, пытаясь в беспрерывном потоке грязных автомобилей на третьем транспортном кольце зацепиться хоть за что-то важное. Значимое настолько, чтобы захотелось действовать. Действовать даже вопреки здравому смыслу. А не просто просыпаться утром, ощущая уже ставшую привычной усталость и ломоту во всем теле.

Я полезла в сумочку за телефоном, перехватив в зеркале встревоженный взгляд Игоря, личного водителя. Звонок действительно был странный. Алексей Павлович в это время всегда отдыхал, строго-настрого запретив беспокоить себя в послеобеденное время. А с Егором мы расстались меньше часа назад, сегодня он улетал на несколько дней на Дальний Восток и сейчас направлялся в аэропорт.

Руки затряслись от нехорошего предчувствия, непослушные пальцы никак не желали справляться с застежкой. Телефон звонил, не прекращая.

Я рванула молнию на себя, кажется, выдрав ее с корнем, и наконец схватила смартфон.

Звонил Демидов-старший.

– Да… – пролепетала я в трубку.

– Лиза, немедленно переключи на громкую связь! – послышался его напряженный резкий голос. – Игорь, к дому не приближаться! Чтоб духу вашего там не было! Жду у себя! Смотри в оба, Игорь! Головой отвечаешь!

– Вас понял, Алексей Павлович! Может быть, сменить машину?

Демидов задумался ненадолго, но ответил уже мягче:

– Не стоит. За МКАД будь особенно внимателен. Лисавета! Ты меня слышишь?

– Я здесь, Алексей Павлович!

– В Егора стреляли, девочка моя… – Он запнулся, мигом растеряв весь свой напор, а я постаралась сдержать рвущийся наружу крик. – Лиза, он жив. Но ранен. Тяжело ранен.

– Я поняла… – прошептала я, уже не надеясь, что меня услышат. Слезы сплошным потоком лились по щекам, и я больше не видела ничего вокруг. Больше ничто не имело смысла.

– Игорь! Она там рыдает? Пусть возьмет себя в руки!

– Я в порядке, Алексей Павлович, – ответила я как можно тверже, а Игорь одобрительно кивнул. – Мы скоро будем.

– Береги себя, девочка! – пробормотал Алексей Павлович и отключил вызов.

Нас нагнали километрах в тридцати от города. В этом месте дорога шла через лес и представляла собой две полосы с узкой обочиной, за которой шла отвесная насыпь, с одной стороны, и высоким отбойником с другой. Черный тонированный внедорожник без номерных знаков мягко, но настойчиво прижал Игоря к обочине, вынуждая ехать практически по краю обрыва. Игорь выпрямил спину, вцепившись в руль, и скомандовал:

– Пристегнитесь, Елисавета Александровна!

Я послушалась.

– Телефон и документы уберите в карман. Если я остановлюсь, бегите в лес. Там меньше, чем в километре дачи.

– Не останавливайтесь, пожалуйста, Игорь, – попросила я.

– Не буду, Елисавета Александровна.

Я знала, что он врет. Мы оба это знали.

Наш автомобиль практически летел вперед, каждую секунду рискуя сорваться с насыпи вниз, перевернувшись на крышу. Я смотрела в окно, стиснув сложенные на коленях руки. Именно я заметила второй внедорожник. Он почти поравнялся с нами, когда боковое окно приоткрылось, и я, вжимаясь в сиденье, заорала: