Женя Громова – Мой бешеный профессор (страница 18)
Он ждал.
Хотел, чтобы я сказала это вслух?
Чтобы унизилась в очередной раз?
— Не все могут позволить себе питаться в буфетах Вересково, Арсений Михайлович, — наконец выдавила я.
— Так бы и сказала, — спокойно ответил он и потянулся за кошельком.
Я резко встала изо стола.
— Спасибо большое. До университета я доберусь сама.
— Кира, ну что опять? — взвыл Севостьянов.
А мне почему-то стало мерзко.
Как будто мне заплатили. Как будто он мне содержание хотел выдать.
Не за секс, конечно, уже хорошо. А просто за то, чтобы я была рядом. Реально какая-то эскортница! Поработала ночку чужой подушкой.
Хотя… если так судить, то это Севостьянов моей подушкой работал.
— Ведёшь себя неразумно, — сказал он, ловя меня в коридоре.
— В чём же моя неразумность? — спросила я. — В том, что я не хочу брать деньги у мужчины, с которым проснулась? И с которым изначально и не хотела засыпать?
Он психанул.
— Очень не хотела, — процедил сквозь зубы. — Всю ночь меня обнимала — так сильно не хотела.
— Арсений Михайлович, это уже ни в какие ворота не лезет!
— Согласен, — холодно сказал он. — Будьте добры, Кира: соберите нормальную сумку с нормальным количеством вещей. Чтобы вы чувствовали себя здесь как дома. Составьте список покупок. Нам нужны обеды, которые мы будем брать с собой в университет. На двоих. Их готовить будете вы.
— Этого не было в моём трудовом договоре, — напомнила я.
— Как и пункта о разговорах с коллекторами, — отрезал он. — А теперь марш за стол.
Я колебалась.
— Вам надо поесть, — сказал он медленно. — Мне нужна помощница, которая способна работать.
Он отстранился, но выход перекрыл.
— Хорошо. Только ради работы.
— Отлично, — сказал он. — Мы наконец-то начинаем понимать друг друга.
Я вернулась и стала доедать свой завтрак.
А Севостьянов в это время встал у окна, снял свой халат. Под халатом у него уже были брюки и белая рубашка. Видимо, надел его, чтобы в очередной раз не заляпаться, как я сейчас?
Хорош, гад.
Очень хорош.
Он накинул мне на плечи снятый халат.
— Зачем это? — возмутилась я.
— Холодно будет — я окно открою.
Так мы смотрели друг на друга. А потом я стала доедать омлет, а он отошёл к окну, открыл его и закурил, выпуская дым наружу.
— Давно курите? — спросила я.
— Давно не курил, но ты, Кира, даже мёртвого до нервного тика доведёшь.
— То есть вы из тех, кто использует сигареты как костыли? — насмешливо спросила я. — Занервничал и сразу за пачку?
Он гневно потушил недокуренную сигарету.
Я усмехнулась.
В этот раз победа за мной!
— Обедаем сегодня вместе, в ресторан пойдём. Надень что-нибудь подобающее.
А может, это я погорячилась с победой…
— Без джинсов. Не заставляй меня объяснять дважды.
Глава 14. Работа
До Вереска доехали мы спокойно. Молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Только джаз играл в машине. Красивая музыка.
Остановился он снова около общежития.
— Не забудь про обед. И забудь про джинсы.
И откуда такая нелюбовь к джинсам?
— Хорошего дня, Арсений Михайлович, — сказала я и собралась выходить, а он вдруг взял меня за руку.
— Если у тебя будут какие-то проблемы, напиши мне сразу.
Он так пронзительно посмотрел мне в глаза своими этими многовековыми ледниками, что застал меня врасплох.
— Хорошо, напишу, — пообещала я.
Он отпустил тогда, а я вдруг подумала, как холодно без его горячих прикосновений.
Опасная мысль. Неправильная.
Не напишу я ему, если будут у меня проблемы… не напишу.
Шла к общежитию и всё вертела в голове: привыкну к нему и останусь с разбитым сердцем. И не от любви, нет. Это же не любовь. Это что-то физическое. Ну вроде тёплой шапки. У тебя могут быть красивые лёгкие шапочки, могут быть шляпки, кепки, косынки, но если нет тёплой шапки, то зимой придётся не сладко. Вот Севостьянов будто начинал становится моей тёплой шапкой. Успокоит, когда надо. Накормит. Поможет. А потом сбежит моя шапка, променяет меня на чужую светлую голову. А мне что делать, когда зима придёт?
За этим дебильными мыслями я вернулась к себе в общагу. Соседки не было — на парах, и я этому очень обрадовалась. Не хотелось сейчас никому объяснять, где была и почему у Арсения Михайловича ночевала… опять.
Арсений Михайлович.
Как его друзья называют? Интересно…
Встала перед шкафом. “Не джинсы”. Да что он взъелся на мои джинсы?! Самая лучшая одежда в мире!
Я посмотрела на свою университетскую форму.
Подобает для ресторана? Нет. Я в ней выгляжу, как школьница.
Я смотрела на свой нехитрый гардероб с растущей паникой. Ничего не подходило под категорию “не джинсы”, “не порно школьница” и “подобает для дорогого ресторана”. Я поймала себя на том, что оцениваю наряд его глазами. Что
Остановилась на черных широких брюках с высокой талией и простой бежевой водолазке. Наверное, хорошо… Привела себя в порядок, накрасилась. Да не для него я красилась. Нет конечно, это я для себя. И локоны для себя сделала.
Две пары английского я пропустила, пошла на следующую — то была скучная лекция, но скучная только по началу. Стараясь активно не думать о всяких там горячих профессорах я здорово вовлеклась в занятие — размашисто записывала конспект, отвечала на наводящие вопросы преподавателя, тоже мужчины кстати.
Только с Севостьяновым они были ну совсем не похожи. Севостьянов красивый, спортивный, подтянутый, а этот сидит, расслабленно развалившись в своём кресле, только что не разлёгся.