Женя Громова – Мой бешеный профессор (страница 19)

Так, стоп. Опять Севостьянов? Он вообще мои мысли покидает?

Лекция закончилась, и я, наконец, оторвалась от конспекта. Вокруг задвигались стулья, зашумели голоса.

— Отлично, Лебедева, ставлю вам пятнадцать баллов за работу на занятии, — сказал препод.

Я поблагодарила его и вышла из аудитории, но по пути на следующую пару меня перехватил Матвей. Сунул в одну руку стаканчик кофе, а в другую бутерброд.

— Я тебе задолжал.

Я удивлённо посмотрела на еду.

— Спасибо.

Ну какая прелесть сегодня, а? Баллы хорошие, забота…

Матвей нетерпеливо распаковал бутерброд прямо у меня в руке.

— Ешь.

Я откусила.

— Вкусно.

— Ты сахара сколько кладёшь? — спросил он, кивнув на кофе.

— Половинку пакетика.

— Там целый.

— Ничего, — улыбнулась я.

Настроение было хорошим.

— В пятницу намечается движ на…

— Лебедева, телефон для кого создан? — услышала я голос Арсения Михайловича.

Резко развернулась. Он оглядел меня. Это заняло секунду, но принесло мне столько удовлетворения… это удивление в глазах. Значит, брюки мои ему все-таки понравились. Потом его взгляд переместился на бутерброд в моей руке, на кофе и наконец на Матвея.

— Перед обедом зайдите ко мне, задание выдам.

Я кивнула. А Матвей зачем-то подошёл ко мне ближе и осторожно убрал крошку с моих губ.

— Ешь аккуратнее, — ласково сказал он.

Матвей? Зорин? Ласковый…

Я перевела взгляд обратно на Севостьянова, но увидела только удаляющуюся спину.

— Ты что-то от меня хочешь? — спросила я Зорина, вдруг очнувшись.

— Эмм… ну в конечном итоге да, — сказал он весело.

— И что?

— Как пойдёт. Может, детей, — усмехнулся он.

Я посмотрела скептически.

— А может, только руку и сердце, — предположил он.

— Сердце за кофе?

Я приподняла бровь и театрально откусила сендвич.

— Люди отдаются и за меньшее, — усмехнулся он, внимательно следя за мной. — Как ты сексуально это делаешь

— Что? — засмеялась я. — Поглощаю сендвич?

— Да, так и хочется тебя ещё чем-нибудь накормить.

Я застыла.

— Ешь давай! И со мной поделись, — он откусил, прямо у меня из рук.

Я покачала головой.

— Тебе больше индейка или говядина нравится? — спросил с набитым ртом так, будто ему действительно было это интересно.

Так мы и проболтали до начала следующей пары.

Сендвич он всё-таки доел, ну а я осталась с кофе. Как раз допивала его, когда заходила в аудиторию на следующую пару. И снова работа, включенность, конспекты. Мне опять поставили пятнадцать баллов — максимум, который можно заработать на одном занятии.

— Тебе в кофе допинг подмешали? — спросила Катя.

— Нет, я просто выспалась, — довольно ответила я.

И правда. Я и раньше хорошо училась, но такой энергии не чувствовала давно!

— Нет, она влюбилась, — заключила Катя, многозначительно щурясь. — Посмотрите, как у неё глаза горят!

Я только усмехнулась. Пусть думают, что хотят. Плевать.

Но пара кончилась, а значит, надо идти к Севостьянову.

И что-то как-то страшно мне стало.

Я бодро направилась к его кабинету, но чем ближе подходила, тем быстрее меня покидала всякая уверенность.

Встала у двери. Закусила губу. Ну всё, пора стучать.

Ну давай, поднимай руку, стучи.

Волосы поправила, кофточку одёрнула, подышала на руку – дыхание вроде свежее, брюки подтянула… и сзади раздался голос Севастьянова:

— Лебедева, мне вот интересно, вы ко мне так готовитесь или к работе?..

Глава 15. Красота любимого дела

Стыд во мне выпрямился и расправил крылья, а сама я вся сжалась от вопроса Арсения… Михайловича.

— К работе готовлюсь, конечно, — мой голос прозвучал неестественно высоко. — Что за задание вы хотели мне дать?

Севостьянов усмехнулся — одним уголком губ, беззвучно.

— Ответственное. Заходите.

Я повернула ручку и вошла в кабинет.

На моём столе лежало три папки.

— Вот, отобрал вам дела на вычитку, — сказал он, садясь в своё кресло. — Мне нужно резюме по каждому из них и сравнительный анализ.

— П-по каким критериям сравнивать?

— Сами определите, по каким, — невозмутимо сказал он.

И только когда я открыла папки, поняла в чём смысл.