Женя Громова – Мой бешеный профессор (страница 16)

Ещё чуть-чуть и он меня поцелует.

Секунда.

Половина секунды.

— Я сок не допила!

Толкнула его в грудь и выбежала на кухню прямо с новеньким феном!

Боже какая я идиотка!

Какой сок?!

Не представляю, что он обо мне подумал, но я четко услышала позади себя смех.

К чёрту! Пусть думает, что хочет!

Я вцепилась в спасительный стакан с апельсиновым соком.

— Решено, — заявил Арсений Михайлович, появляясь на пороге своей кухни. — Ассистентка, мы сегодня смотрим кино!

— Какое к-кино? — спросила я и сделала жадный глоток сока, который конечно же попал не в то горло.

Закашлялась.

Стакан у меня из рук отобрали, а саму меня за талию повлекли в гостинную.

— Юридическое, Кира, юридическое кино. “Эрин Брокович” смотрела?

Я замотала головой, не совсем уверенная, на что именно я выражаю несогласие. На то, что меня наглым образом усаживают на уютный диван рядом с моим преподом по праву, или на то, что его рука с моей талии никуда не делась…

— Вот и хорошо, — довольно сказал Севостьянов.

Он нажал на кнопку, и шторы на окне поехали друг к другу. Взял со спинки дивана плед и укрыл нас обоих, а потом реально включил свой огромный телек.

— Арсений Михайлович…

— Тшшш… — нашипел он на меня, включая кино. — Английский хорошо знаешь?

Я кивнула.

– Тогда у нас урок два в одном — и про хорошего юриста фильм посмотришь, и английский попрактикуешь.

И пообнимаюсь с одним… — додумала я, но вслух ничего не сказала.

Фильм начался, и через несколько минут я вроде бы даже расслабилась.

Вроде бы.

На деле я сидела, как правильно запакованная взрывчатка: неподвижная, но достаточно нагретая, чтобы ба-а-ахнуть при неверном движении.

Севостьянов сидел спокойно.

Чересчур спокойно.

Как будто и не было того почти-поцелуя в ванной. Как будто это не он подошёл ко мне так близко, трогал мои волосы, да и сей час не убирал руки с моей талии.

Фильм шёл, а я то погружалась в сюжет, то выныривала, чувствуя кожей его присутствие. Тепло. Запах. Спокойствие, которым он меня почему-то окутывал, будто это нормально.

Минут через двадцать его пальцы сдвинулись на сантиметр.

У меня опять дыхание сбилось.

Я сосредоточенно уставилась на экран. Там Джулия Робертс спасала мир, шла одна против огромной корпорации…

А я сидела рядом со своим преподавателем, который совсем недавно почти меня поцеловал, купил для меня фен, покормил пастой болоньезе, укутал пледом и теперь учит английскому через кино.

Что вообще происходит?..

В какой-то момент я почувствовала, что веки тяжелеют. Слишком тепло. Слишком уютно. И слишком безопасно, что, конечно же, ложь. Но тело не мозг. Телу плевать на мои доводы. Моё тело среагировало на усталость, долгий день, сытный ужин и полумрак…

Я уронила голову чуть вбок.

Не на него — на плед.

Но плед, кажется, всё-таки был на нём.

Голова скользнула… и легла ему на плечо.

В ту же секунду я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но его рука сместилась повыше, крепче прижимая меня к торсу Севостьянова.

— Спи, — сказал он тихо.

— Я… я не хочу…

— Кира. — Его голос стал ниже. — Расслабься. Я тебя не трону.

Я хотела что-то сказать. Хотела уйти. Хотела проснуться.

Но тело выбрало другой вариант.

Я уснула у Севостьянова на плече. У вкуснопахнущего бешеного профессора. И это случилось так легко, будто это было самым естественным в мире.

Но вот когда я проснулась…

Глава 13. Снова в его постели

Я медленно открыла глаза и лениво потянулась, с тем редким ощущением абсолютного уюта, когда тело не хочет ничего анализировать.

Тепло. Уютно. Спокойно. Никаких тревог. Полная безопасность и безмятежность.

И бежать никуда не надо.

Стоп! Бежать-то как раз надо, мне к первой паре…

Но было одно “но” — большая, тяжёлая мужская рука лежала у меня на талии.

Не просто лежала — обнимала. Уверенно. Основательно.

Так, будто моя талия — это её законное место.

Я машинально вдохнула глубже и почувствовала под щекой нечто тёплое, твёрдое и… живое!

Грудь!

Тоже мужская.

Я резко подняла голову. Сознание включилось тоже рывком.

И поняла, что лежу на Севостьянове в его спальне. Почти всем телом прижавшись к нему. Так тесно, что между нами не было ни воздуха, ни шансов, чтобы проигнорировать это, как что-то незначительное.

Я была в халате — в его халате — и пояс на талии ослаб, держался на честном слове. Полы разошлись, и его ладонь покоилась прямо на моём теле, на голой коже, под тканью, уверенно удерживая меня ближе, чем дозволено любыми правилами приличия.

А он…

Он вообще был только в боксерах! И я кожей ощущала его кожу!

Бедрами, животом, руками.. Каждым нервом!