Женя Дени – S-T-I-K-S. Вера в Улье (страница 7)

Бах.

Бах.

Бах.

Сначала медленно, потом быстрее.

А потом – рык. Не просто рык. Низкий, протяжный, нечеловеческий.

Вере стало по-настоящему страшно.

А уроды ей так и не ответили. Полнейший игнор. Даже ухом не повели. Загнутые кровавые пальцы ковырялись в разорванной плоти. Первый жадно хрустнул косточкой, второй довольно прорычал, и тут же ещё трое вынырнули из переулка, словно почуяв запах крови.

Через секунду всё было кончено.

Девушка больше не кричала, не стонала и перестала биться в конвульсиях.

Вера пошатнулась и медленно сползла по стене.

Слёзы горячими градинами хлынули по щекам, падали на подогнутые к груди колени.

Она пыталась стереть их, но только размазала по лицу, перемешивая с соплями. Грудь судорожно вздымалась, губы тряслись.

Она впервые видела, как человека… едят. Как жизнь просто гаснет в чьих-то глазах, и никто не приходит на помощь. Пять минут Вера истерично рыдала. Громко, бессильно, как ребёнок. Потом стало тихо. Она перестала плакать. Вздохнула. Закрыла глаза.

– Это просто сон. – Шёпотом. – Я брежу. Это просто… кошмар.

Она шаткой походкой дошла до аптечки, достала две таблетки успокоительного и, даже не запивая водой, проглотила их. Спальня. Кровать. Одеяло с головой. Тепло. Тихо. Безопасно. Через десять минут Вера уснула.

Через какое-то время её разбудили крики. Громкие, отчаянные, пронзительные. Сквозь мутную, вязкую дрёму сначала пришел звук – хаотичный топот, визг, хлюпанье, низкое, влажное урчание, похожее на звериное. Она не открывала глаза. Веки будто приросли к лицу. Внутри что-то шевелилось, перекатывалось по венам – тягучее, навязчивое, новое. Что-то чужое. Потом резкая вспышка сознания. Голова дернулась влево. Голова дернулась вправо. Вера встала. Сначала медленно, с усилием. Колени дрожали, тело будто училось ходить заново.

Окно. Яркий свет. Она пошла на него. Шаг. Еще шаг. Остановилась перед ним, тянуло сыростью, кровью, сладостным запахом человеческого тела. Внизу бойня. Старая женщина. Сгорбленная, в растянутой кофте, с побелевшими от страха щеками. Прижата к кирпичной стене, руки вытянуты вперед, трясясь в мольбе.

– Пожалуйста! Помогите! Кто-нибудь… БОГА РАДИ!

Крик рвется, дрожит, захлебывается.

– Не надо! Господи, не надо, не… АААА!

Рывок. Серое, испачканное в бурых пятнах существо вцепилось в её плечо.

Клац. Второе – за ногу. Старуха захрипела. Еще несколько секунд она сопротивлялась, вжималась спиной в кирпич, царапала ногтями чужие руки, но хватка тварей крепчала. Секунда. Крик оборвался. Монстры заурчали, смакуя добычу. Кровь стекала на асфальт. Вера наблюдала.

Наклонилась вперед. Рот приоткрылся. Губы дрогнули. В груди свернулось в ожидании что-то густое, вязкое. Жажда. Она ударила по москитной сетке. Та отпружинила назад. Она ударила еще раз. И еще. Затем всеми силами забарабанила по окну, урча, вибрируя всем телом от голода. Внизу все было кончено.

Вера осталась у окна еще на пару минут, вглядываясь пустым, ледяным взглядом. А потом развернулась. И пошла гулять по квартире. По коридору, комнате и кухне которые знала 2 года, но теперь они казались чужими. Она больше не Вера. Она – другое. Новое. Внутри билось одно единственное желание. Жрать.

Глава 4: загрузка 4х.

Москва. Метро Сокольники.

Вера не любила общественный транспорт. Особенно маршрутки – эти тесные, душные коробки на колёсах, в которых водители летели сломя голову, не глядя по сторонам, где каждый пассажир нервный мешок с картошкой. Если приходилось куда-то ехать, она предпочитала такси или изредка МЦК, но сегодня решила сделать исключение.

С подругой они долго гуляли по парку, разговаривали, смеялись, но чем ближе к вечеру, тем неприятнее становилась погода. Небо заволокло серыми тучами, в воздухе чувствовалась сырость. Хоть и не было дождя, казалось, будто мелкие капли висят прямо в воздухе, липнут к коже, делают её влажной и холодной. Вдобавок начал стелиться туман. Правда клубился он пока в уголках переулков.

Подруга вызвала такси, а Вера, посмотрев на карту, решила, что метро – самый быстрый способ добраться домой. Пять станций – и она уже у себя. Ей не хотелось ехать в машине по туману. Стопроцентно тариф взвинтят, да и не очень-то это безопасно.

Когда она спустилась на платформу, поезд как раз подошёл. В вагоне было довольно свободно, и Вера села, вставила наушники и запустила подборку коротких видео.

На следующей станции народу стало больше – зашла целая толпа.

– Жесть, ну и тума-а-а-ан! – Сказала рыжая девушка своему парню.

– Да уж, странный и вонючий. – Ответил тот, поморщив нос.

Толпа внутри вагона постепенно разрасталась. Воздух наполнился чужими запахами: приятными и не очень парфюмами, табаком, кондиционером или порошком для белья, затхлым потом и горячим дыханием. Женщина в жёлтой куртке громко смеялась, подросток у двери набирал сообщение. Мужчина в тёмном деловом костюме стоял у стеклянной перегородки и неподвижно следил за рекламным роликом на мониторе, висящем над головой Веры.

Сама же Вера скукуёжилась на своём сидении. Её коробило от тесноты и шума. Она не любила, когда незнакомые люди нависают слишком близко, касаются локтями, тяжело дышат рядом. А чего она, собственно, хотела? Надо было не изменять себе и поехать на такси. Впрочем, до её станции оставалось всего четыре остановки. Нужно было просто потерпеть.

Поезд двигался с обычной скоростью. Металл гудел под полом, вагоны умиротворяюще покачивались на стыках. В целом, несмотря на всю свою неприязнь к метро, Вера всё же находила в нём моменты, которые почему-то её успокаивали. Во-первых, это была качка. Когда состав набирал скорость, ей казалось, будто он идёт не по рельсам, а по воде, покачиваясь на плавных, широких волнах. Её тело едва заметно раскачивалось на жёстком сидении из стороны в сторону, и это ритмичное движение действовало гипнотически. Наверное, что-то из раннего детства – как в прогулка в коляске.

А во-вторых, как ни странно, ей нравился запах. Именно этот, московский, пыльно-пудровый, сухой, с нотой тепла. Здесь пахло горячим железом, раскалёнными тормозами, влажным бетоном, перегретым пластиком, но поверх всего – как ни удивительно – держался отчётливый аромат старой пудры и бумаги. Пахло библиотекой, кожаными перчатками, маминым платком, в который она прятала от мороза лицо. Странный ассоциативный ряд, конечно.

Медитативные размышления внезапно прервал резкий удар, будто состав налетел на бетонную стену. Мгновение – и всё сорвалось в хаос.

Поезд с визгом начал экстренно тормозить. Колёса орали по рельсам, искры сыпались под днищем. Вагоны скручивало, выгибало, подвески надрывались, соединения стонали под неестественным напряжением. Пассажиры полетели вперёд, сбивая друг друга с ног. Мужчина в костюме врезался спиной в стену и с глухим стуком осел вниз. Женщина с пакетом ударилась головой о поручень и закричала. Пожилой мужчина, не успев ухватиться за что-либо, рухнул навзничь, затылком о пол.

Металл стонал. Поручни скрипели под весом тел. Пол дрожал, как при землетрясении. Свет замигал – вначале быстро, потом медленно, будто сердце состава начало сбоить. Мгновение – и лампы вспыхнули напоследок, словно собираясь выгореть, и погасли.

Тьма разом накрыла всё пространство. В вагоне стало так темно, как бывает только под землёй. Раздались крики. Кто-то звал по имени, кто-то рыдал, кто-то выл от боли. Сквозь вопли слышались удары – тел о металл, костей о поручни. Запах крови наполнил воздух – густой, сладковатый, почти приторный. От него мутило.

Вера осталась на своём месте. Она вцепилась в поручень обеими руками и не могла пошевелиться. По плечу прилетел удар чьего-то локтя. Но Вера толком его не почувствовала из-за выработанного в моменте адреналина. Перед глазами в вспышках чужих телефонных фонариков пролетел мужчина – белый кардиган распахнулся в воздухе, портфель вылетел из рук. Его подбросило вверх, и он с хрустом ударился головой об алюминиевую балку. Шея выгнулась неестественно. Он осел, не подавая признаков жизни.

Поезд продолжал тормозить. Искры за окнами вырывались наружу, но внутри уже ничего не было видно. Лишь вспышки экранов, слабый свет телефонов, и дрожащие, пятна света от фонариков – где-то далеко, в других вагонах.

Один за другим люди замолкали. Паника, вопли, шаги – всё стихло. Остались только рыдания, тяжёлое дыхание и металлический скрежет. И наконец послышался щелчок, словно хребет состава сломался, и колёса окончательно замерли.

Из динамиков раздался голос напуганного машиниста.

– Внимание, пассажиры. Произошло аварийное торможение поезда. Просьба сохранять спокойствие. Идёт проверка системы. Связь с диспетчером пока не установлена.

Несколько секунд тишины, затем он снова заговорил:

– Оставайтесь на своих местах, не покидайте вагоны. В ближайшее время будет вызвана скорая помощь.

Но никто не оставался на месте. Люди набрасывались друг на друга с расспросами, некоторые звонили в экстренные службы, но связь не работала.

– Чёрт, у меня нет сети! – выкрикнула девушка рядом.

– И у меня!

– Что вообще происходит?!

– Кто-то вызвал спасателей?!

Шёпот. Вздохи. Паника. Запах крови становился гуще, и вдруг Вера заметила мужчину в деловом костюме, который пару минут назад смотрел рекламу над ней, он осторожно пробирался к стыку вагонов. Он был совсем бледным и дрожал. Вера чувствовала, как в груди нарастает холод. Мужчина что-то бормотал себе под нос, и потом его вырвало – прямо на пузо полному лысому мужику, который пытался прийти в себя.