Женя Дени – S-T-I-K-S. Легавая (страница 8)
Две Веры. То есть, Легавая и Веда, но сейчас они были как сиамские близнецы в пьяной агонии. Танец перешёл в кан-кан, ноги взлетали, волосы разлетались, и обе в унисон вопили:
– Мы танцуем пьяными на столе! Пьяными на столе! НУМА НУМА НУМА ЕЕЕЕ!5
Рикошет стоял в ступоре. Как вытаскивать две боевые колобашки с барной стойки? Это было выше его сил.
И тут… БАМ! БАМ! БАМ!
Раздались глухие удары в парадную дверь, будто в неё били тараном. Скутер подскочил, шлёпнул Веду по ляжке, жестом велел музыке – стоп. Всё замерло.
БАМ-БАМ-БАМ!
Люди переглянулись. Пошёл шёпот.
И тут из-за колонны выпрыгнул Лепрекон, резко:
– ШУХЕР, МЕНТЫ! ТЕКАЕМ!!! – …и растворился как галлюцинация.
Веда с визгом и кабанчиком спрыгнула со стойки, но не удержалась и рухнула подбородком на плитку, задницей кверху. Рикошет поднял её за подмышки, Легавую выдернул с места.
Толчки в дверь не прекращались. Люди суетились, хватали куртки, сшибали стулья, рвались к чёрному входу. Веда, прихрамывая, схватила свою ветровку, натянула её на бегу, нацепила сумку, под подмышку втиснула две бутылки мартини из бара, и ринулась вперёд, увлекая за собой Легавую и Рикошета.
Но… у чёрного входа уже стояли ОНИ. Отряд полиции и военные. Человек 20. Вязали всех подряд. Люди разбегались как тараканы под светом, визжа, матерясь, роняя телефоны и туфли.
– Вот чёрт! Быстро налево! – Заорала Веда, и вся троица рванула с места, как спринтеры с горящими пятками.
Из-за угла во двор, отрезая один из путей отступления, въехала легковушка с зелёными полосками на капоте. Из окна с пассажирского весело вылез Уж, весь сияющий и радостно заорал:
– О! Моя любовь! Я так и знал, что поймаю тебя здесь! Место встречи изменить нельзя!
– Да пошёл ты! – Выплюнула Веда, не сбавляя скорости.
– В рассыпную, ушлёпки, В РАССЫПНУЮ! – Крикнула она Рикошету и Легавой, и нырнула вбок, в щель между домов, как опытный таракан.
Рикошет, не будь дурак, нырнул за ней. А вот Легавая, видимо, растерялась, или решила импровизировать, или уже тормозила из-за выпитого алкоголя. Вместо того чтобы ломануться с остальными, она рванула к противоположному дому. Только развернулась, как тут же и замерла. Путь отступления ей перегородил… ОН. Или ОНО. Что-то больше двух метров ростом. Грудная клетка как широченная дверь. Весь в камуфляже, на мощной груди броник, судя по виду, из двух сшили, потому что на такую тушу один точно не налез бы.
Лицо… Господи, если Танос
– это сиреневый красавчик из MARVEL, то вот это был его брат из канализации. Кожа цвета тухлого мха, текстура как у кирзового сапога после службы в срочной армии.
Легавая не нашла ничего лучше, чем оттолкнуться от бетонной кромки подвала и, вложив всю душу и инерцию в саклаб, зарядить ему по переносице. Как она вообще допрыгнула в таком состоянии – остаётся только догадываться.
Тух!
Рука от удара будто в бетонную стену влетела, онемела до подмышки. Сам Кваз (а кто ж это ещё может быть?) даже не поморщился. Ему вообще было всё равно похоже. Другой человек получил бы рассечение, перелом носа от такого удара, а этот едва бровью повёл…
Лега, скрежетнув зубами, опустилась на одно колено перед ним, прижимая руку. В этот момент оно пророкотало над ней таким голосом, как будто проглотило три сабвуфера:
– Эту тоже вяжите.
Пока Легавая пыталась хоть как-то впечатлить кваза локтем в лицо, Веда и Рикошет дали дёру через дворы, спасаясь от Ужа на колёсах. Машине было сложнее лавировать через узкие пространства.
Увидев мусорку, Веда – женщина гениальных решений – рванула к ней и, не раздумывая, превратилась в мусорный мешок. Упала на пятую точку, поджала ноги, так чтобы их не было видно под ветровкой, голову в капюшоне к коленкам. Идеальное прикрытие. Единственный косяк – голые кисти рук обнимали коленки с двумя бутылками Мартини.
Рикошет, не имея времени на философию, просто сиганул в бак с головой и закрыл крышку. Машина пролетела мимо спустя две минуты. Веда не шевелилась. Ещё через две минуты она прошептала:
– Блин… писать хочу.
Из бака тут же вылез задыхающийся Рикошет.
– Фу, блин… я там чуть не сдох!
Веда поднялась, отряхнулась как могла, сняла ветровку и завязала на поясе, из серии: теперь-то нас точно не узнают. Потом сказала заговорщицки:
– Пошли домой, вдоль забора, тихохонько. Только тссс…
И, конечно, заржала, как будто шпионская операция прошла успешно. Рикошет тоже хихикнул – адреналин делал своё дело. Они заржали громко. Почему-то стало очень смешно.
И тут из окна на втором этаже вылезла злая тётка с бигуди и сигаретой, и хрипло, как клаксон, проорала:
– Я ща полицию вызову! А ну пшли вон отсюдова!
Веда с Рикошетом ещё громче заржали, махнули тётке и помчались через улицу укуренными леммингами. Ну, а что остаётся делать в такой ситуации? Только бежать… и ржать с бухлом подмышкой.
Глава 3: расплата.
Легавая сидела в тесной камере с пятнадцатью другими девушками. И нет, это была не уютная комната с подругами и глинтвейном – это зловонная, душная, пыльная каморка с решётками.
На лавке, конечно, ей места не досталось. Кто не успел – тот сел на грязный бетон. Она устроилась прямо у решётки, и, если можно так выразиться, наслаждалась роскошью: холодный металл хоть как-то охлаждал её воспалённую голову. Рука болела адски – удар локтем о лицо кваза привёл к тяжёлому ушибу локтевого нерва. Теперь её терзала острая, пульсирующая боль, из-за которой даже шевелить пальцами было сложно.
Один из дежурных медиков помог ей зафиксировать руку в подручной повязке. Никто не будет разбазаривать дар знахаря на дебоширов и пьяниц, но спасибо за хоть какую-то медпомощь. Пока колдовал, поглядывал на неё с ехидцей – ещё бы. Улыбался как кот, которому под дверь принесли мышь в праздничной упаковке. Конечно, он-то знал, кого она ему напоминает: их местную знахарку Веду. Вот теперь и будет хихикать в своём белом халатике с коллегами. Отличную она ей репутацию создала, чёрт побери.
Всего в “рейде на пьянчалыг” загребли шестьдесят человек. Из них шестнадцать – девушки. Кто-то наверняка выполнил свои KPI 7с таким-то уловом.
У Легавой голова гудела как старый трансформатор на заброшенной станции. Пульсирующая боль в висках, рот пересох. Пить хотелось до бешенства. Организм протестовал, выл, стонал, посылал сигналы о помощи. И ведь она ещё в баре почувствовала первые недомогания – тогда, когда прочитала мысли кваза. Вот где всё пошло по наклонной. А теперь… теперь вместо суперсил – адское похмелье и ощущение, будто мозги сварились в микроволновке. «Иммунные не болеют», ага, расскажите это кому-нибудь ещё.
Пока она сокрушалась о бренности своего тела, мимо решётки прошёл тот самый шкаф. Шкафище. Гора мышц. Медленно подошёл к столику прямо напротив её клетки, взял планшет – пальцами, похожими на куски бетона, пролистал пару страниц, неловко, чуть не сломав ручку, расписался. Спустя секунду к нему подошёл высокий, подтянутый мужчина с пышными усами, в синем камуфляже с погонами и фуражкой. Усатый деловито и с уважением пожал квазу лапищу. Но вот взгляд его случайно соскользнул на Легавую, и, кажется, он не ожидал её здесь увидеть. Брови взметнулись и лицо выразило удивление. Он неуверенно указал на неё пальцем, а кваз развернулся вполоборота и тоже посмотрел на заключённую. Их взгляды пересеклись. Бр-р-р. В этом взгляде была… Насмешка??? Затем брат Таноса сказал что-то усатому, повернулся и ушёл, не глянув больше ни разу на неё.
А Легавая смотрела ему вслед, как на поезд, на который опоздала. Столько сожаления в этих печальных глазах… Надо было посильнее врезать… Усатый, кажется, собирался подойти к ней. У него на лице уже начинала проступать наглая ухмылка, но его подрезала Лидия. Да-да, именно она. Встала на цыпочки, поцеловала его в обе щеки. И тот сразу расслабился, обнял её за талию, тут же позабыв, что собирался подойти к заключённой. Лидия обернулась на Легавую взглядом острым, как нож. И тут же утащила своего Полкашу в сторону.
Лега вздохнула и простонала, уронив лоб обратно на решётку:
– Ну конечно же… как же иначе…
– Да уж, теперь наказание отрабатывать… – протянула рыжая девушка, закатив глаза. Соседка Леги по каталажке. – Так и знала! Надо было дома набубениться… вот зачем я тебя послушала?
– Ай! Не щипайся! – Огрызнулась шатенка, потирая руку. – А кто ж знал, что шмон наведут?! Сколько раз бухали и ничего такого не было!
Рыжая всплеснула руками, как актриса в дешёвой мыльной опере, и, пошатываясь, приблизилась к решётке. Камуфляжный кроп-топ едва держался на ней, и без того короткая юбка задралась слишком высоко.
– Ой, голова моя, головушка!.. – Завыла она, прилипнув лицом к прутьям. – Товарищ капитан! А можно прекрасным дамам живца? Помираем!
Тишина.
– Вот козлы, а, – процедила сквозь зубы. – Если наедине с одним из них останешься – сразу под юбку лезут! За просто так даже глотка воды не дадут.
И тут из соседней камеры послышался гул мужских голосов наперебой, они улюлюкали и предлагали не только воду за просто так. Рыжая мигом отшатнулась от решётки. И тут к клетке подошла она. Девушка в синей камуфляжной форме, точно такой же, как у Полкана. Погонов у неё не было, но стать чувствовалась в каждом её движении. Высокая, стройная. Волосы цвета пшеницы, собраны в тугую, аккуратную косу. Но главное – глаза. Огромные, небесно-голубые, холодные и завораживающие. Она бесшумно подкатила тяжёлую металлическую тележку, на которой стоял большой пластиковый резервуар с прикреплённым к нижней части краником. Затем без промедления начала разливать мутноватую жидкость в небольшие прозрачные пластиковые мерные стопки объёмом ровно пятьдесят миллилитров. Жидкость с лёгким всплеском заполняла свои крохотные сосудики, и едва уловимый запах спиртного на фоне мучительного похмелья и сильного обезвоживания воспринимался как настоящий божественный дар, как святая вода для страдающего организма.