Женя Дени – S-T-I-K-S. Легавая (страница 10)
– Легавая, душа моя, давай выйдем, – Лидия медленно поднялась с дивана, изящным, театральным жестом указав на дверь.
Та встала со стула так неторопливо, как назло. Глаз от Полкана не отвела. Потом, не спеша, развернулась и направилась к выходу.
– Мы на две минутки, дорогой, – мурлыкнула Лидия, закрывая за ними дверь, и тут же оборвала кошачью грацию.
– Ты что творишь?! – Зашипела она, едва дверной замок щёлкнул. – Ты вообще в своём уме?!
– Вполне, – ровно ответила та.
– Ты сумасшедшая! – Она почти задохнулась, от обиды и возмущения. – Послушай, ты, кажется, не совсем понимаешь, в каком ты положении.
– В каком?
– В каком?! – Переспросила Лидия, и сама себя осекла. Поправила свою нелепую камуфляжную футболку, которая на ней смотрелась так же естественно, как фата на крокодиле. – Ты нарушила комендантский час, сухой закон и самое ужасное… Ты ударила главу стаба!
– Аааааа… Ссссс… – Легавая сквозь зубы втянула воздух. – Так вот оно что…
– А?! А! Дошло-таки осознание! – Победоносно констатировала Лидия.
– Я знать не знала, кто был тот амбал. А на лбу у него не написано!
Глаза у неё полыхнули так, что Лидия рефлекторно отшатнулась на полшага.
– Где твои мозги, Легавая?! А ещё ты только что нахамила полковнику полиции! Ты не понимаешь – тебя уже поставили на счётчик! Скажи спасибо, что не назначали трибунал!
– Как это понимать?
– Нарушение правопорядка – это штраф и отработка. И я даже боюсь представить, сколько тебе насчитают после этой ночи! И Веда тебя не прикроет. А возможно, и ей достанется! Тебя накажут. И накажут жёстко!
– Я уйду из стаба.
– Не получится!
– Вы не имеете права меня удерживать.
– Послушай, даже если сбежишь – ты уйдёшь налегке. У тебя не будет ни транспорта, ни оружия. Мы в самом пекле, ты не выживешь! Тебя сожрут за час за пределами ворот!
– Как-то выживала три дня с младенцем на руках и без вас.
Лидия замялась.
– Это не обязательно. Слушай… – голос её дрогнул, впервые по-настоящему искренне. – Я знаю, ты меня не жалуешь. Как и твоя сестра. Но я правда хочу тебе помочь. Не пори горячку. Выслушай наше предложение. Я поговорила с Полканом. Он… он готов рискнуть, чтобы выбить для тебя максимально мягкое наказание. Насколько это вообще возможно. Но ты же понимаешь – ударить Эльбруса… это недопустимо. Ты его унизила… На глазах его подчинённых, благо он кваз благородный, не опустился до личной мести.
Она зажмурилась и начала тереть виски пальцами.
– Короче, тебя в любом случае не отпустят, пока не отработаешь штраф…
– Гнилое у вас тут место, – выдохнула Легавая с неприязнью.
– Нет! Нет! Оно справедливое! – Лидия перешла на истерику, но тут же осеклась. – Мы дали вам кров, еду, безопасность! Вы моетесь в горячей воде, едите вкусную и горячую пищу, пьёте лучший чай, танцуете в клубах! Как в ни в чём ни бывало! Как будто нет всего этого ужаса за забором! А ты… – она сбилась – …ты принимаешь это как должное, а не стоит. Тебе крупно повезло, что ты попала именно в этот стаб… Попади ты в тот же Гадюшник, никто бы там с тобой не церемонился…
Пауза.
– Хорошо, – холодно бросила Легавая. – Пошли закончим разговор с твоим благоверным.
– Только… без фокусов!
– Без фокусов.
– Полкаша, Легавая готова продолжить беседу, но уже в более продуктивном русле, – сладко, с маслом в голосе сообщила Лидия и вплыла обратно в кабинет.
Полкан, как сидел в кресле, сложив руки домиком, так и не шелохнулся. Молчал. Думал. Или прикидывал, как бы повкуснее насолить.
– Я вас слушаю, – спокойно проговорила Легавая, опускаясь на стул.
Полковник открыл одну из своих кожаных папок, достал лист А4 с красной гербовой печатью. Бумага хрустнула в его руках. Он зачитал вслух четко, будто в суде:
– "Я, Легавая, в здравом уме и ясной памяти, передаю под личную опеку несовершеннолетнего ребёнка Веронику гражданам Полкану и Лидии. Взамен получаю одну красную жемчужину, сотню споранов, десять горошин и иные ценности, указанные ниже…"
Он аккуратно протянул лист и положил рядом с ним дорогую перьевую ручку с позолотой.
– Так быстро? – Легавая вскинула брови. – А я думала, мы будем болтать о моих проступках, штрафе и о том, какая я засранка неблагодарная.
– Что предлагаешь?
– Я не уверена, что могу доверить вам девочку, – холодно сказала она. После чего в комнате стало как-то особенно тесно.
Лидия тут же подскочила с места, будто кто-то щекотнул ее током.
– Легавая, послушай! Мы отлично ладим с детьми! Каждый из нас воспитал по два поколения! В прошлой жизни и у меня, и у Полкана были дети и даже внуки! А ты? Ты даже не знаешь, как правильно держать малышку! Что ты ей можешь дать? Кроме своего колючего языка и вечного кислого взгляда? А у нас она получит все: любовь, заботу, воспитание, безбедную жизнь! И что важно – белую жемчужину!
– Хочу половину дуплекса Веды. Он пустует. Хочу три красных жемчужины, две сотни споранов, сотню гороха и снятие всех обвинений.
Полкан поперхнулся.
– Губа не дура у тебя, барышня!
– Так точно, – кивнула Лега.
– Одна красная жемчужина, две сотни споранов, пятьдесят горошин, половина дуплекса Веды. И на этом всё.
– Нет.
– Нет? – Переспросил он, будто ему послышалось.
– Неа. Вы не поняли. Я не торгуюсь. Это не аукцион. Это окончательная цена. Хотите – платите. Не хотите – забирайте свою гербовую бумажку и сделайте из неё туалетную.
– Я не могу снять с тебя обвинения, – медленно проговорил он. – Это было бы по-твоему справедливо?
– Вы ж глава полиции. Вы можете всё. А ещё спишите с меня тех уродов на заправке, они получили по заслугам.
– Причем тут уроды на заправке? – Полкан приподнял бровь. – Да они просто пыль. Грязь под ногтями. В Улье каждый день мрут миллиардами. Был человек – нет человека. Плевать. Расходный материал! За них тебе ничего не предъявят. Дело в том, что ты напала на главу стаба.
– Это сложно назвать нападением. Пострадала только я.
– И то верно, – хмыкнул Полкан. – Но такие вещи не забываются и не прощаются. Это тебе надо понимать. Троих уродов – да, я с тебя и так спишу. Что случилось за периметром, остаётся за периметром. Но нападение на главнокомандующего… Увы. Даже не надейся.
– Хорошо. Тогда так: три красных жемчужины, сто гороха, двести споранов, половина дуплекса, вернуть всё мое оружие и списать троих говноедов с заправки. А также нарушение комендантского часа и дебош в баре. Обвинение в нападении на главу стаба оставляйте. Раз уж невозможно убрать.
Полкан замолчал на целую минуту. Легавая чувствовала, как позади Лидия нервно топчется на месте, шуршит штанами и, вероятно, сверлит Полкана глазами, умоляя согласиться, пока всё не пошло прахом.
Наконец тот поднял взгляд:
– Завтра подойдешь ко мне в кабинет в полдень. Точнее, уже сегодня, – он посмотрел на часы. – К этому времени я подготовлю новый акт у нотариуса.
Он махнул рукой, как король на троне:
– А теперь марш отсюда с глаз моих!
Лидия сияла от счастья. Еще чуть-чуть и взлетит.
Легавая поднялась, не глядя ни на него, ни на неё. Выходила она медленно, гордо. Сняла перевязку с локтя, рука чувствовала себя уже лучше, немного ныла, но не так больно.
С одной стороны, она была собой довольна. Вышла с интересным бартером на руках. С другой стороны… как?! Как ей, чёрт возьми, отдать девчонку? Она ведь уже привыкла к ней. Нет, в глубине души она прекрасно понимала – она не мать. Ну не мать и всё тут. Ни одеялко тёплое ночью подоткнуть, ни кашку сварить, ни песенку спеть… И даже белую жемчужину она Веронике не достанет. Но не слишком ли это? Поторговаться за ребенка, как за мешок картошки на рынке… Да уж, эти моральные качели были такие, что её аж укачало. Облегчение и тяжесть, одновременно.
Она прошла мимо дежурки. Там сидела та самая блондинка и смотрела на Легавую с тем самым выражением лица, от которого хочется проверить, не капает ли у тебя что-то из носа. «Чего вылупилась, Барби?» – подумала Лега, поёжилась и ускорила шаг.
Но стоило ей выйти наружу, как вдруг она успокоилась. Солнце! Роса блестит на листьях, травка, птички. А воздух! Какой он сладкий и чистый, свобода! Легавая аж потянулась с хрустом в спине. И вот тут, как из ниоткуда, к ней уже несутся Веда, Берта и Рикошет.