Женя Дени – S-T-I-K-S. Легавая (страница 12)

– Нормально, – пожала плечами Лега. Ну, не рассказывать же ему, как сердце теперь воет от тоски.

– Сестра, можешь посидеть пока на втором этаже или прогуляться? Мне надо закончить с Рикошетом. Чтобы он ни на что не отвлекался, – попросила Веда, уже оттаскивая беднягу за ухо.

Та ушла отдыхать, если это вообще можно было назвать отдыхом. Дрёма пришла быстрая, но рваная, тревожная: тело подрагивало, то ли от холода, то ли от напряжения. Она дёргалась, вздрагивала, будто что-то преследовало её в полусне. Но прошлая ночь и половина дня были тяжёлыми, и хотя бы немного восстановиться было жизненно необходимо.

– Итак, господин хороший, – начала Веда. – Как я и говорила раньше, ты можешь отражать или отталкивать летящие в тебя предметы.

Рикошет лежал на софе, сложив руки домиком на животе.

– Понятное дело, что ядерную боеголовку ты даже при развитом даре не отразишь, – Веда скривилась, – но всё же штука полезная.

Она повернулась к ноутбуку и начала клацать по клавиатуре как заведённая. Щёлк-щёлк-щёлк.

– Значит так. Дар активируется в двух случаях: либо по твоей воле, либо когда подсознание чувствует угрозу и включает его автоматически. Но, – она подняла палец, – тренировать надо именно сознательное включение. Каждый день. Как зарядку, понял?

– Понял, – кивнул Рикошет.

– В момент опасности вокруг тебя образуется поле. Всё, что в него попадёт – отбросится ровно по той же траектории назад. То есть если тебе в глаз метнули нож – нож вернётся отправителю. Но если между вами окажется твой союзник… – она строго посмотрела, – сам догадываешься.

– Да, – снова кивнул.

– Отлично. Теперь про активацию. У каждого она своя: кто-то шевелит ноздрями, кто-то щёлкает пальцами, кто-то дышит маткой, кто-то делает пассы руками, как в «Наруто» или «Магической битве». Смотрел?

– Эээ… нет.

– Ну и лох, чего сказать, – Веда закатила глаза и поправила очки на переносице. – Короче. Хочешь – выбери физическое действие. Хочешь – работай без него, просто представляй вокруг себя энергетическое поле: как оно выглядит, чем пахнет, как ощущается. Но это сложно. Поэтому все начинают с физики.

Рикошет снова кивнул. Уже чуть осмысленнее.

– Не переживай, я тебе всё записываю в памятку, – заверила Веда. – Так. Развитие дара. Ты уже знаешь, что дар развивается с помощью гороха и жемчуга. С жемчугом нам с тобой не повезло. Но позже разживёшься. Красный и чёрный – только с моего разрешения. Только знахарь может сказать, выдержит ли твой организм ту или иную жемчужину. Белый – можешь принимать сам. Перорально. Это важно!

Рикошет смерил её взглядом типа, «ну я ж не идиот совсем».

– Жемчуг употребляют в чистом виде. Ни в уксусе, ни в спирте не растворять! Понял?

– Ага.

– Теперь про горох. В памятке тебе пишу:

Налей в рюмку треть уксусной эссенции или лимонного сока.

Долей воды до конца.

Брось туда горошинку, жди пока она растворится.

Погаси уксус половинкой чайной ложки соды.

Потом пропусти через фильтр или марлю, слоев 6 минимум – хлопья, что останутся, ядовиты – их употреблять нельзя!

Чистый раствор выпей.

– Тебе строго по одной бусине, – Веда подняла палец. – То есть горошине – раз в три дня, не больше! Всем начинающим иммунным настоятельно рекомендуется начинать с одной горошины. Сначала смотришь, как организм отреагирует, не пойдёшь ли пятнами, не начнёшь ли вести себя неадекватно, не ухудшится ли самочувствие. Перегрузка тебе ни к чему. Опытные могут до пяти бусин принимать за раз – но только когда уже знаешь, что делаешь. Превышение дозировки может привести к… ну, скажем, неприятным побочным эффектам.

– Каким, например? – невинно поинтересовался Рикошет.

– Недомогания, мутации, потеря контроля над собой и своим даром, или… смерть. Вариативность, как видишь, богатая.

– Понял.

– Дальше. Где-то через два месяца после начала курса можно уже подключать по две горошины.

– А несколько жемчужин за раз можно проглотить?

– Жемчужины – строго по одной. С интервалом не меньше трёх, а лучше четырёх дней. Никаких жадных глотков горстями! Это не драже "Тик-Так". Если проглотишь две, можешь проснуться квази. Или скорее всего не проснуться вовсе. Тут тебе не шутки, тут дозировка – это вопрос жизни.

Рикошет задумался.

– Живец. Запоминай. Максимум – литр в неделю. Я сама пью по 700 миллилитров – мне с моей комплекцией этого более чем достаточно. Но если ты дар задействуешь часто или получил ранение – расход живца как и гороха, кстати, увеличивается. Это логично, да? Регенерация, восстановление, вся хрень. Смотри по состоянию. Только без фанатизма!

Она ткнула в него пальцем.

– Запомни главное: если начнёшь борщить и обпиваться живуном, быстро станешь либо заражённым, либо квазом, либо… ну, ты понял. Так что не лей в себя это как шампанское на корпоративах. Мера – наше всё. Как готовить живчик – всё в брошюре написано.

Глава 5: второй шанс.

Неделя выдалась тяжёлой. Для Легавой.

Да, у неё теперь была целая половина дуплекса в распоряжении официально. По факту жила она у Веды. Не потому что не могла иначе, а потому что не хотелось по-другому. Потому что в своей половине было слишком неуютно и чуждо, и слишком мало сил, чтобы с этим справляться.

Веда не возражала. Она не лезла, не спрашивала, не укоряла. Просто принимала как есть. Легавая валялась у неё на кровати в спальне для гостей, закутанная в одеяло как в гусеница в коконе, иногда спала, чаще просто лежала, смотрела в одну точку и… ревела.

А в это время Рикошет… Рикошет жил. Он с Берточкой обосновался во второй половине дуплекса, с радостью принял территорию, начал делать ремонт, кое-какую мебель для него раздобыла Веда. Успел и в рейд сгонять, и вернуться не с пустыми руками: одна седая прядь, десять споранов, четыре горошины, куча тряпья и несколько коробок дорого французского шоколада. Записался в качалку и даже успел сходить на свидание с Маргошей. Продуктивная неделя у парня, ну прям не жизнь, а инстаграм9 – лента.

А вот Легу накрыло по-полной. Её никогда особо не штормило. Она знала, как выключать эмоции, как заполнять каждую минуту чем-то, лишь бы не слышать себя. Работа, тренажёрка, прогулки, мечты о собаке, рейды в ММОРПГ, подкасты про маньяков – всё это было способом заглушить внутренний шум.

Теперь же… Шум прорвался. Как если бы ты годами складывал мусор в один шкаф, а потом однажды открыл дверцу – и тебя похоронило под лавиной дерьма. Именно так на неё и обрушилось всё, что она когда-то не прожила, не позволила себе прочувствовать.

Она просто лежала и плакала. Часами. Засыпала – и просыпалась снова в слезах. И нет, не из-за наказания за нападение на Эльбруса – на это ей было плевать. Уборка псарни через месяц? Да пожалуйста, с лопатой и ведром, с шампунем и кондиционером для псов – все равно. Штраф в четыреста споранов и двести горошин? Ха! Дайте два! Хотя нет, спасибо не надо. Вообще, могла бы и большую сумму тогда на сделке у Полкана запросить, кстати. Ну уж… Что уж теперь…

Нет, дело было не в наказании. Она вспоминала Карла Максимыча, бабушку и сестру. Её рвало изнутри этими чувствами: виной, стыдом, бессилием. Снова и снова, как будто реплей зажали, она прокручивала в голове ту сцену. Смерть. Кровь. Как всё могло бы быть иначе. Как она должна была поступить. Как не смогла. И эти сценарии – спасения, предотвращения, возвращения – они только сильнее вонзались в мозг, как ржавые гвозди. Она занималась, по сути, психологическим садомазо.

А Веда? Веда была рядом, но не вмешивалась. Просто иногда разряжала воздух вокруг. Даже Рикошету сказала: «Не трогай её». Потому что знала – никто не сможет вытащить Легавую из этой воронки, кроме неё самой. Это её бой.

Пару раз заходила Лидия с малышкой. Расстраивалась, когда узнавала, что Легавая ещё не в себе.

Прошла неделя. Казалось, что за это время безнадёга успела врасти в стены дома, став частью его конструкции, и ничто уже не могло её нарушить. Однако вдруг, неожиданно, раздался звонок стационарного телефона, установленного в спальне Веды. Самое неприятное было в том, что Веды дома в этот момент не оказалось. Аппарат звонил долго, методично, словно знал, что в доме есть кому ответить, и намеренно выматывал нервы своим неторопливым, дотошным трезвоном. На третьем звонке Легавая сдалась. Она медленно поднялась со своей уже изрядно продавленной лежанки. Шатаясь, как медведь-шатун, добралась до спальни своей копии и сняла трубку.

– Дом знахаря Веды, – произнесла она хриплым, севшим голосом.

– Здравствуйте, меня зовут Кошка, я секретарь полковника полиции Форт Воля. Могу я услышать Легавую? – прозвучало в трубке женским голосом, ровным, но слегка нарочито официальным.

– Я Легавая, – отозвалась она.

– Мы приглашаем вас пройти собеседование на должность следователя по особо тяжким делам. Как вы на это смотрите? – продолжала Кошка.

Легавая замолчала. Как она на это смотрит? Да никак. Ей было всё равно. Глаза у неё покраснели, под ними залегли тёмные круги, а сухие пятна на коже напоминали ожоги, хотя на самом деле это были островки, высушенные солёными слезами. Волосы торчали в разные стороны, напоминая сухую солому, которую развеял по ветру упрямый ураган. Она перестала думать о том, что ест, что пьёт и как выглядит, – всё это утратило значение. И уж тем более ей было безразлично какое-то там собеседование.