Женя Дени – S-T-I-K-S. Легавая (страница 13)

– Ау? Вы ещё тут? – Донеслось из трубки.

– Ладно, – произнесла она хрипло, слова приходилось вытаскивать из горла.

– Тогда просим вас подойти завтра в здание полиции к одиннадцати утра. В дежурной части отметьтесь и скажите, что пришли на собеседование, – сухо и быстро сказала Кошка, после чего в трубке щёлкнуло, и послышались короткие гудки.

Потом снова наступила тишина. Только дождь стучал по крыше, а пустая, чужая комната медленно погружалась обратно во мрак.

Утро следующего дня началось с бранных слов Веды. Она безуспешно пыталась разбудить Легавую: трясла её за плечи, тормошила, брызгала на лицо холодной водой, но та никак не реагировала. В конце концов Веде пришлось стаскивать её с кровати и буквально волочить в ванную. По дороге Легавая что-то мычала, но слов из этой бессвязной речи разобрать было невозможно.

Кое-как она привела себя в порядок. Веда действовала, как опытный полевой медик, знающий, что каждая минута на счету: в руки Легавой она вложила кружку с крепким капучино со вкусом «сникерс» – напитком, который был одновременно сильным, как удар под дых, сладким, как грех, и ароматным до такой степени, что даже мёртвый енот из городской канализации выглянул бы ради чашечки. После кофе последовала яичница с яркими, будто солнечными, желтками и гренками с чесноком, жареными до золотистой корочки. Это был не просто завтрак – это был настоящий ритуал воскрешения. И он сработал: Легавая постепенно ожила.

Если уж отправлять её в логово волков, то пусть хотя бы выглядит она уверенно. Военное положение никто не отменял, и одеваться пришлось снова в чёрное, но на этот раз Веда решила обновить гардероб. Она попросила одну из своих знакомых, девушку, часто ездящую в рейды, достать что-то подходящее. Та справилась блестяще: теперь на Легавой была чёрная джинсовая юбка до колена, свободная серая оверсайз майка с огромным принтом среднего пальца на груди и чёрные кроссовки, украшенные стразами. MILFка осталась дома, а на собеседование пошла настоящая боевая единица.

В дежурной части за стойкой сидела та же самая Кошка – блондинка с фривольным взглядом, которая неделю назад раздавала задержанным живца. Она медленно окинула Легавую взглядом с ног до головы, затем с ленивой грацией вышла из-за стойки и зашагала вперёд, покачивая аппетитными бёдрами, при виде которых можно было хоть балладу сочинять, хоть сразу вызывать пожарных.

– Привет, я Кошка. А ты на собеседование, – не спросила, а просто констатировала.

– Получается, так, – ответила Легавая.

– Помнишь, где кабинет Полкана?

– Помню, где кабинет Полкана, – как дрессированный попугай, механически отозвалась она.

– Ну тогда шлёпай. Он ждёт.

Легавая постучала и вошла. Кабинет поприветствовал её запахом кофе. Сам Полкан выглядел … скажем так, они с Легавой могли устроить соревнование в чьих мешках под глазами поместиться больше картошки.

– Ну, здравствуй, Легавая, прошу, присаживайся. Угощайся бразильским натуральным кофе, – сказал он и махнул рукой в сторону стола.

На нём стояли две чашки: одна для него, вторая для неё. И это уже было чересчур. Что-то многовато кофе для утра, но отказываться было как-то некрасиво. Легавая взяла чашку, отхлебнула. И тут мир замер. Вкус оказался глубоким, густым, с влажными нотами какао, где-то на грани сладости и горечи. Как будто кто-то размолол лесной орех прямо в небесах и опустил в чашку. Тело кофе плотное, бархатистое. В послевкусии чувствовались смолистые древесные оттенки. Но больше всего Легавую волновало другое – туалет. Вот прямо сейчас. Почему именно сейчас – вопрос без ответа. Видимо побочный эффект кофеина. Но она решила перетерпеть.

Полкан достал из ящика папку и начал листать, шурша штампованной бумагой.

– Как жизнь молодая? – Спросил он с подозрительным дружелюбием.

– Бывало и лучше, – отозвалась она, прищурившись и отпив кофе. – Вас что, самосвал помял?

Полкан хрюкнул.

– Выглядит так, что нас помял один и тот же самосвал. Ты выглядишь не лучше.

Легавая не ответила. Поставила чашку на блюдце.

– Вероничка по ночам спать перестала, – сказал он, как бы между делом. – Жена её развлекает как может. А я… привык в тишине. Вот… Перестраиваюсь потихоньку.

Легавая подняла глаза и улыбнулась уголком рта.

– В субботу праздник был в честь появления дочурки, – Полковник кашлянул неловко. – Жена заходила к вам, приглашала… Веда сказала, ты болеешь.

– Ничего. Я и правда плохо себя чувствовала.

– Сейчас как?

– Лучше.

– Ну и славно.

Неловкость повисла в воздухе. Оба не знали, куда себя деть. Но тут раздался спасительный стук в дверь.

– Войдите, – сказал Полкан.

В кабинет вошёл молодой рыжий парень с голубыми глазами. Камуфляжный костюм цвета утреннего неба разбавлен чернильными пятнами, берет с золотой буквой «М» – свеженький, выхоленный. В руках – синяя папочка.

– Доброго времени суток. Я ментат от администрации.

– Отлично! – Встал Полкан, хлопнув ладонью по столу. – Легавая, если ты закончила с кофе, пройдём в комнату для… эээ… собеседований.

Комната для собеседований, она же – допросная №2, производила гнетущее и холодное впечатление, в котором не было и намёка на уют. В центре помещения стоял тяжёлый железный стол с закреплённым сбоку кольцом для наручников, а по обе стороны от него находились два одинаковых железных стула, намертво приваренные к полу. Стальная дверь с массивным замком замыкала пространство, а единственное узкое окно с толстой металлической решёткой пропускало внутрь лишь скупой свет. На одной из стен установлено прямоугольное горизонтальное зеркало, служившее очевидным средством скрытого наблюдения, оно отражало всё происходящее в комнате, делая это как-то ненавязчиво, но оттого ещё более настороженно.

Весь участок, к слову, был построен по старому лекалу, из памяти Полкана. Это было двухэтажное здание с глубоким цоколем, функциональное до отвращения: на первом этаже располагался, само собой, просторный холл, дежурная часть с пуленепробиваемым стеклом, табло с очередью, где никого никогда не вызывают. За стеклом мелькало одно и то же лицо: Кошка. Слева по коридору устроили три камеры временного содержания: металлические, холодные, с лавками, на которых уже протёрта краска от частых ягодиц. По центру вольготно располагался холл или опенспейс для следователей, слегка разграниченный гипсокартонными колоннами, столы шли в шахматном порядке, имелась магнитная доска, кипы бумаг, кофейные кружки, в которых уже живут цивилизации. Сразу за ним обнаружился аналогичный отсек для оперативников и участковых. Здесь пахло табаком, потом и, похоже, слезами уборщицы. Кабинет Полкана красовался справа, застеклённый, для лучшего контроля над работой сотрудников. Напротив – оружейная. Дальше, на втором этаже обустроили три комнаты для допросов, комнату с уликами, лабораторию и цивильную столовую. А в подвале были камеры для тех, кто задерживался надолго. Имелась также и душевая – с ржавыми кранами и запахом дешёвого мыла.

– Ну-с, Легавая, Стартер задаст тебе стандартные вопросы, на которые тебе необходимо будет ответить честно. Это обязательно. Мы тщательно отбираем сотрудников, сама понимаешь.

Легавая кивнула. Она вообще не переживала. Ей было всё равно.

– Ну а я пойду займусь неотложными делами, – продолжил он.

– За зеркалом? – Кивнула она, улыбаясь в сторону прямоугольного стекла, за которым скрывалась комната для наблюдения.

– Да! – Чуть смутился он, пошевелив усами.

Легавая была не тупая. Да и каждый бы догадался, на самом деле, что за этим стеклом будут следить. Полкан вышел из допросной, закрыв за собой дверь.

– Начнём, – с серьёзным лицом посмотрел на Легавую Стартер.

– Ваше имя?

– Моё настоящее имя или имя, данное мне в Улье?

– Имя, данное в Улье, – сухо ответил ментат, не отрывая взгляда от папки.

Легавой это даже понравилось. Никаких ужимок, никаких подмигиваний, никаких заискиваний. Сухо, чётко, по делу. Значит, разговор будет продуктивным. И, может, даже… приятным.

– Легавая, – произнесла она спокойно.

Ментат чиркнул что-то в синей папке. Что именно – не видно, но наверняка там был не просто блокнот, а продуманный до буквы опросник. Типичный для таких собеседований.

Он поднял глаза, кивнул сам себе и начал задавать вопросы ровным голосом:

– Возраст, когда впервые столкнулись с насилием?

– Эммм, с насилием по отношению ко мне или к другому?

– В целом, что было первее.

– 4 года.

Ментат на секунду поднял на Легавую глаза, потому опустил и снова что-то прописал в папке.

– Какова ваша реакция на виды крови, ранений, трупов?

– Нейтральная.

– Были ли у вас родственники, связанные с правосудием, армией, криминалом?

– Как это влияет в этом мире? – В её голосе да и на лице отразилось искреннее удивление.

– Были ли у вас родственники, связанные с правосудием, армией, криминалом? – Сухо повторил он.

– Да.

– Кто и с чем связан?

– Отец служил в Чечне, затем работал в ОМОНе. Мать была дочерью вора в законе.

Ментат снова поднял на Легавую взгляд и покачал головой. Похоже она поторопилась с тем, что эта беседа будет приятной.

– Есть ли у вас пристрастия, которые могут повлиять на вашу работоспособность? Алкоголь, препараты, азартные игры, зависимости любого рода?