Женя Дени – S-T-I-K-S. Легавая (страница 3)

– А почему вы кисляк не пустите?

Уж даже не удивился, только повернулся в сторону голосующего.

– Уважаемый, всем известно, что кисляк – эффективное, но временное средство отпугивания заражённых. Они не уйдут навсегда. Они почувствуют кисляк и подождут. Потому что на уровне инстинкта понимают: если пошла перезагрузка значит, скоро будет подано кушать. Это не работает в долгосрочной перспективе.

Он замолчал, оглядывая зал, затем добавил:

– Поэтому наши скрыты и иллюзионисты справляются гораздо эффективнее. Ваша задача – сохранять спокойствие, выполнять инструкции и не мешать тем, кто знает, что делает. Далее, – продолжил он, не сбиваясь с официального тона. – Информация для семей мобилизованных.

Выдержал паузу. Толпа замерла.

– В случае потери кормильца или члена семьи, семья погибшего получает ряд компенсаций. Если вы снимали жильё – проживание в текущем месте компенсируется за счёт стаба в течение двух месяцев. Коммунальные услуги покрываются на протяжении месяца. Семья без детей получает единовременное пособие в размере двадцати горошин и ста споранов. Для семей, где есть дети, – продолжил Уж, – выплаты производятся ежемесячно в течение года. Пятьдесят споранов и десять горошин каждый месяц.

Он снова выдержал театральную паузу, на этот раз с намёком на гордость за щедрость системы. Хотя по лицам в зале было видно: особого восторга эти щедроты не вызвали. Что там эти спораны да горошины, когда любимый человек жуткой смертью отошёл в мир иной?

– Распорядок дня и регламент нахождения в бункере вы можете изучить на доске информации, – кивнул он в сторону стены, где над столом с кулером и стаканчиками висели небрежно приклеенные листы А4 на пластиковой, синей доске.

– После моего выступления обязательно подойти к дежурным и пройти регистрацию. Перепись, так сказать.

Он осмотрел толпу, прищурившись, словно в каждом искал подозреваемого или, как минимум, будущую головную боль.

– Вопросы есть?

Руки тут же поползли вверх. Кто-то начал выкрикивать что-то про орду, кто-то про питание, кто-то про возможность связи с родными. Но Уж, не дрогнув ни одной мышцей, поднял ладонь строго, резко и безапелляционно.

– Вопросов нет? Отлично! Позвольте откланяться. Все обращения производятся через координаторов. Если потребуется моё участие, они меня оповестят. Комфортного вам пребывания в бункере! Он сделал полшага назад, кивнул, и удалился.

Легавая приподняла бровь. Губы её едва заметно дёрнулись в усмешке. И, повернувшись к Кремню, едва слышно бросила:

– Мда, пиздодельный.

Кремень, который в этот момент как раз делал глоток живца, с шумом подавился, закашлялся, отчаянно хлопая себя по груди.

– Ох, милочка, – хрипло выговорил он, вытирая рот рукавом. – Ты поосторожнее с такими фразами… У Ужа слух как у летучей мыши, а нюх как у ищейки. – Он покосился на Берту, понизив голос. – С такими, как он, лучше не конфликтовать. Поверь мне, я видел, как он однажды…

Он не договорил, потому что именно в этот момент мимо как раз прошёл один из бойцов с планшетом в руках и слишком внимательным взглядом.

– Эээ, короче потом как-нибудь! – Махнул он рукой и пошёл болтать с полноватой женщиной.

– Да не слушай ты его. – Сакура проводила взглядом своего друга. – Он любитель жути нагнать. Тем более уж тебе-то точно не стоит Ужа бояться. Ты ж копия Веды.

– Что это значит? – У Легавой вытянулось лицо.

– А? Ой! Ты не знаешь, да?

– Видимо да. А чего я не знаю? – Уточнила она.

– Слушай, это уже не моё дело. Веда сама как-нибудь тебе расскажет. – Подмигнула Сакура и направилась к Кремню.

Тут Лидия сорвалась со своего места, как если бы её шершень в задницу ужалил, сонную малышку ловко скинула на руки Легавой, которая даже не успела пикнуть, и как бульдозер понеслась дальше между лавками. Люди едва успевали отскакивать.

– Чего это она? – Не отрывая взгляда, удивился Рикошет, отпивая живчик из бутылки Веды.

– Понятия не имею, – флегматично отозвалась Легавая, следя за траекторией Лидии.

Надо было отдать ей должное: несмотря на крепкую комплекцию, она двигалась проворно и гибко. Уж не успел и глазом моргнуть, как она уже встала у него на пути. По его лицу скользнула тень раздражения. Было очевидно: меньше всего ему сейчас хотелось разговаривать с ней. Похоже, для него она была сплошной головной болью, навязчивой и прилипчивой обузой, от которой стараешься избавиться вежливо, не переходя на грубость.

– Достопочтенный Уж! Я – Лидия, жена… – начала она с чувством и толком.

– Жена начальника полиции стаба – Полкана, – перебил он, без особого восторга. – Мы с вами встречались. Раз пять. И каждый раз незабываем. – Улыбка у него вышла кривоватая, будто ему шпилькой по мизинцу заехали.

– Да-да, вы, конечно, правы! Уважаемый Уж, не оказали бы вы мне услугу? Мне необходимо узнать о состоянии моего мужа, и желательно… желательно бы с ним связаться…

– Ваш муж сейчас находится на передовой. При штабе Главнокомандующего Эльбруса, – отозвался подполковник с заунывным тоном. – Полкан – ценный специалист по обороне. Одно из ключевых звеньев нашей многоуровневой цепи. Без него ну, сами понимаете, узел ослабнет. Так что, поверьте, он под надёжным присмотром.

Он уже попытался пройти мимо, но Лидия перегородила ему отход, вцепившись взглядом.

– И всё же… Я была бы очень благодарна, если бы вы позволили мне хотя бы краткий контакт. Всего несколько слов, услышать голос…

Она состроила лицо в стиле «все котята мира умрут, если вы откажете». Даже губы дрогнули. Словом, включила тяжёлую артиллерию.

– Сейчас нельзя, у нас радиомолчание. Эфир не засоряем. – отрезал Уж. Голос у него вдруг стал жёстким. Он отодвинул её лёгким движением тыльной стороны ладони. Без грубости, но и без сантиментов.

Лидия хотела что-то ещё сказать, даже вдохнула для этого… но в следующую секунду он уже пошёл прочь. Как будто её и не существовало. В зале шумело. Словно кто-то открыл шлюзы. Люди загудели, заговорили, заголосили.

Сквозь толпу Лидия шла как танк. Подойдя к Легавой и Рикошету даже не протянула руки к малышке. Только бешеный взгляд, надутые щёки.

– Пошли, – буркнула она, окинув взглядом зал и сдувая с лица кудрявую прядку. – Надо зарегистрироваться. Мне должны выделить комнату в связи с моим положением в cтабе. Поэтому малышку я возьму к себе. А вам, – она резко глянула на парочку, – койки в общей спальне. Привыкайте. Добро пожаловать в коммунальный ад.

Надо было видеть лицо Рикошета в этот момент. Сначала он застыл, как пёс, которому кинули палку, а потом как будто понял, что это был кирпич, а не палка. Глаза налились злобой, губы дрогнули, и если бы не своевременное вмешательство Легавой, в воздухе уже висела бы жирная, блестящая, завёрнутая порция благородного, и не очень, мата.

Но Легавая спокойно положила ладонь ему на плечо и внезапно расхохоталась. Смех вышел звонким.

– Ты чего это? – Удивился тот, всё ещё готовый к словесному батлу.

– Да ничо, – хохотала она, вытирая слезу с уголка глаза. – Ты видел, как её только что побрили? Мисс Совершенство в гневе. Она аж челюстью заскрипела. Щёки как жаба надула.

Рикошет тоже не выдержал, губы дёрнулись в ухмылке, а потом и вовсе рассмеялся.

Лега знала таких, как Лидия. Опасны они. Когда такие не получают желаемого, у них внутри ломается рычаг, и дальше они действуют без тормозов. Дамочка была из тех особ, что в «нет» слышали личное оскорбление, проклятие и приглашение на дуэль. Она всегда получала, что хотела. Ценой чужих нервов, связей, манипуляций или крокодиловых слёз.

И, надо признать, Лидия не соврала. После регистрации их с Рикошетом действительно запихнули в общую спальню, причём на верхние койки. Сливки общества, а точнее, жирная пенка из начальства, их жён, детей, любовниц и особо ценных кадров, получили крохотные, но изолированные комнаты. Всяко лучше койки в общей комнате на сотню человек.

Бункер изначально проектировали на две тысячи душ. Но даже не набрав и половины этой численности, здесь уже ощущалась теснота. Сейчас в нём обитало около пятисот – вместе со служивыми. И уже было ясно: стоит добавить ещё сотню, и начнётся натуральная борьба за каждый клочок пространства и крошки хлеба. Возможно, под землёй имелись и другие помещения, залы, но до них пока никого не допускали.

В центре бункера находилась просторная столовая, по размерам значительно превосходящая актовый зал, в котором совсем недавно выступал Уж. В помещении рядами стояли длинные железные столы, отполированные до блеска, и такие же тяжёлые лавки. В воздухе витал насыщенный запах тушёной капусты, смешанный с тёплым, уютным ароматом сладких “пуховых” булочек.

Для соблюдения гигиены в бункере были предусмотрены общие душевые, отдельные для женщин и мужчин. Посещать их разрешалось строго в отведённые часы, и тот, кто пропустил свой временной слот, вынужден был ограничиться умывальником, что, мягко говоря, не доставляло удовольствия. Туалеты тоже были общими, но, несмотря на это, поддерживались в относительной чистоте и благоухали резким, но привычным запахом хлорки.

Для поддержания психического равновесия жителей обустроили три комнаты отдыха, каждая площадью около шестидесяти квадратных метров. Внутри этих помещений располагались мягкие кожаные диваны, собранные в уютные группы, а в углах громоздились шкафы, наполненные потрёпанными, но весьма разнообразными книгами – от «Войны и мира» до попсы под названием «Как стать богатым за десять дней». Для любителей развлечений имелись настольные игры: «Монополия», «500 злобных карт», шахматы, а также старенький набор «Мафии» с карточками, разрисованными вручную. Стены украшали красивые пейзажи в добротных деревянных рамах, которые придавали обстановке почти домашний уют.