Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 93)

– В этой теории явный пробел, – сказал он, нащупывая защелку на внутренней двери контейнера. – Они неспроста поставили пустые контейнеры на самый верх груды.

Он отодвинул засов.

– Геннадий, меня вызывают, – сказала Миранда. – Это ты! Что…

Грохот бури заглушил ее слова.

Из угольно-черных туч шел косой дождь, тучи словно катились, как камни, по волнующейся поверхности моря. Ничего не было видно, кроме тьмы, дождя и скользкой металлической палубы, которую время от времени освещали молнии. Одна такая вспышка озарила водяную стену, вставшую рядом с кораблем. В следующее мгновение корабль подпрыгнул на волне, и Геннадий едва не упал.

Ему удалось ухватиться за поручень трапа. Теперь они находились высоко, на том уровне, где на палубе были нагромождены контейнеры. Сами контейнеры вздымались еще выше, по меньшей мере футов на сорок. Взглянув наверх, Геннадий заметил, что они опасно раскачиваются.

Он мало что видел и не слышал ничего, кроме рева бури. Достав очки, он надел их и связался с камерами системы безопасности корабля.

Одна из камер на надстройке смотрела в сторону контейнеров. Углы нескольких штабелей контейнеров казались неровными, словно их срезали.

Вернув очки в карман, он вставил наушники в уши.

– Геннадий, вы меня слышите?

Миранда.

– Я здесь, – ответил он. – Повторяю, они неспроста поместили наверху пустые контейнеры. Ежегодно за борт падает примерно пятнадцать тысяч контейнеров, в основном в такие бури. Но эти контейнеры почти всегда пустые.

– А этот не пустой, – сказала она.

Геннадий передвигался по палубе, крепко держась за поручень рядом с раскачивающейся грудой контейнеров. Оглядываясь, он видел, что Миранда упрямо следует за ним, но отставая на двадцать и более футов.

На мгновение молния осветила происходящее, стало светло как днем, и Геннадию показалось, что он кого-то увидел, хотя справа от них никого не могло быть.

– Вы его видели?

Он подождал, пока она его догонит, и помог перебраться. Оба промокли до нитки, вода была ледяная.

Ее очки усеивали капли воды. Почему она их не снимает? Ее губы шевельнулись, и он услышал:

– Видела что?

Услышал в наушниках, не снаружи.

Он попытался говорить более обычным тоном, словно вел непринужденную беседу: крик, вероятно, будет неуместен и спровоцирует раздражение.

– Кого-то на верху одной из груд.

– Позвольте высказать догадку: на груде с плутонием.

Он кивнул, и они двинулись дальше. И оказались уже почти рядом с грудой, когда корабль накренился особенно сильно, и Геннадий увидел над головой яркую вспышку молнии. Ударов он не слышал, потому что огни молнии вдруг запрыгали вдоль одной из мачт, а гром гремел непрерывно. Палуба продолжала крениться, черная вода кипела всего в нескольких метрах от него, и неожиданно три верхних слоя контейнеров соскользнули и посыпались в воду.

Они свалились единой сплошной массой, кроме нескольких упавших, как спичечные коробки, и вырвали перила и кусок палубы всего метрах в десяти от Геннадия и Миранды.

– Назад!

Геннадий толкнул Миранду к надстройке, но она замотала головой, продолжая цепляться за поручень. Геннадий выругался и повернулся: корабль вздыбился, потом начал крениться в противоположную сторону.

Один контейнер цеплялся за планшир, разрывая сталь, как тряпку, и выбивая струи искр. Когда корабль наклонился вправо, этот контейнер перевалился через борт и упал в воду. Других потерь не было, а оставшиеся в грудах держались как будто бы прочно. Геннадий предполагал, что обычно они выдерживали штормы и посильнее.

Обогнув штабель, он вышел к другому трапу. И, когда сверкнула молния, увидел, что там кто-то есть. Кто-то из команды?

– Геннадий, рад вас видеть, – сказал Фрагмент. Поверх матросского комбинезона на нем была желтая пластиковая каска и страховочный пояс для подъема на высоту. Очки, как и у Миранды, в каплях дождя.

– Здесь немного опасно, – сказал Фрагмент, подойдя ближе. – Мне-то все равно, мной хорошо управляют.

– Ты не из Силении, – сказал Геннадий. – Работаешь на кого-то другого?

– Он на стороне санотики, – сказала Миранда. – Не доверяйте ему, Геннадий.

– Этот плутоний необходим Силении, – сказал Фрагмент. – Для ее новых генераторов, только и всего. Это совершенно безопасно, но вы ведь знаете, что такие государства, как наше, не признаются законными официальными аттракторами. Мы бы не могли его купить.

Геннадий кивнул.

– Контейнеры нарочно уложены так, чтобы их можно было сбросить за борт. Буря создает прекрасную маскировку, но я готов ручаться, что где-то тут заложена взрывчатка на случай спокойной погоды. Все должно было произойти само собой. Тебе здесь быть совсем не обязательно.

Фрагмент поправил рюкзак на спине.

– Ну и что? – спросил он.

– Ты забрался наверх и открыл контейнер, – сказал Геннадий. – Плутоний здесь. Вот прямо здесь. – Он показал на рюкзак. – Следовательно, ты работаешь не на Силению.

Миранда положила руку ему на плечо. Она кивнула.

– Он с самого начала охотился за оставшимся плутонием, – крикнула она. – Использовал нас, чтобы выследить его и забрать для санотики.

Лицо Данаила Гаврилова было лишено всякого выражения, глаза скрывались за непрозрачными, в каплях воды линзами очков.

– Зачем же мне было ждать столько времени, чтобы забрать его? – спросил Фрагмент.

– Ты догадывался, что за контейнерами следят. Могу поспорить: ты заранее продумал, как отправить плутоний за борт, снабдив его радиомаяком – другим, не тем, что прицеплен на контейнере для отправки груза в Силению… Твой рюкзак будет плавать в двадцати футах под поверхностью, дожидаясь, когда его заберут.

Фрагмент выпустил моток тонкой проволоки, который держал в руке, и попытался схватить Геннадия.

Геннадий легко уклонился, протянул руку и сорвал с Данаила Гаврилова очки.

Сираноид отшатнулся, и у Геннадия появилась возможность вырвать у него из ушей наушники.

При свете молнии он впервые увидел глаза Фрагмента. Маленькие и пустые, они забегали в неожиданном смятении. Сираноид произнес что-то, похожее на вопрос, – по-болгарски. Потом поднес руки к ушам и отчаянно закричал.

Геннадий сделал выпад, пробуя ухватить Гаврилова за руку, но вместо этого схватился за плотный материал рюкзака. Гаврилов извернулся, скользнул по палубе, рюкзак соскользнул – и Гаврилов упал за борт.

Геннадий услышал крик Миранды, как эхо собственного крика. Они разом бросились к поручню, но увидели только черную воду с белыми шапками пены.

– Он погиб, – с неожиданным спокойствием сказала Миранда.

– Еще есть шанс! – крикнул Геннадий. Он побежал к ближайшему телефону, установленному под водонепроницаемым кожухом возле трапа. И уже почти добежал, но Миранда напала на него сзади и сбила с ног. Они покатились по палубе, остановились у края трапа, и Геннадий едва не выпустил рюкзак.

– Что вы делаете? – крикнул он ей. – Ради бога, он человек!

– Нам его не найти, – ответила она по-прежнему на удивление спокойно. Села. – Геннадий, простите, – сказала она. – Мне не следовало этого делать. Нет, замолчи, Джейк! Это неправильно. Мы должны попробовать спасти беднягу.

Она наклонила голову, прислушиваясь к кому-то, потом сказала:

– Он боится, что Оверсэтч выследят.

– Вами управляет ваш сын? – Геннадий покачал головой. – И давно?

– Только что. Он позвонил мне, когда мы выходили.

– Отпустите меня, – сказал Геннадий. – Я скажу, что мы «зайцы» – нелегально проникли на борт и спрятались между палубами. Я, черт возьми, следователь Интерпола, нас никто не тронет.

Он потянулся к телефону.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы дозвониться до удивленного экипажа, но, поговорив с ними, Геннадий повесил трубку и покачал головой.

– Не уверен, что они поверили мне настолько, чтобы прийти проверить, – сказал он. – Но они идут сюда, чтобы арестовать нас.

Дождь тек по его лицу, но он был рад, что очки Оверсэтча не меняют картину реальности.

– Миранда? Я могу поговорить с Джейком?

– Что? Конечно. – Она обхватила себя за плечи – от холода ее била сильная дрожь. Геннадий понял, что у него стучат зубы.