Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 85)
Фрагмент кивнул и неожиданно улыбнулся.
– Сбежал из Силении, – сказал он.
Геннадий внимательней посмотрел на него. Акцент похож на американский.
– Силезия? – переспросил он. – Вы чех?
Миранда Вин покачала головой. Геннадий заметил у нее в ушах маленькие круглые серьги.
– Силения, а не Силезия, – сказала она. – Силения – женское имя, но в данном случае это место. Страна.
Геннадий нахмурился.
– Правда? Где же?
– Это, – сказал Лэнс Хитченс, – вам и предстоит, в частности, выяснить.
Фургон двигался на восток к Стокгольму. В голове у Геннадия возникло множество обычных вопросов, например «если вы хотите узнать, где Силения, почему бы просто не спросить Фрагмента?», но Хитченс как будто не собирался отвечать на них.
– Миранда вам все объяснит, – только и сказал Хитченс. И заговорил о плутонии, очевидно, украденном много лет назад. – И его все время перепродавали, – сказал Хитченс с иронической гримасой. – А также контрабандой перевозили с места на место. Но после того как по американцам был нанесен удар, на всех границах и во всех портах стали появляться все более совершенные приборы обнаружения. Первоначально плутоний был в четырех больших слитках, но покупатели и продавцы стали делить их на части и перево зить порознь. Хотя продавали все целиком, почему мы и можем пока за ним следить. Но его продолжают дробить все мельче, опережая современную технологию обнаружения. Мы взяли Фрагмента с одной из таких частей, но он всего лишь перевозчик и согласился помочь нам.
Теперь плутоний разделен на сто с лишним частей, и новый покупатель хочет их все объединить. Части продолжают перемещаться, но сейчас мы в состоянии определить грамм, спрятанный в тонне свинца. И курьерам приходится все трудней.
Геннадий кивнул, обдумывая услышанное. Чтобы найти покупателя, нужно отследить хотя бы одну часть. Он снова посмотрел на Фрагмента. Теперь ему было ясно значение его странного имени.
– Итак, покупатель – из этой таинственной Силении? – спросил он.
Хитченс пожал плечами.
– Возможно.
– Тогда я снова спрошу: раз уж Фрагмент согласился сотрудничать, почему бы ему просто не рассказать, где это? И почему американцы, которых предположительно не существует, не увезли его к себе и не выпотрошили где-нибудь?
Хитченс сухо рассмеялся.
– Это не так-то легко, – сказал он. – Фрагмент, наклонись немного вперед. – Молодой человек повиновался. – Поверни голову.
Геннадий увидел в ушах Фрагмента крошечные затычки-наушники.
– Перед вами аутист с серьезными проблемами в развитии. Его зовут Данаил Гаврилов, – сказал Хитченс. – Он не говорит по-английски. Однако он прекрасно воспроизводит то, что слышит, и кто-то научил его языку жестов, и он способен повторять жесты и выражение эмоций, даже очень сложные.
– Фрагмента в этом фургоне нет, – сказал Фрагмент.
У Геннадия волосы на голове встали дыбом. Ему вдруг захотелось отвести взгляд от светящихся стекол очков Данаила Гаврилова.
– В стеклах очков камеры, – с трудом выговорил он, – да, конечно. И микрофоны. Разве вы не в состоянии отследить сигнал? – спросил он Хитченса.
Человек из Интерпола покачал головой.
– Сигнал проходит два-три узла в обычной сети и переходит в лабиринт анонимных ботнетов.
Геннадий задумчиво кивнул; он встречался с подобным и раньше и понимал теперь, как трудно отследить сигналы, входящие в голову Фрагмента и выходящие из нее. Тот, кто управлял Гавриловым, по крайней мере в данный момент был неуязвим.
Пока они ехали, дождевые тучи рассеялись и в заднем окне фургона показалось светлое небо, даже почти в полночь окрашенное в янтарный и розовый цвета.
– Насколько вы сейчас заняты? – спросил Хитченс. Геннадий посмотрел на него.
– Полагаю, работа отнимет много времени?
– Надеюсь, нет. Нам нужно найти плутоний. Но мы не знаем, долго ли Фрагмент будет нам помогать. Он в любой миг может исчезнуть… так что, если вы возьметесь за дело немедленно…
Геннадий пожал плечами.
– Мне не нужно кормить кошку… или еще кого-то. Я привык к оперативной работе, но… – Он постарался придумать самую успокаивающую шутку. – Но за моей работой никогда еще не наблюдал антрополог.
Вин побарабанила пальцами по узкому столу.
– Не хочу быть невежливой, – сказала она, – но поймите – я здесь не из-за вашего плутония. Признаю, что это важно, – торопливо добавила она, подняв руку. – Просто вы должны знать, что у меня иная цель.
Он снова пожал плечами.
– Ладно. Какая?
– Мой сын.
Геннадий уставился на нее, не зная, что сказать, и наконец пожал плечами и улыбнулся. Вин начала что-то говорить, но тут фургон остановился у одного из лучших отелей Стокгольма.
Остаток ночи ушел на переезд и подготовку: Геннадий катался по городу, перевозя вещи из своего скромного жилища. Его поселили на одном этаже с Вин и Хитченсом, хотя где поселился Фрагмент и спит ли он вообще, Геннадий не знал.
Он был слишком взбудоражен, чтобы уснуть, и потому долго прочесывал Сеть, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о своих оленях и о происшествиях этого вечера. Пока ничего не появилось, и он в конце концов устал и уснул.
В восемь утра в дверь постучал Хитченс. Он с Вин и Фрагментом завтракал в номере в конце коридора. Когда Геннадий вошел, Фрагмент посмотрел на него.
– Доброе утро, – сказал он. – Надеюсь, вы хорошо спали.
Геннадию вспомнилось выражение «мурашки по телу». Он ответил какой-то банальностью. Фрагмент улыбнулся – хотя, конечно, улыбался вовсе не Данаил Гаврилов. Геннадий подумал, замечает ли Фрагмент происходящее или обнаружил, что следовать командам кукловода – самый простой способ справляться со сложным и запутанным устройством человеческого общества.
Перед сном Геннадий поискал сведения о людях вроде Фрагмента. Стенли Мильграм называл таких, как Гаврилов, «сираноидами» – пользуясь именем Сирано де Бержерака. Он был гораздо больше, чем кукла, но гораздо меньше, чем актер. Впрочем, кем бы он ни был, он с явным удовольствием уплетал яйца побенедиктински.
– Чем займемся сегодня? – спросил Геннадий Хитченса.
– Начнем, как только вы поедите и придете в себя.
Геннадий посмотрел на Вин.
– Начнем? С чего же это мы начнем?
Вин и Хитченс переглянулись. Фрагмент улыбнулся; неужели кто-то в другой временной зоне приказал ему это сделать?
Геннадий пребывал не в лучшем расположении духа: ему упорно казалось, что он вот-вот вспомнит какую-то подробность вчерашних событий, которая придаст смысл происходящему. Но хотя кофе его подбодрил, он ничего не мог вспомнить. К тому же ему не терпелось просмотреть новости – что говорят об оленях.
Миранда неожиданно сказала:
– Хитченс поведал вам о своих трудностях. Пожалуй, пора и мне рассказать о своих.
Она порылась в сумке у своих ног и достала электронный блокнот. Устройство величиной с четверть листа, триста гибких страниц электронной бумаги; можно извлекать любую страницу. Она принялась листать блокнот, и Геннадий увидел, что листы заполнены рукописными заметками, фотографиями и веб-страницами, все это по краям обрамляла красная линия. Виртуальные страницы были гораздо больше физической рамки, через которую вы на них смотрели; Миранда продемонстрировала это, проведя пальцами по странице, отчего та сдвинулась к краю и исчезла. Слова и рисунки продолжали двигаться, пока она снова не коснулась страницы пальцем, останавливая движение.
– Вот.
Она показала Геннадию.
В центре страницы находилось электронное письмо обычного формата.
«Мама. Я знаю, ты предупреждала меня, чтобы я не покидал Каскадию, но Европа такая изумительная! Везде, где я побывал, признают наше гражданство. А ты знаешь, как я люблю сельскую местность. Я встретил много знакомых, и все удивлялись, как я вырос…»
Геннадий поднял голову.
– Вы из Городов?
Вин кивнула. Из какой бы страны она ни была, она приняла гражданство всемирной сети городов; все вместе эти города были могущественнее стран, в которых находились. Ее сын мог родиться где-нибудь в коридоре Ванкувер-Портланд-Сиэтл, который теперь называли просто «Каскадия», – или в Шанхае. Неважно; он имел право без проблем разгуливать и по этим мегагородам, и по многим другим. Но письмо свидетельствовало, что мать не зарегистрировала его гражданство ни в одном из государств, где располагались эти города.
Геннадий стал читать дальше. В письме говорилось:
«Вчера я познакомился с одним парнем. Его зовут Доджер, и он занимается пешим туризмом. Он сказал, что у него нет никакого другого гражданства, кроме гражданства виртуального мира, частью которого он является. Я не слишком ему поверил, но он прислал мне маршрут. По нему я обошел Рим, и до сих пор все было прекрасно. Вот несколько снимков».
Далее следовали снимки вполне обыденных улиц старого Рима.
Геннадий удивленно разглядывал их. Игры в виртуальную реальность чрезвычайно распространены; миллионы подростков по всему миру накладывают виртуальные фильтры и географическую информацию на реальную планету и создают сложные игры, подразумевающие путешествие с учетом отличительных особенностей местности. И интернет-гражданство тоже не было новостью. Все больше людей считали, что обладают двойным гражданством: какого-нибудь конкретного государства и гражданством онлайнового виртуального мира. А поскольку экономика виртуального мира оказалась мощнее экономики многих реальных государств, такое гражданство уже не воспринималось как игра или способ выделиться. Оно могло оказаться экономически более выгодным, чем ваше реальное гражданство.