Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 84)
Видите ли, вымирание – это не шум в послании. Это причина послания. Единственное, о чем альбиане точно знали, что они могут передать это тем, кто прочтет их послание, – сведения о биоразнообразии, которое со временем будет неизбежно утрачено. Не думаю, что, когда «Одиссей» доберется до троянской Пирамиды, он найдет там больше информации об альбианах, чем у нас уже есть. Я считаю, что нас ждет масса хорошо сохранившихся биологических образцов из середины мелового периода. И не только геномы, но
Карл Шрёдер
Карл Шрёдер родился в Брэндоне, в штате Манитоба (Канада), и живет в Торонто. Он пишет фантастику и консультирует клиентов, в том числе канадское правительство и военных, насчет будущего технологий. В 1990-х годах он начал публиковать рассказы, а начиная с «Вентус» (2000) опубликовал несколько романов и сборник рассказов. Его последний по времени написания роман «Ashes of Candesce» (2012), пятый в цикле, действие которого происходит на Вирге, в мире жесткой научной фантастики далекого будущего.
У рассказа «Бежать из далекой Силении» сложная история публикации, что типично для современной фантастики; вначале в 2009 году он появился в аудиоформе как часть оригинальной антологии Джона Скальци «Метатрополис», потом был выпущен ограниченным тиражом, а в 2010 году вышло коммерческое издание в твердом переплете. Используя сюжет, аналогичный сюжету романа Уильяма Гибсона «Распознавание образов», Шрёдер исследует расхождения в морали виртуальных миров и тех, кого считает расходным материалом.[45]
Бежать из далекой Силении
Шестнадцать завернутых в пластик замороженных северных оленей образовали в кузове грузовика целый лес спутанных ног и рогов. Геннадий Малянов посветил фонариком в глубину транспортного контейнера, проверил свой счетчик Гейгера и сказал:
– Это они, точно.
– Вы уверены? – спросил шведский полицейский. Закутанный в дождевик, он весь состоял из блестевших под полуночным дождем изломанных поверхностей. Горная дорога за ними отливала серебром на черном фоне, там и сям вспыхивали красные и синие огни десятка патрульных машин.
Геннадий спустился на землю.
– Офицер, если у вас есть основания предполагать, что на этой дороге может быть другой грузовик с радиоактивными оленями, я должен об этом знать.
Полицейский не улыбнулся. Он выдыхал белый пар.
– Все дело в юрисдикции, – сказал он. – Если бы просто браконьеры… а тут терроризм.
– Тем не менее, – сказал Геннадий. Полицейский пошел прочь, но остановился. Геннадий оглянулся на исковерканные замороженные туши и неловко пожал плечами. – Никогда не думал, что увижу их своими глазами.
– Кого?
Геннадий, смутившись, кивком указал на грузовик.
– Знаменитый северный олень, – сказал он. – Никогда не думал, что увижу их.
– Spöklik![46] – произнес полицейский, уходя. Геннадий еще раз взглянул на грузовик и, сгорбившись, пошел к своей машине. На приборной доске горел огонек, сообщая, что время аренды автомобиля закончилось. Движение на шоссе Е-18 оказалось более интенсивным, чем он ожидал, – из-за дождя и из-за того, что полиция перекрыла дорогу у Арьяна. Он мысленно вычитал дополнительную плату за машину из той небольшой суммы, которую ему заплатят за это короткое расследование, когда кто-то окликнул его:
– Малянов?
– Ну, что еще?
Он заслонил глаза рукой. К нему по узкой обочине со стороны полицейских машин шли двое. Сразу за ними стоял фургон с немигающим маячком – большой черный зловещий автомобиль, напомнивший ему милицейские машины на родной Украине. Эти люди походили на полицейских в штатском.
– Вы Геннадий Малянов? – спросил первый по-английски. На его лысом черепе виднелись капли дождя. Геннадий кивнул.
– Вы работаете на МАГАТЭ? – продолжил другой человек. – Инспектор по оружию?
– Я занимался этим, – осторожно ответил Геннадий.
– Лэнс Хитченс, – сказал лысый, протягивая для пожатия могучую руку. – Интерпол.
– Вы из-за оленей?
– Каких оленей? – спросил Хитченс.
Геннадий убрал руку.
– Вот этих. – Он махнул в сторону полицейского поста, мигающих огней и подозреваемых, которые, склонив головы, сидели на заднем сиденье патрульной машины.
Хитченс отрицательно покачал головой.
– Нам сказали, что вы здесь, поэтому мы приехали. Есть разговор.
Геннадий не шелохнулся.
– Какой?
– Черт возьми, нам нужна ваша помощь! Идемте!
Кто-то третий открыл заднюю дверь большого фургона.
Все это по-прежнему напоминало Геннадию похищение, но перспектива получить работу заставила его пошевелиться. Деньги были нужны, пусть даже за часовую консультацию на обочине шведского шоссе.
Хитченс жестом предложил Геннадию забраться в фургон.
– Олени? – неожиданно спросил он с улыбкой.
– Никогда не слышали о беккерелевых северных оленях? – поинтересовался Геннадий. – Нет? А вот среди нас, охотников за радиоактивностью, они знамениты.
Грузовик с контейнером теперь был освещен фарами, на его борт поднимались несколько человек в костюмах противорадиационной защиты. Перестраховщики, конечно. Геннадий ухмыльнулся, глядя на них.
– После Чернобыля вся популяция северных оленей в Швеции оказалась заражена цезием-137, – сказал он. – Уровень радиоактивности в пятьдесят раз превышает допустимую дозу. Прежде чем это установили, тонны оленьего мяса уже поступили в обработку на фабрики. Сейчас все это мясо хранится в холодильнике под Стокгольмом. В замороженном виде.
Так вот, вчера кто-то взломал холодильник и украл несколько туш. Думаю, предполагалось продать мясо на один из мясокомбинатов, а потом поднять грандиозный шум. Своего рода эффект грязной бомбы.
Человек, пришедший с Хитченсом, выругался.
– Отвратительно!
Геннадий рассмеялся.
– И глупо, – сказал он. – Стоит бросить хоть один взгляд на то, что осталось, и никто это мясо не купит. Но мы все равно их поймали, когда до норвежской границы оставалось несколько километров.
– Выследили?
На Хитченса это произвело впечатление. Геннадий пожал плечами; за ним закрепилась репутация авантюриста, и ему неловко было признаваться, что его пригласили сюда совсем не из-за его легендарных операций в Припяти и в Азербайджане. Нет, шведы связались с Геннадием, потому что несколько лет назад он некоторое время охотился в Китае на радиоактивных верблюдов.
Он небрежно спросил:
– Это платная консультация, верно?
Хитченс лишь снова показал кивком на фургон. Геннадий вздохнул и забрался в него.
По крайней мере здесь было сухо. Вдоль обоих бортов фургона тянулись скамьи, перегородка отделяла его от кабины шофера, посередине стоял узкий стол. Значит, грузовик для скрытного наблюдения. На одной скамье сидели мужчина и женщина, поэтому Геннадий сел напротив них. Желудок вдруг тревожно сжался. Он заставил себя сказать: «Привет!» Встреча с новыми людьми, особенно в обличье профессионалов, всегда вызывала у него неопределенный страх.
Хитченс и его спутник рухнули на скамьи и захлопнули дверцы. Геннадий услышал, как кто-то сел в кабину и ее дверь тоже закрылась.
– Моя машина, – сказал он.
Хитченс взглянул на своего спутника.
– Джек, позаботьтесь о счете мистера Малянова. Мы попросим кого-нибудь вернуть ее, – сказал он Геннадию. Фургон поехал, и Хитченс повернулся к остальным двум пассажирам. – Это Геннадий Малянов, – сказал он. – Наш специалист по радиоактивным материалам.
– Можете объяснить, в чем дело? – спросил Геннадий.
– Украденный плутоний, – без предисловий сказал Хитченс. – Двадцать килограммов. Дело немного крупней, чем ваши олени?
– Олени? – переспросила женщина. Геннадий улыбнулся ей. Она казалась здесь случайной гостьей. Лет тридцати пяти, серые глаза за очками в тяжелой оправе, каштановые волосы высоко зачесаны. Белая блузка с высоким воротником отделана кружевами. Этакий эталонный образец школьной училки.
У нее на шее висели на цепочке тяжелые медные карманные часы.
– Геннадий, это Миранда Вин, – сказал Хитченс. Вин кивнула. – А это, – продолжал Хитченс, – Фрагмент.
Человек, сидевший в углу фургона, покосился на Геннадия, но, казалось, был занят чем-то другим. Значительно моложе Вин, двадцати двух – двадцати трех лет. Очки точь-в-точь как у нее, только линзы слегка светятся. Геннадий неожиданно понял, что это прибор расширения реальности – миниатюрные компьютерные экраны, накладывающие дополнительную картину на все, что человек видит через них.
Очки Вин не светились; это, вероятно, означало, что сейчас они выключены.
– Миранда – антрополог и культуролог, – сказал Хитченс. – С ней вы будете работать теснее, чем с остальными. Несколько недель назад она обратилась к нам с проблемой…
– И никакой помощи пока не получила, – сказала Вин, – зато возникли новые обстоятельства.
– Возможно, связанные с плутонием, – сказал Хитченс, коротко кивая в сторону Фрагмента. – Расскажи Геннадию, откуда ты, – попросил он молодого человека.