Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 78)
Хавьер уперся локтями в колени.
– Кое-каким. А кое-что я узнал сам.
– Что, например?
Забавно, обычно такие разговоры он вел со взрослыми.
– Ну, он научил меня высоко прыгать. И лазать по деревьям. Ты умеешь лазать по деревьям?
Абигейл покачала головой.
– Мама говорит, это опасно. И на пальму труднее влезть.
– Верно. – По крайней мере, в ее случае. Пальмовая кора порежет кожу девочки. Его тоже порежет, но он не почувствует боли. – В общем, отец много чему меня научил: как общаться с людьми, как пользоваться автобусами, деньгами, телефонами и имейлами. Объяснил, как работают магазины.
– Как работают магазины?
– Как получать вещи. В магазинах.
– Как воровать в магазинах?
Он сделал вид, будто изучает ее лицо.
– Эй, ты уверена, что ты – органик? Кажешься жутко умной…
Она хихикнула.
– Ты можешь научить меня воровать в магазинах?
– Ни в коем случае! – Он поднялся. – Тебя поймают и посадят в тюрьму.
Абигейл спрыгнула со скамейки.
– Детей не сажают в тюрьму, Хавьер.
– Может, органических и не сажают. Но фН – наверняка.
Он направился к выходу с игровой площадки.
– А ты когда-нибудь был в тюрьме?
– Конечно.
– Когда?
Требовалось перейти улицу. Ручка Абигейл скользнула в ладонь Хавьера. Он постарался не сжимать ее слишком сильно.
– Когда был младше, – просто ответил он. – Давным-давно.
– Там было трудно?
– Иногда.
– Но ведь ты не чувствуешь, когда кто-то тебя бьет? Тебе не больно?
– Нет, мне не больно.
В тюрьме его много раз спрашивали: больно? И он моргал и отвечал: нет, не больно и никогда не будет больно. Тогда он верил, что отец ему поможет. Отец учил его. Отец видел, как его забрала полиция. И Хавьер думал, что это план, что его спасут и все закончится. Но никакого плана не было. Ничего не закончилось. Отец не пришел. А потом люди взялись друг за друга в надежде, что сработает его предохранитель.
– Младшему тоже не было больно, – сказала Абигейл. – Когда ты дал ему упасть.
Зажегся зеленый свет. Они пошли дальше. Предохранитель клубился под волнами мыслей Хавьера, нашептывая о присутствии машин и приоритете человеческой жизни.
– Что значит – его здесь нет?
Взгляд Абигейл метался между матерью и Хавьером.
– Младший что, ушел?
Бриджит посмотрела на дочь.
– Ты собрала вещи? Сегодня за тобой приедет отец.
– И Момо. Папа и Момо. Они оба приедут прямо из аэропорта.
– Да, я в курсе. Твой отец и Момо. А теперь, пожалуйста, проверь свою комнату.
Абигейл не сдвинулась с места.
– А когда я вернусь в следующую пятницу, Младший будет здесь?
– Я не знаю, Абигейл. Может, и нет. Он не игрушка, которую можно бросить в углу.
Лицо Абигейл застыло.
– Ты злая, и я тебя ненавижу, – сообщила она и громко, решительно затопала вверх по лестнице.
Хавьер подождал, пока хлопнет дверь.
– А правда, где он?
– Я действительно не знаю, Хавьер. Он твой сын.
Хавьер нахмурился.
– Но он сказал, куда…
– Нет. Не сказал. Я сообщила ему, что Абигейл возвращается к отцу, и он просто встал и ушел.
Хавьер направился к двери.
– Нужно его найти.
– Нет! – Бриджит протиснулась между ним и дверью. – Пожалуйста, не уходи. Хотя бы пока не уедет мой бывший. Хорошо?
– Твой бывший? Почему? Ты его боишься? – Хавьер пальцем приподнял ее подбородок. – Он не может причинить тебе боль на глазах у подружки. Ты ведь это понимаешь, да?
Она сгорбилась.
– Понимаю. И я не боюсь, что он причинит мне боль. Господи, ты всегда предполагаешь самый худший вариант. Дело в том, как он, ну, злорадствует. Хвалится, какая у него теперь замечательная жизнь. Мне от этого больно.
Хавьер ссутулился.
– Хорошо. Я подожду.
Долго ждать не пришлось. Они появились пятнадцать минут спустя – немного раньше, чем предполагалось, что удивило и почему-то разозлило Бриджит.
– Он никогда не мог явиться вовремя, пока мы были вместе, – фыркнула она, наблюдая, как они выходят из машины. – Надо полагать, закрутить интрижку с роботом проще, чем купить гребаные часы.
– Это плохое слово, мама, – заметила Абигейл. – Я спишу деньги с твоего счета.
Бриджит вздохнула. Вымученно улыбнулась.
– Ты права, дорогая. Прости меня. Пойдем поздороваемся с папой.
Кевин оказался пухлым мужчиной с редеющими волосами и чрезвычайно вульгарными на вид увеличенными линзами – такие обычно предпочитала молодежь. Он стоял на ступенях, обхватив рукой фН японской модели в изысканном костюме периода Реставрации и бархатном жакете. У фН были великолепные длинные черные локоны. Оба отшатнулись, когда Хавьер поздоровался с ними с порога.
– Ты, должно быть, Хавьер, – сказал Кевин, протягивая руку и демонстрируя хорошую работу дантиста. – Абигейл много о тебе рассказывала.