Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 77)

Он ненавидел такие разговоры. Но как бы ни старался их избежать, рано или поздно они всегда случались. Словно люди были запрограммированы на этот вопрос.

– У меня были отношения с людьми.

– И сколько у тебя было таких, как я?

– Ты такая одна.

– Чушь. – Она снова легла на спину. – Скажи. Я хочу знать. Сколько?

Он тоже перекатился на спину. Потолок терялся в тенях. В этой темной пустоте высоко над головой гуляло странное, гулкое эхо. Он понял, что ненавидит этот огромный дом. Огромный, пустой и бессмысленный. Ему хотелось чего-то маленького. Он хотел обратно в древесный домик.

– Я не считал.

– Конечно, считал. Ведь ты компьютер. Хочешь сказать, что не регистрируешь людей, с которыми спишь? Не каталогизируешь нас? Не сортируешь по росту, весу и доходу?

Хавьер нахмурился.

– Нет.

Бриджит вздохнула.

– А что случилось с остальными? Кто кого бросил – ты их или они тебя?

– Обоюдно.

– Почему? Зачем им тебя бросать?

Он хлопнул себя по животу. В тишине звук казался глухим.

– Я начинаю толстеть. И они больше не хотят меня.

Бриджит фыркнула.

– Не желаешь говорить? Ладно. Но хотя бы придумай ложь получше.

– Это правда! Я становлюсь очень толстым. Даже жирным.

– Врешь.

– Не вру. И тогда у них отмирает все, что ниже пояса. – Он положил руки под голову. – Вы, люди, такие недалекие.

– Ну конечно, а тебе плевать на то, как мы выглядим.

– Конечно. Я в равной мере люблю всех людей. Это запрограммированный приоритет.

Она поднялась и уселась на него.

– Значит, я такая же, как все, да?

Выступы ее тазовых костей удобно ложились под его большие пальцы.

– Я сказал, что люблю всех вас в равной мере, а не по одной и той же причине.

Она схватила его за руки и прижала ладони к кровати над его головой.

– Так почему ты связался со мной, а? Почему со мной, а не с другой мясной коровой?

– Все просто. – Он ухмыльнулся. – Мой сын влюбился в твою дочь.

На следующий день Младший учился прыгать. Занятия начались на заднем дворе. Это был отличный задний двор, мощенный плиткой, с крошечным газоном, который легко стричь. Хавьер боялся испортить траву и настоял, чтобы Младший прыгал с газона на крышу. Это был прыжок под углом сорок пять градусов, который требовал уверенности в ногах и ступнях и зоркости глаз. К счастью, солнечные лучи щедро дарили энергию.

– Не волнуйся! – крикнул Хавьер. – Твое тело знает, что делать!

– Но, папа…

– Никаких но! Прыгай!

– Я не хочу разбить окно!

– Так не разбивай!

Сын показал ему средний палец. Хавьер засмеялся. Потом смотрел, как мальчик делает два шага назад, разбегается и взмывает в воздух. Стройное тело неслось вверх, бессмысленно размахивая руками и ногами. Младший неуклюже приземлился на карниз, и потревоженная его пальцами красная керамическая черепица посыпалась во двор.

– Папа, я соскальзываю!

– Используй руки. Подтянись.

Мальчик должен этому научиться. Это очень важно.

– Папа…

– Хавьер? Младший?

Абигейл вернулась из школы. Хавьер услышал, как закрылась дверь во двор. Еще несколько черепиц соскользнули с крыши. У него внутри что-то переключилось. Он спрыгнул вниз, увидел испуганное лицо Абигейл и оттолкнул ее в сторону, подальше от падающей черепицы. За спиной раздался сильный удар. Хавьер обернулся: его сын лежал на боку в окружении битой черепицы. Левая нога мальчика была вывернута под неестественным углом.

– Младший!

Абигейл кинулась к распростертому телу. Опустилась на колени, ее лицо выражало тревогу, руки сжимались и разжимались. Младший посмотрел на Хавьера, потом на Абигейл. Она бросилась ему на помощь. Спрашивала, где у него болит. Хавьер знал, что нигде. Это было невозможно. Они не испытывали физической боли. Но сын смотрел на него так, словно действительно страдал.

– Что случилось?

Хавьер обернулся. Увидел Бриджит, в деловом костюме, но без туфель. Наверное, вернулась домой пораньше.

– Прости за черепицу, – сказал Хавьер.

Но Бриджит не смотрела на черепицу. Она смотрела на Младшего и Абигейл. Девочка суетилась над мальчиком. Положила его левую руку на свои узкие плечи и приподняла Младшего, чтобы он смог распрямить ногу. Она не отпустила его, даже когда он встал самостоятельно. Ее упрямые пальчики продолжали сплетаться с его пальцами.

– Ты вырос, – тихо сказала Абигейл. Ее уши покраснели.

– Младший поцеловал меня.

Была суббота. Они пришли на игровую площадку. Бриджит попросила Младшего помочь вымыть машину, пока Хавьер играет с Абигейл, и теперь он понял почему. Он смотрел, как мелькают над землей ноги Абигейл. Девочка задумчиво глотнула сока из пакетика.

– Как именно?

– Ничего особенного, – ответила Абигейл, словно специалист по поцелуям. – Вот сюда, не в губы. – Она показала на щеку.

– Ты испугалась?

Девочка нахмурилась, скрестила руки на груди.

– Папа всегда меня так целует.

– А! – Хавьер понял ошибку сына.

– Младший так быстро растет, – сказала Абигейл. – Теперь он похож на ученика средних классов.

Хавьер слышал о средних классах от органических людей. Судя по описанию, это было ужасное место.

– Ты бы хотела расти так же быстро?

Абигейл кивнула.

– Иногда мне этого хочется. Но тогда не смогу жить с мамой или папой. Мне придется жить где-то еще, и найти работу, и все делать самой. Не думаю, что оно того стоит. – Она смяла пакетик от сока. – А ты тоже вырос быстро? Как Младший?

– Да. Очень быстро.

– И твой папа научил тебя вещам, которым ты учишь Младшего?