Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 130)

Наводчики и снайперы

Я лакейничал Лорду Детлоку и Доктору Смэшу, когда шаттл привез нового парня.

Я ненавижу Лорда Детлока. Доктора Смэша я тоже ненавижу, но мне бы хотелось взглянуть, как Лорд Детлок получит в задницу ракету из собственной пушки. Конечно, это не совсем пушка. И я не смогу выстрелить в него, потому что я всего лишь наводчик. Однако главное – желание.

В общем, когда раздался писк и замигали лампочки, я поднял глаза, и Лорд Детлок ухватил меня за изящный фартучек французской горничной и дернул так сильно, что я согнулся пополам, едва не выронив поднос с его выпивкой.

– Слушай внимательно, мальчик-червяк, – произнес Лорд Детлок. – Это всего лишь стыковка шаттла. Не повод отвлекаться от обязанностей.

– Я знаю, в чем дело, – сказал Доктор Смэш, откинувшись на барную стойку. – Он слышит брачный призыв особи своего вида. Должно быть, прислали нового наводчика.

– Ах да. – Лорд Детлок ухмыльнулся мне. – Твой жирный дружок в слезах сбежал домой, к мамочке и папочке, верно?

Как же я его ненавидел. Он имел в виду Кева, который отправился вниз лишь потому, что чуть не умер от приступа астмы. Кев был хорошим наводчиком, одним из лучших. Я молча посмотрел на Детлока, что было ошибкой: тот улыбнулся, наступил ботинком мне на ногу и встал.

– Не слышу ответа, Фифи, – сказал он, и меня охватила жуткая боль, ведь даже при меньшей силе тяжести ему удавалось использовать нужный рычаг, если он желал настоять на своем. Нам говорят не тревожиться о том, что наверху кости станут хрупкими, потому что мы проходим силовую подготовку, но вдруг это ложь? Я почти слышал, как плюсневые кости хрустят, словно сухие веточки.

– Да, милорд Детлок, – сказал я.

– Что? – Он наклонился ближе.

– Милорд, да, милорд Детлок.

– Так-то лучше. – Он сел.

Наверное, вы считаете меня трусом. Это не так. Лорда Детлока даже нельзя назвать большим парнем. Он тощий, и у него крупные желтые кривые зубы, благодаря которым он напоминает демонического зайца. А у Доктора Смэша есть грудь, и пахнет от него так, что оказаться с ним в одном шлюзе – фатальная ошибка. Но они снайперы, понимаете? Они одеваются, будто космические воины, в соответствующие куртки и ботинки, и делают жуткие прически. Тупые фашисты.

Поэтому я ставлю перед Лордом Детлоком его «Диспепси», пячусь назад, и тут оживают громкоговорители:

– Юджин Клиффорд, пожалуйста, зайдите в кабинет мистера Куртца!

Вот вам и чудесное спасение. Сообщение повторяется, и Лорд Детлок кривит рот.

– Похоже, Декан Куртц соскучился по своей шлюшке. Ты можешь идти, Фифи.

– Милорд, спасибо, милорд Детлок, – бормочу я, срываю фартук и бегу к лестнице.

Мистер Куртц – вовсе не декан. Понятия не имею, почему снайперы так его называют. Он управляющий станцией. Он работает на «Ареко», проводит аттестации, выписывает премиальные, и можно было бы предположить, что снайперы проявят к нему больше уважения, но ведь они снайперы – и этим все сказано. Большую часть времени мистер Куртц сидит в своем кабинете с разочарованным видом. Я его не виню.

Когда я просовываю голову в дверь, он поднимает глаза от романа.

– Вы хотели меня видеть, мистер Куртц?

Он кивает.

– Шаттл привез новичка. Замену Кевину Недерландеру. Пожалуйста, введи его в курс дела.

– Есть, сэр! – отвечаю я и спешу в комнату прибытия.

Новичок сидит там, положив свой вещмешок на соседний стул. Невысокий и приземистый парень, и из-за стрижки кажется, что у него остроконечная голова. Может, это генетика; у наводчиков никогда не бывает хороших стрижек.

– Добро пожаловать на Орудийную платформу, салага, – говорю я. – Я твой офицер по инструктажу. – В некотором смысле так и есть.

– О, хорошо. – Он поднимается на ноги, но взгляд его по-прежнему прикован к смотровому экрану. Я жду, что он спросит, действительно ли это Марс там внизу, или начнет вещать, что не может поверить, что взаправду оказался в чужом мире, точнее, на его орбите. Обычно так оно и бывает. Но новичок молчит. Вскидывает на плечо вещмешок и наконец отводит глаза от экрана.

– Чарльз Тид. Рад прибытию.

Ха! Это скоро изменится.

– Тебя ждет серьезная работа, салага. Думаешь, справишься?

Он ответил, что да, просто, без всякой самонадеянности, и я подумал: этого быстро обломают.

Я отвел его в Кубрик и показал бывшую койку Кева, печальную и заброшенную, с отверстиями в тех местах, где раньше висели голопостеры Кева. Новичок убрал вещмешок в бывший рундук Кева и огляделся, а потом спросил, кто занимается стиркой. Я покашлял и объяснил, что вещи отправляют в химчистку на планету. Не стал уточнять, что нам приходится собирать грязные носки и прочие тряпки снайперов.

Потом я отвел его на Мостик, где дежурила смена B, и представил ребятам. Роско и Норман были в джедайских балахонах, которых я бы предпочел не видеть, потому что это безнадежно. Виндер злился, поскольку Брэдли уронил одну из его коллекционных фигурок, очевидно, ценную, за пульт управления, и лишь Майрон был достаточно худым, чтобы просунуть туда руку, но он в смене C, и его дежурство начнется только в семнадцать ноль-ноль.

Полагаю, с этого все и началось: с ужасного первого впечатления, которое произвела смена B. Но я попытался придать ситуации серьезность, продемонстрировав новичку картографический дисплей, на котором раскинулся пояс астероидов, сине-золотой, словно витраж в старинных церквях, только подвижный.

– Это твой личный кусочек неба, – сказал я, показывая на Q34–54. – Большой Кев знал всех этих крошек в лицо. На протяжении трех лет отслеживал каждое колебание, каждое отклонение. Проложил траектории для тридцати семи успешных выстрелов. Словно у него было шестое чувство! Даже засек трех нарушителей, прежде чем они оказались в пределах досягаемости. Был настоящим чемпионом, старина Кев. Придется попотеть, чтобы стать вполовину таким же успешным, как он.

– Но это должно быть легко, – сказал Чарльз. – Ведь большую часть работы выполняет картографическое программное обеспечение.

– Ну да, конечно, но ты в курсе, что тебе придется координировать все это? В уме? Машины на такое не способны, – возразил я. И Виндер выбрал именно этот момент, чтобы завопить: «Не снимай плащ с Летучего Динамо, ты его сломаешь!» – тем самым уничтожив настроение, которое я пытался создать. Поэтому я проигнорировал Виндера и продолжил:

– Нас вызвали сюда с Земли, чтобы делать работу, на которую больше никто не способен. Это гордая, одинокая судьба, в небесах, среди холодных звезд! Простые люди тут не справятся. Вот почему «Ареко» потребовались парни вроде нас. Нас ничто не держит. Мы приходим из родительских подвалов и гаражей туда, где нужны наши способности. Да, программа может картировать эти булыжники; не исключено, что может отследить их. Но только человек способен – способен! – почувствовать их приближение прежде, чем они появятся.

– Ты имеешь в виду предвидение? – Чарльз смотрел на меня во все глаза.

– Не совсем, – сказал я. Хотя Майрон утверждал, будто обладает паранормальными способностями, ему ни разу не удавалось предсказать налет снайперов на нашу территорию. – Я говорю об интуиции. Предчувствии. Инстинктах! Вот правильное слово. Человеческих инстинктах. По способности предсказывать результат мы на семьдесят процентов превосходим программу. Неплохо, да?

– Наверное, – ответил новичок.

Оставшееся время смены я показывал ему панель управления, устанавливал его пароли, настройки и тому подобные вещи. Он задавал мало вопросов, просто надел очки и сосредоточился, и глядя на него, можно было представить, как он блуждает среди астероидов в зоне Q34–54 и знакомится с ними. Мне он начинал нравиться, потому что именно так работал Кев, и тут новичок спросил:

– А как в них целиться?

От изумления Виндер уронил Синего Судью. Роско повернулся, снял очки, посмотрел на меня и сказал:

– Мы не целимся. Ты что, не объяснил ему?

– Объяснил что? – Чарльз повернул скрытое очками лицо на звук голоса Роско.

И мне пришлось рассказать ему о снайперах и о том, что нельзя входить в бар, когда там сидят снайперы, если только ты не лакейничаешь одному из них, и о том, что они с тобой сделают, если ты все же войдешь, и что нужно держаться подальше от Адской бездны, где они обитают, если только ты не лакейничаешь им, и что никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя входить в Орудийный зал.

Я объяснял тонкости ротации лакеев, когда он перебил меня:

– Это глупо!

– Это отвратительно, – согласился Роско. – Но мы ничего не можем с этим поделать. Они снайперы. С ними нельзя бороться. И лучше тебе не знать, что будет, если ты все же попробуешь.

– В моем контракте этого не было, – сказал Чарльз.

– Можешь пожаловаться Куртцу, – ответил Брэдли. – Бесполезно. Он их не контролирует. Они снайперы. Только они могут выполнять эту работу.

– Готов спорить, я тоже могу, – заявил Чарльз, и все фыркнули, потому что лишь снайперы обладают снайперскими рефлексами. Они лучшие в своем деле.

– Тебя направили к нам, потому что ты обладаешь умениями наводчика, – сказал я Чарльзу. – Такова жизнь. Лучше тебя для этой работы никого не найти, оплата достойная, а через пять лет ты отсюда выберешься. Нужно только научиться жить с говном. Мы все научились.

На вид он был умным парнем, и я думал, что дважды повторять не придется. Я ошибся.