Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 129)

Наконец мы подготовились к отбытию. Роботы и нанофабрика Хозяина изготовили нам глайдер с открытым исходным кодом, белокрылую птицу.

В последнем сне Маленькое Животное попрощалось со мной. Когда я поделился нашими планами, оно загудело себе под нос.

– Вспоминай меня в своих снах, – попросило оно.

– Разве ты не отправишься с нами? – ошеломленно спросил я.

– Мое место здесь, – ответило оно. – И теперь моя очередь спать и видеть сны.

– Кто ты?

– Не все множественники исчезли. Некоторые сбежали в космос, создали там новые миры. Прямо сейчас там идет война. Может, однажды ты присоединишься к нам и будешь жить с большими собаками. – Оно рассмеялось. – Вспомним прошлое?

Маленькое Животное нырнуло в волны и побежало, превратилось в огромного гордого пса с белой шерстью, под которой плавно перекатывались мускулы. И я понесся за ним, в последний раз.

Когда мы улетали, небо было серым. Кошка управляла самолетом при помощи нейронного интерфейса, нацепив на глаза очки. Мы пронеслись над темными волнами и набрали скорость. Вышка превратилась в крошечное грязное пятнышко в море. Я смотрел, как оно сжимается, и вдруг понял, что так и не нашел Мяч.

Затем прогремел гром, и черный столб воды поднялся к небесам в том месте, где была вышка. Я не стал печалиться. Я знал, что Маленькое Животное тоже ушло.

К закату мы прибыли в Быстрый Город.

Из уроков Маленького Животного я знал, чего ждать, но не представлял, что город окажется таким. Небоскребы высотой в милю были самодостаточными мирами, с солнцами из искусственной плазмы, карликовыми парками и миниатюрными торговыми центрами. В каждом жил миллиард лилипутов, бедных и стремительных, – людей, чьи сознания обитали в нанокомпьютерах размером с ноготь. Бессмертные, которым отводилась мышиная доля ресурсов перенаселенной Земли. Город окружал ореол светящихся фей, крошечных моравеков[62], порхавших, словно гуманоидные светлячки. Отработанное тепло разогнанных телец окутывало мегаполис фальшивыми сумерками.

Городской разум привел нас к посадочной зоне. Хорошо, что самолетом управляла кошка; я разинув рот таращился на мельтешащие объекты, боясь утонуть в звуках и запахах.

Мы сдали глайдер на металлолом и побрели в городскую суету, ощущая себя монстрами-кайдзю. Общественные навыки, которыми снабдило меня Маленькое Животное, давно устарели, но все же помогли нам влиться в местные социальные сети. Нам требовалась еда, требовалась работа.

Вот так я стал музыкантом.

Бальный зал – полусфера в центре дирижабля. Забит под завязку. Несчетные призрачные создания мерцают, словно свечи, обладатели плоти щеголяют экзотичными нарядами. Мне улыбается женщина, облаченная в осенние листья. Кошку берут в кольцо клоны Динь-Динь. Наши телохранители, вооруженные обсидиановые великаны, расчищают нам путь к сцене, где ждут граммофоны. По толпе проносится шелест. Воздух вокруг нас кипит призраками, аватарами миллионов бестелесных фанатов. Я виляю хвостом. Пространство запахов опьяняет: парфюм, плоть, незапахи моравеков. И запах падшего бога, неправильного хозяина, который где-то прячется.

Мы поднимаемся на сцену на задних лапах, поддерживаемых обувными протезами. За нашей спиной высится лес граммофонов, их раструбы напоминают цветы из латуни и золота. Разумеется, мы жульничаем: музыка – аналоговая, граммофоны – настоящие, но ширина дорожек на черных дисках едва превышает нанометр, а иглы покрыты квантовыми точками.

Мы раскланиваемся, гремят аплодисменты.

– Спасибо, – говорю я, когда гром наконец стихает. – Мы старались сохранить цель этого концерта в тайне. Но теперь я наконец могу открыть вам, что это – благотворительное шоу.

Я чувствую напряжение в воздухе: медь и железо.

– Нам не хватает одного человека, – продолжаю я. – Его звали Шимода Такеши, и его больше нет.

Кошка поднимает дирижерскую палочку и поворачивается к граммофонам. Я следую ее примеру и вхожу в созданное нами звуковое пространство, где музыка состоит из звуков и запахов.

Хозяин – в музыке.

Потребовалось пять лет, чтобы взобраться на вершину. Я научился любить публику. Я мог обонять их эмоции и создавать музыку специально для них. И вскоре я перестал быть огромной собакой-диджеем среди лилипутов и превратился в маленького терьера в чаще танцующих людских ног. Кошка некоторое время работала гладиатором, но вскоре присоединилась ко мне в качестве исполнителя виртуальных драм, которые я ставил.

Мы выступали перед богатыми обладателями плоти в Быстром Городе, Токио и Нью-Йорке. Мне это нравилось. Я выл на Землю из лунного Моря Спокойствия. Но я никогда не забывал, что это лишь первая часть Плана.

Мы превращаем его в музыку. «ВекТех» владеет его мозгом, его воспоминаниями, его сознанием. Но музыкой владеем мы.

Закон – это код. Миллиард людей слушает голос нашего Хозяина. Миллиард сознаний загружает пакеты «Домашнего закона» из этого голоса, бомбардирует квантовых судей, пока они не отпускают его.

Это самая прекрасная вещь из всех созданных мной. Кошка крадется сквозь джунгли генетического алгоритма, позволяет темам расти, а потом хватает их и пожирает. Я гоняюсь за ними ради счастья погони, и мне плевать, поймаю я что-то или нет.

Это наше лучшее шоу.

Только когда оно подходит к концу, я понимаю, что никто не слушает. Публика замерла. Феи и быстролюди висят в воздухе, словно мухи в янтаре. Моравеки превратились в безмолвные статуи. Время замерло.

Две ладони аплодируют.

– Я горжусь вами, – говорит неправильный хозяин.

Я поправляю галстук-бабочку и улыбаюсь широкой собачьей улыбкой. У меня в животе извивается ледяная змея. Запах бога велит мне кинуться на пол, вилять хвостом, подставить горло божеству, что стоит передо мной.

Но я этого не делаю.

– Привет, Ниппер, – говорит неправильный хозяин.

Я сдерживаю низкое рычание, рвущееся из горла, и формирую слова:

– Что ты сделал?

– Мы их приостановили. Лазейки в аппаратных средствах. Управление цифровыми правами.

Его лицо красного дерева осталось гладким, он не постарел ни на день, на нем темный костюм и булавка для галстука «ВекТех». Но глаза у него усталые.

– Я действительно впечатлен. Вы великолепно скрывали следы. Мы думали, вы фурри. Пока я не понял…

Его прерывает раскат далекого грома.

– Я обещал ему присмотреть за вами. Поэтому вы до сих пор живы. Вам это не нужно. Вы ничего ему не должны. Взгляните на себя: кто мог подумать, что вы так далеко зайдете? Неужели вы хотите отказаться от всего этого из-за какого-то атавистического чувства животной преданности? Хотя выбора у вас нет. План не сработал.

Кошка шипит, как паровая труба.

– Ты ничего не понял, – говорю я. – Концерт – всего лишь отвлекающий маневр.

Кошка стремительна, словно черно-желтое пламя. Мелькают когти, и неправильный хозяин лишается головы. Я скулю, когда запах крови оскверняет запах бога. Кошка облизывается. На ее белой рубашке – алое пятно.

Цеппелин содрогается, сверкает защитная оболочка из псевдовещества. Темное небо вокруг «Маркиза» кишит огнедышащими жуками. Мы бежим мимо человеческих статуй бального зала в лабораторию.

Кошка берет грязную работу на себя, даря мне краткую передышку в виртуальной абстракции. Я не знаю, как Хозяин сделал это много лет назад, как избавился от защитных водяных знаков «ВекТех». Несмотря на все уроки Маленького Животного, мне это не под силу. Поэтому придется сжульничать и добыть меченые детали в другом месте.

Например, в мозгу неправильного хозяина.

Та часть меня, что родилась на острове Маленького Животного, соединяет два паттерна, словно кусочки пазла. Они подходят друг к другу, и на мгновение я мысленно слышу голос Хозяина, теперь настоящий.

Кошка ждет, уже облаченная в когтистый боевой скафандр, и я надеваю свой. Вокруг гибнет «Маркиз Карабас». Чтобы освободить Хозяина, мы должны уничтожить защитную оболочку.

Кошка едва слышно мяукает и вручает мне что-то красное. Старый пластмассовый мячик со следами зубов, пахнущий солнцем и морем. Внутри перекатываются песчинки.

– Спасибо, – говорю я.

Кошка не отвечает, распахивает дверь в шкуре цеппелина. Я шепчу команду, и Хозяин отправляется в путь в потоке нейтрино, несется к острову в синем море. К острову, на котором боги и большие собаки живут вечно.

Мы вместе ныряем в дверь, вниз, к свету и огню.

Кейдж Бейкер

Смерть Кейдж Бейкер в 2010 г. оборвала одну из самых многообещающих карьер нового века. Но за тринадцать лет активной работы она создала богатое и достойное наследие.

Бейкер родилась и выросла в Южной Калифорнии, работала в театре и страховой индустрии, прежде чем в 1997 г. опубликовать свой первый роман, «В саду Иденовом». Как и большинство последующих ее работ, это история Компании, сотрудники которой – путешественники во времени из XXIV века – вмешиваются в историю человечества, якобы для того, чтобы сохранить земное наследие, но, как постепенно выясняется, и с менее похвальными целями. За первым последовало много других романов и рассказов о Компании, а также некоторое количество работ, действие которых разворачивается в другой среде.

Веселые и опасные «Наводчики и снайперы» представляют собой смесь «Повелителя мух» с «Игрой Эндера», и неясно, кто одержит верх. Этот великолепный рассказ написан в лучших традициях научно-фантастических рассказов, противоречащих своим предшественникам.[63]