Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 109)

Или попробуйте взять пример с поэтессы Оорм Девятнадцать-Точка-Нуль-Один с Мюра, которая рассказала о мире Мюра на яростно щелкающем языке скрученных пузырящихся лексем. Можно не сомневаться, что в занятиях поэзией нет никакой выгоды, но гиганты-полубабочки с Мюра вручную переписывают ее ритмичные строки, не могут не говорить ее строфами, не петь их своими баритональными контратенорами, передавая их гармонию. На Мюре войны существуют лишь как поединки избранных от каждой страны бардов, и они годами соперничают в цитировании, решая территориальные проблемы. Оорм Девятнадцать с кружевными крыльями в черном нейтральном обрамлении взбунтовалась и стала госпожой вольного стиха. Родившаяся в нектарном супе главного бассейна, она тщательно подбирала слова без естественного ритма, словно капли росы, оберегая их, группируя и сопоставляя. Еще ребенком она не выходила из каплющих ягодных заведений, где звезды читали свои стихи. В семнадцать лет – для долгой жизни на Мюре это почти младенчество – она написала свое первое стихотворение, которое состояло только из двух слов: «яркий» и «погреб». Ко нечно, в английском языке много рифм, но в языке Мюра их нет, и ее стихотворение стало бомбой, взорвавшейся на голубом полу знаменитых ночных клубов. Оорм Девятнадцать открыла тайный нерифмованный мир, таящийся в великолепных тонких структурах языка Мюра, и вывела его на сверкающий солнечный свет. Но слава не удовлетворяла ее, как не приносили радости ее партнеры, личинки и водные драгоценности. Так всегда бывает с теми из нас, кто находит свое призвание. Одна в корабле из нерифмованного стекла, она навсегда покинула Мюр и спустя год надела красную диадему Этеля. Каждый соперник, которого она убивала, умирал в блаженстве, когда она ядом изливала свои стихи ему в уши.

Правда, что Харлан Уай, наследник дома Уай, какое-то время правил красной планетой Ллим. Но все согласятся с тем, что его правление было неудачным и имело дурные последствия, и мы уверены, что никто не приложил руку к уходу Уай в его знаменитом комбинезоне. Власть дома Уай передавалась по генетическим линиям, хотя этот метод считается дегенеративным по определению и запрещен во многих системах. Ко времени восшествия Харлана поколения дома Уай интересовались только модами, публичной наготой и редкими приступами религиозного рвения. Вид, к которому принадлежал Уай, владел огромными богатствами (если верить легендам, источником их были добыча руды и изготовление косметики), что позволяло с энтузиазмом заниматься генетическими манипуляциями, добровольными мутациями, использованием искусственных конечностей и виртуальными связями, но никто точно не знает, к какому именно виду принадлежали Уай. Под теплым золотым солнцем планеты Вит вы либо принадлежите к дому Уай, либо вы добыча, и Уай изменили себя до неузнаваемости. На трети своих портретов Харлан выглядит как массивный крылатый коала с исключительно длинными ультрафиолетовыми ресницами и кристаллическим торсом. Харлан Уай еще ребенком унаследовал власть над планетой Ллин и управлял ею, как ребенок, добывая полезные ископаемые и обрабатывая землю только для своего удовольствия и личного укрепления. Каждая его ультрафиолетовая ресница означала смерть тысяч ллинцев в завалах на шахтах в горах Ипо. Но хотя Харлан решительно и жадно захватил правление и цеплялся за него, все равно погиб от руки убийцы: его утренний хэш-чай и бамбун были отравлены по единогласному решению всего населения.

Господство над Марсом также может преподать несколько полезных уроков.

Вполне возможно родиться на красной планете. Инфанта Хэп всю жизнь прожила в рубиновых джунглях своей родины. Она была величайшей актрисой своего времени, ее хвосты способны были передавать оттенки сотен сложных эмоций, мерцающих в облаке теней. Так сильны были создаваемые ею иллюзии, что злобный старый Рей считал ее верной и нежной, даже когда она вонзила ему в живот свои когти-кинжалы. Но мы полагаем, что, если вы нуждаетесь в нашем руководстве, у вас нет удачи двухвостой Инфанты и вы родились на другой, более суровой планете, с черной почвой, или с голубыми бурями, или со сладкими дождями, падающими, как низвергнутые амбиции.

Если вам не повезло и вы родились на планете без многочисленных возможностей путешествовать – из-за экономического кризиса, идеологических запретов или просто занимающей нижнее место на шкале технологического развития, – не падайте духом. Не только вы в таком положении. Мы предлагаем достижения крионики: отрезанная голова Пластилинового Блая успешно правила лошадиными хемоворами на А-О-М в течение целого столетия. Правитель играл, играл азартно; его мозг был сохранен в возрасте двадцати лет, и он надеялся, что лед вернет его в мир с очищенной душой. Посетив А-О-М, вы увидите целый ряд статуй, на которых скульпторы придали голове лошадиное тело; это свидетельствует о том, чего можно достичь, используя все ресурсы государства.

Если по каким-то причинам в вашем мире крионика непопулярна, вашим лучшим другом должны стать исследования продолжительности жизни. Инвестируйте в них, развивайте их! Только вы можете управлять своим бессмертием. Даже на Земле Сарай Норт третья эмирша долины Маринер сумела пережить своих праправнуков, вкладывая средства в шесть различных исследовательских групп и открыв алмазные копи в Австралии, но один интерн, считая, что ему недоплатили, преподнес ей на день рождения каскад смертельных инъекций, сверкающих, как шампанское.

С некоторых миров, однако, в самые ужасные темные часы нет дороги на Марс, как бы страстно ни желала этого ваша душа. Недостаточно в изношенных башмаках смотреть ясной ночью на сверкающую среди тысячи звезд красную звезду – одного желания здесь мало. Недостаточно для Максимилиана Боксбома, еврея-пекаря из Прованса, который по ночам тайком слагал стихи, описывая необычные пустыни цвета крови, пересохшие каналы и небо, подобное зеленому шелку. Своим детям передал он единственный рубин размером с яйцо, размером с целый мир, а они передали его своим, а те – своим. Этим рубином подкупил пекаря христианский лорд, чтобы проститься с возлюбленной, девушкой с волосами цвета богатой кислородом пыли, с глазами, как пространство между лунами. Никогда не думать о ней, никогда не шептать ее имя стенам. И хотя он до старости, до самой смерти держал свое слово, такое богатство невозможно истратить, как невозможно купить себе сердце.

Сарай Норт унаследовала это сокровище и завещала похоронить ее вместе с ним у подножия собора на горе Олимп.

В конце концов вам придется выбрать себе вселенную, в которой есть вы и Марс – вместе и в совершенном синтезе. Эликс Фо выбрал мир, созданный вирусами, ручными, как певчие птицы. Оорм Девятнадцать – мир мягкий и фиолетовый, созданный нерифмованными песнями. Не допускайте ошибки при выборе между этим миром и тем; между небесами, кишащими жизнью, и одинокой машиной, размалывающей красный песок; между домом, где чай с малиновым вареньем, и жизнью милостивого правителя Марса.

Максимилиан Боксбом решил сдержать слово. Кто возьмется утверждать, что не это его обещание превратило Марс в мир множества голубых нечеловеческих городов, мир с семнадцатью туземными религиями, когда в жилах праправнучки пекаря оказался бурлящий эликсир и обратил ее глаза на ночное небо?

Шаг второй. Станьте повелителем

Теперь мы приблизились к самому главному вопросу обладания планетой: как же ею завладеть? Ответ на этот вопрос – тайна. Да иначе и быть не может.

Чтобы стать повелителем, надо уже быть им.

Спросите себя: кто такой повелитель? Злодей? Или героиня? Ковбой, жрица, империалист? Жесток ли он, добр ли, правит ли она, невидимая и непостижимая как воздух? Первый ли она человек на Марсе, идущий по равнине, такой непонятной и пустынной, что чувствуешь пустоту в сердце? Стирает ли она тонкий слой красной пыли, чтобы увидеть под ним черную скалу? Приземляется ли он в рыбье-стройной капсуле на Аппскил, до того переполненный библиотеками и пекарнями, что он все ночи проводит среди книг и хлеба? Какого властелина она свергает? Пустынна ли планета, есть ли на ней жители, есть ли воинственные боги-покровители, чьи бронзовые гривы сверкают на солнце?

Правду ли написала Оорм Девятнадцать, что сердце каждой красной планеты – кровавая драгоценность, подвергнутая сжатию, как углерод, ужасный алмаз войны, который стремится к силе короля или королевы, как стрелка компаса – к северу? Или это только метафора, способ представлять себе живым нечто столь огромное, как планета, воображать, что она в ответ способна полюбить вас?

Может показаться, что вся жизнь повелителя – это свирепость и господство. Неприятные воспоминания о колониях разъедают сердце, как кислота, – все хотят быть праведными. Все хотят быть любимыми. Что такое статуя фараона, глядящая в море малахитовой пены, как не мольба фараона о том, чтобы его любили, вечно, неопровержимо, безоговорочно? Спросите себя. Достаточно ли Марс велик, чтобы заполнить пустоту внутри вас, пустоту, в которой воют ветры, пустоту, которую заполнить может только любовь планеты, с красными зубами, когтями, орбитой, массой?

Выше мы говорили о том, как добраться до Марса, если на вашей планете нет быстрых способов передвижения по небу. По правде говоря (а мы считаем, что сейчас можно говорить правдиво – здесь, на нашем долгом ночном семинаре, когда щелканье и гудение оборудования стихло и последние порции тростниковых сливок выпиты, когда зажглись все звезды и сквозь прозрачный потолок мы видим одну из них, ах, такую красную, такую яркую!) – по правде говоря, отлет на Марс – удовольствие. Это проще пареной репы. Быть повелителем означает овладеть ярким красным предметом. Протяните руку – что в вашей жизни, привязанной к этой бедной почве, к этой одинокой голубой планете, нельзя назвать Марсом? Гнев, жестокость, бога ваших страстей, ужасное мастерство, которым вы владеете, вынужденную зависимость от яростной машины, воинственных детей, линии совершенного сверкающего кода? Все это тоже Марс. Они названы в честь ушедших богов, они плюют на цивилизованное правление и могут, если их заставить или упросить, заполнить безымянную пустоту, которая калечит вашу душу. Марс повсюду, каждый мир – это Марс. Вы не можете попасть туда, если вы не господин и не возница собственной колесницы, не коронованный паладин в машине, а животное, привязанное к ней, безумное, рвущееся, с пеной на губах и ничего не понимающее. Мы сказали, что вы должны сделать выбор, как выбрали Фо, и Оорм, и Боксбом, – выбрать, чтобы осознать свое превосходство. Даже если это всего лишь превосходство в печении хлеба и в выполнении обещаний. Вы должны стать великим здесь, чтобы Марс вас принял.