Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 104)

– Кто еще их трогал?

– Талфорд, Маргарет и я.

– Для сравнения мне понадобятся ваши образцы крови.

– Загрязнение образцов ДНК?

– Да.

– Поняв значение находки, мы тут же закрыли раскопки.

– Тем не менее мне понадобятся образцы крови всех, кто здесь копал, всех, кто вообще приближался к костям. Завтра сам возьму пробы.

– Понимаю. Вам еще что-нибудь нужно?

– Уединение, – улыбнулся Пол. – В этой части пещеры никого не должно быть.

Гэвин кивнул и вышел. Пол вытащил свой брезент и крючки. Конечно, лучше, если образцы берет тот, кто выкопал кости из земли, – или, еще лучше, если пробы ДНК берут с костей, которые еще лежат в земле. Так загрязнение меньше. А загрязнение есть всегда. Какие бы предосторожности ни принимались, сколько бы ни было слоев брезента, как бы мало людей ни работало на раскопках, загрязнения не избежать.

Пол пролез в отверстие. Фонарик был закреплен на лбу, белый комбинезон скользил по влажной земле. Со своего места он не мог сказать, что это за кости, видел только, что это кости, наполовину погруженные в землю. С его точки зрения, это было самое главное. Материал был мягкий, не окаменевший, требовалась осторожность.

На все про все ушло почти семь часов. Он сделал два десятка снимков, тщательно следя за тем, от каких образцов какие пробы берет. Кем бы ни были эти существа, они были маленькие. Пол запечатал образцы в небольшие стерильные пробирки для транспортировки.

Был уже вечер, когда он выбрался из-под брезента.

Первым у костра он встретил Гэвина.

– Вы закончили?

– На сегодня. У меня шесть различных образцов по меньшей мере от двух разных индивидов. Займет еще пару дней.

Макмастер протянул ему бутылку виски.

– Не слишком ли рано праздновать?

– Праздновать? Вы весь вечер проработали в могиле. Разве в Америке не выпивают после похорон?

В тот вечер у лагерного костра Пол слушал звуки джунглей и голоса ученых, чувствуя, как вокруг него сгущается история.

– Допустим, это не они, – говорил Джек, худой американец, порядком подвыпивший. – Допустим, это не та же клеточная линия, что у нас. Что тогда?

Рыжебородый герпетолог застонал. Его звали Джеймс.

– Хватит уже этой доктрины благопристойного вздора, – сказал он.

– Но что это тогда? – спросил кто-то.

Они передавали друг другу выпивку, изредка посматривая на Пола, словно он священник, явившийся дать им отпущение грехов, а его сумка для сбора образцов – знак принадлежности к избранной касте. Когда бутылка оказывалась у Пола, он делал глоток. С виски они давно покончили и теперь пили местную рисовую водку, которую принесли рабочие. Пол глотал огонь.

Рыжеволосый парень говорил:

– Вот в чем правда, – но Пол прослушал часть разговора и впервые понял, насколько они все пьяны; Джеймс рассмеялся чему-то, а женщина в белой блузке повернулась и сказала:

– Кое-кто прозвал это «хоббитом».

– Что?

– Флоресский человек – хоббит. Маленький народец ростом три фута.

– Толкин гордился бы, – сказал кто-то.

– Нижняя челюсть, почти полный череп, части правой ноги и левый безымянный палец.

– Но что оно такое?

– Эй, вы остаетесь?

Вопрос на пару секунд повис в воздухе – Пол не сразу понял, что спрашивают его. Глаза у женщины, сидевшей по другую сторону костра, были карие, изучающие.

– Да, – ответил он, – еще на несколько дней.

Потом снова тот же вопрос:

– Но что оно такое?

Пол сделал еще глоток, пытаясь заглушить голос паники в голове.

В следующие несколько дней Пол лучше познакомился с девушкой в белой блузке. Звали ее Маргарет. Ей было двадцать восемь. Австралийка. Какая-то часть крови аборигенов по линии матери, но заметно это только по ее рту. Остальное могло принадлежать голландке, англичанке – кому угодно. Но эти полные губы, зубы, как у детей из Рутенга, зубы – мечта дантиста! Каштановые волосы она завязывала на затылке, чтобы пряди не свисали на лицо, когда работала в дыре. Это ее шестые раскопки, сказала она Полу.

– Эти главные. – Когда Пол брал у нее образец крови, она сидела на стуле, протянув тонкий указательный палец; на нем набухала алая жемчужина, готовая выдать все ее тайны. – Большинство археологов так за всю свою жизнь и не встречает свою главную находку, – говорила она. – Может, она тебя ждет. А может, и нет. Но это те раскопки, в которых я хочу участвовать.

– А как же Лики? – спросил Пол, протирая ее палец ваткой.

– Ха! – Она с деланым отвращением помахала рукой. – У них их было несколько. Проклятые Кеннеди от археологии!

Пол невольно рассмеялся.

Это приводит нас к так называемой теории единого происхождения, согласно которой каждый вид является уникальным и индивидуальным результатом творения. Поэтому все люди, живые и мертвые, возникли в результате одного общего творческого акта. Быть за этой чертой означает быть не человеком, а кем-то другим.

Вечером Пол помогал Гэвину грузить джип для возвращения в Рутенг.

– Я везу наших рабочих в город, – сказал ему Гэвин. – Они неделю работают, потом неделю отдыхают. Хотите, увезу ваши образцы?

Пол отрицательно покачал головой.

– Не могу. Существуют очень строгие правила насчет последовательности передачи образцов.

– Где образцы сейчас?

Пол похлопал по карману джинсов.

– Что будет, когда вы отвезете эти образцы об ратно?

– Я передам их комиссии для оценки.

– А сами вы не будете их исследовать?

– Я буду помогать, но правила очень строгие. Я регулярно проверяю образцы ДНК животных, и оборудование у меня то же самое. Но для исследования рода Homo необходима особая лицензия и контроль.

– Хорошо, приятель, тогда я вернусь завтра вечером и прихвачу вас. – Гэвин достал из джипа спутниковый телефон. – На всякий случай, если без меня что-нибудь стрясется.

– Думаете, что-нибудь может стрястись?

– Нет, – сказал Гэвин. – Не знаю.

Пол потрогал сотовый телефон, черный пластиковый прямоугольник размером с туфлю.

– Что вас тревожит?

– Честно говоря, я привез вас сюда и тем самым привлек некое нежелательное внимание. До сих пор мы не попадали под радар… но теперь с нами иностранный специалист, и люди хотят знать, зачем он понадобился.

– Какие люди?

– Официальные лица. Индонезия вдруг очень заинтересовалась.

– Вы опасаетесь, что они закроют раскопки?

Гэвин улыбнулся.