Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 105)

– Когда-нибудь изучали теологию?

– А что?

– Меня давно интересует Авраам. Помните, кто это?

– Конечно, – ответил Пол, не понимая, к чему ведет Гэвин.

– От этого пастуха берет начало вся естественная история монотеизма. Он стоит у основания трех Авраамовых религий: иудаизма, христианства и ислама. Когда евреи, христиане и мусульмане молятся своему единственному истинному богу, они молятся богу Авраама. – Гэвин закрыл глаза. – И тем не менее идет ожесточенная война из-за шпилей.

– А какое отношение это имеет к раскопкам?

– Слово «пророк» происходит от греческого prophetes. На иврите это nabi. Думаю, лучше всего выразился Абрахам Хешель, когда написал: «Пророк – тот, чья вера пылает яростно». А вы как думаете, Пол? Вы тоже считаете, что у пророка вера яростно пылает?

– Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Ах, неважно. – Гэвин улыбнулся и покачал головой. – Просто старческое брюзжание.

– Вы не ответили, опасаетесь ли, что раскопки закроют.

– Мы пришли на эту землю, на их территорию; мы нашли кости, которые вступают в противоречие с их верой; что, по-вашему, может произойти? Да что угодно.

– Вступают в противоречие с их верой? – повторил Пол. – А вы что думаете об этих костях? Вы не сказали.

– Не знаю. Возможно, это патология.

– То же самое говорили о первых найденных костях неандертальцев. Но только их раскапывали снова и снова.

– Возможно, микроцефалия.

– Но какая микроцефалия делает вас ростом в три фута?

– Необычная форма черепа и малый размер тела могут быть никак не связаны между собой. На этих островах есть и пигмеи.

– Пигмеи не бывают такими маленькими.

– Но, возможно, эти два обстоятельства вместе… возможно, это кости микроцефалических… – Он не договорил.

Гэвин покачал головой и вздохнул. Выглядел он подавленным.

– Это самые маленькие из найденных костей, которые хоть сколько-то напоминают наши. Возможно ли, что это просто патологически развившиеся люди? Не знаю. Может быть. Патология возможна везде, и ее следует учитывать, если работаешь всего с несколькими образцами. Но у меня крутится в голове, что такие кости не находят повсюду.

– О чем вы?

– Эти кости найдены не в Африке и не в Азии. Их нашли на маленьком острове. Возле костей карликового слона. Это совпадение? Ради бога, да они охотились на карликовых слонов.

– Но если это не патология, то что это, по-вашему? Вы все еще не сказали.

– Генетика – могучая наука, мой друг. Не нужно верить. Можно знать. И именно это так опасно.

– Странные вещи происходят на островах.

Белая блузка Маргарет исчезла. Девушка облачилась в комбинезон. Кожа ее холеных рук была словно облита тончайшей пленкой глянца. Свет костра отгонял ночь, зажигая огоньки в их глазах. Близилась полночь, и исследователи сидели кружком и слушали, как трещит огонь. Слушали джунгли.

– Например, на Галапагосах, – сказала она. – Зяблики.

– Да ладно тебе, – сказал Джеймс. – Найденные нами черепа маленькие, мозг как у шимпанзе. Островной карликовый вариант рода Homo, ты это предполагаешь? Местная адаптация за последние пять тысяч лет?

– Лучшего объяснения у нас нет.

– Кости слишком неправильные. Не из нашей линии.

– Но они моложе других находок. Это не эректус, ветвь, обрубленная в начале времен. Эти существа выживали здесь долго. Кости даже не окаменели.

– Неважно, все равно они – не мы. Либо у них общее происхождение с человеком, либо они с самого начала были особым творением. Ничего иного. И не забудь, они ростом не выше метра.

– Это всего лишь оценка.

– Надежная оценка.

– Ахондроплазия…

– Да у них такая же ахондроплазия, как у меня. Я бы сказал, что скошенность лба свидетельствует против ахондроплазии.

– Дефицит какого-нибудь гормона роста мог бы…

– Нет, – сказал Пол, впервые вступив в разговор.

– Что нет?

– У пигмеев нормальный уровень гормонов роста, – сказал Пол. – Изучались все популяции – негритосы, пигмеи Андаманских островов, конголезские. Все в норме.

Все воззрились на него.

– Дело в передающемся домене их рецепторов, которые отличаются, – продолжал Пол. – Пигмеев делают пигмеями их рецепторы гормонов роста, а не сами гормоны роста. Если искусственно вводить ребенку пигмея гормоны роста, он все равно вырастет пигмеем.

– Ну, хорошо, – сказала Маргарет. – Не понимаю, как это влияет на то, общее ли с нами происхождение у этих костей.

Джеймс повернулся к собеседникам.

– Итак, они из нашей линии? Или из другой?

– Другой.

– Другой.

– Другой.

Девушка негромко и недоверчиво прошептала:

– Но у них были каменные орудия.

Все посмотрели на Пола, но он глядел на огонь и молчал.

Утро началось с тропического ливня. Исследователи прятались в палатках или под брезентовым навесом возле кострища. Только Джеймс, не убоявшись дождя, ушел в джунгли. Через час он вернулся, улыбаясь до ушей.

– Вы только посмотрите, – сказал он, показывая что-то Полу.

– Что это?

– Полусъеденный варан. Разновидность, которая водится только здесь.

Теперь Пол видел, что Джеймс держит лапу с ког тями.

– Большая ящерица.

– О нет! Это был еще детеныш. Мать-природа по эту сторону линии Уоллеса ведет себя странно. Дело не только в том, что здешние виды нигде больше не встречаются. Множество их даже отдаленно не родственны каким-либо другим. Как будто Бог начал с чистого листа, чтобы заполнить все ниши.

– Как вы заинтересовались герпетологией? – спросил Пол.

– По божьим творениям узнаешь бога.

– Макмастер упоминал карликового слона.

– Да, стегадона. Но их больше не существует.

– А что их уничтожило?

– То же, что убило бо льшую часть древней фауны на острове. Классическая катастрофа, вулканические извержения. Над самыми молодыми костями мы нашли слой пепла.