Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 103)

– Я понимаю вас лучше, чем вы думаете. Иногда гораздо легче договориться, если человеку нужны деньги.

Мне кажется, что люди, которые стремятся к деньгам, все равно сознают их бессмысленность.

– У меня нет такого опыта. С вашего позволения… Вежливость подобна стене, это он узнал от матери.

– Прошу вас, – сказал Гэвин. – Прежде чем вы уйдете, позвольте кое-что вам показать.

Он щелкнул замком чемоданчика и достал стопку глянцевых фотографий размером 8×10.

Несколько мгновений Пол стоял. Потом взял протянутые ему фотографии. Начал рассматривать. И смотрел долго.

Гэвин сказал:

– Эти окаменелости найдены в прошлом году на острове Флорес в Индонезии.

– Флорес, – прошептал Пол, не сводя глаз со снимков. – Я слышал, там нашли необычные кости. Но не видел никаких публикаций.

– Это потому, что мы их еще не делали.

– Тут неверные измерения. Локтевая кость – шесть дюймов.

– Они верные.

Пол взглянул на него.

– Почему я?

И тут стена исчезла. То, что обитало за ней, почувствовало голод.

– А почему бы нет?

Теперь уже Пол вскинул бровь.

– Потому что вы хороши, – сказал Гэвин.

– Другие не хуже.

– Вы молоды и не рискуете потерять репутацию.

– Или ее у меня и так не будет.

Гэвин вздохнул.

– Потому что я не знаю, должна ли археология быть настолько важной наукой, какой вдруг стала. Подойдет вам такой ответ? Мы живем в мире, где фанатики становятся учеными. Скажите мне, молодой человек, вы фанатик?

– Нет.

– Вот поэтому. Или почти поэтому.

На заре времен существовало конечное число уникальных созданий – конечное число видов, которое с течением времени чрезвычайно увеличилось путем расширения. Взрывное видообразование – это особое событие за пределами естественного процесса, феномен, относимый к моменту творения, и одна из тайн Аллаха.

Полет до Бали занял семнадцать часов, еще два часа до Флореса чартерным рейсом, потом четыре часа в джипе по крутым горам в самое сердце джунглей. Для Пола это был другой мир. Пошел дождь, прекратился и пошел снова, превратив дорогу в существо, с которым нужно бороться.

– Здесь всегда так? – спросил Пол.

– Нет, – ответил Гэвин. – В сезон дождей дорога гораздо хуже.

Флорес – остров цветов. С воздуха он выглядит длинной полоской джунглей среди голубой воды, это часть цепочки островов-четок, что протянулись между Австралией и Явой. Линия Уоллеса – более реальная, чем любая линия на карте, – проходит в нескольких километрах к западу, в сторону Азии и империи плацентарных млекопитающих. Здесь правит несколько другой император.

К тому времени как они приехали в Рутенг, Пол страшно устал. Он потер глаза. Рядом с джипом бежали дети, в их лицах сочетались черты малайцев и папуасов, коричневая кожа, крепкие белые зубы, мечта дантиста. Город на холме одной ногой стоял в джунглях, другой – на горе. От самого города начиналась долина глубиной в несколько километров.

Они остановились в отеле. Номер Пола был простым, но чистым, и Пол мгновенно уснул мертвым сном. Утром он встал, принял душ и побрился. Гэвин встретил его в вестибюле.

– Немного простовато, извините, – сказал Гэвин.

– Вовсе нет, – ответил Пол. – Есть постель и душ. Большего мне не нужно.

– Мы используем Рутенг как базовый лагерь для раскопок. В дальнейшем таких роскошных удобств не будет.

В джипе Пол проверил свое оборудование. Только усевшись на место пассажира, он заметил пистолет; черная кожаная кобура висела на дверце со стороны водителя. Накануне ее не было.

Гэвин заметил его взгляд.

– Мы живем в безумную эпоху, приятель. До последнего времени история забывала об этом месте. Но недавние события заставили ее о нем вспомнить.

– Какие недавние события?

– Религиозные с точки зрения одних и политические с точки зрения других. – Гэвин махнул рукой. – Эта находка затрагивает не только личные амбиции ученых.

Они поехали на север, спустились в долину, оставив позади последние следы цивилизации.

– Вы опасаетесь, что кто-то похитит кости? – спросил Пол.

– Да, этого я тоже боюсь.

– А чего еще?

– Легко притворяться, будто мы занимаемся чистой теорией, – идеи рождают в башне из слоновой кости группы враждующих ученых. Как будто это какое-то интеллектуальное упражнение. – Гэвин посмотрел на него, взгляд его темных глаз был серьезен. – Но когда видишь эти кости, чувствуешь в руках их тяжесть, некоторые теории умирают прямо у тебя под пальцами.

Дорога в глубину долины шла зигзагами и иногда поворачивала по дуге. На длинных участках нависающие ветви превращали ее в туннель, джунгли влажной тканью хлопали по ветровому стеклу. Но там и сям эта влажная ткань отходила, и тогда становилась видна долина, которая привела бы в восторг Голливуд, – архетип всех долин, дно джунглей, проступающее в тумане. На таких участках неловкий поворот руля легко мог бы отправить их навстречу быстрой смерти.

– Лианг Буа, – назвал их цель Гэвин. – «Холодная пещера».

И он объяснил, как, по их мнению, это произошло, каким образом. Вокруг были жаркие влажные джунгли, и потому двое или трое существ ушли в пещеру, чтобы поспать в прохладе. Или хлынул дождь, и они скрылись от него в пещере, но дождь не прекратился, река разлилась, как случается до сих пор, и поднявшаяся вода застала их в пещере врасплох; они утонули, и их кости оказались погребены под илом и осадками.

После того как Гэвин сказал это, они какое-то время ехали молча, и затем Пол услышал третий вариант.

– Или их там съели.

– Кто съел?

– Хомо хомини люпус эст, – сказал Гэвин. – Человек человеку волк.

Они пересекли разбухшую реку, вода подходила к самым дверцам машины. На мгновение Пол почувствовал, что течение подхватило джип, потащило и едва не унесло. Гэвин выбранился, до белых костяшек сжимая руль, стараясь вывести их на мелкое место. Когда выбрались, он сказал:

– Держитесь северного края; если съедете с дороги на несколько футов, эта сволочь может перевернуться.

Пол не стал спрашивать, откуда он знает.

За рекой располагался лагерь. Исследователи как один в широкополых шляпах или в банданах. Молодые и старые. Двое-трое без рубашек. На бревне у палатки сидела темноволосая женщина в белой блузке. Всех их объединяло одно – прочная хорошая обувь.

Все повернули головы к джипу; когда он остановился, собралась небольшая толпа и стала помогать с разгрузкой. Гэвин представил Пола. Восемь исследователей плюс еще два работника в пещере. В основном австралийцы. Индонезийцы. Один американец.

– Герпетология, приятель, – сказал один из них, пожимая Полу руку. Небольшого роста, коренастый, рыжебородый; не старше двадцати двух. Пол сразу забыл, как его зовут, но представление «герпетология, приятель» запомнилось. – Это моя специальность, – продолжал коротышка. – Я здесь из-за профессора Мак-мастера. Университет Новой Англии, Австралия.

Его улыбка под острым носом, указывающим на его собственный подбородок, была два фута шириной. Полу он сразу понравился.

Когда закончили разгружать джип, Гэвин повернулся к Полу.

– Думаю, теперь пришла пора для самого важного знакомства, – сказал он.

Пещера была рядом. Из джунглей торчал иззубренный известняковый валун, занавешенный лианами; под ними темнел вход. Камень был бело-коричневый, как старая слоновая кость. Пола окутал холодный воздух: вход в Лианг Буа представлял собой крутой спуск. Внутри глаза очень быстро привыкли. Помещение шириной тридцать метров широким полумесяцем открывалось в джунгли: земляной пол, низкий купол потолка. Вначале смотреть было не на что. В дальнем углу из земли торчали две палки; подойдя ближе, Пол увидел отверстие.

– Это оно?

– Да.

Пол опустил рюкзак и вынул из пластиковой упаковки белый нетканый комбинезон.