Женевьева Навроцкая – Артефакт для наследницы (страница 22)

Сайлас происходил от другого предка – Джека Торна, которого Изабель родила до брака с Эмвелом. Его прапрапрабабушка не обрела счастья ни в одной семье.

Сайлас читал сохранившуюся в архивах хронику. Семья Ансуортов занимала там почетное место, как и семьи всех основателей. Но про партнеров обычно писали до смешного мало. Об Изабель было известно только, что ее мать и сестер сожгли в остаточном пылу охоты на ведьм – до Англии прогресс всегда доходил с опозданием, и когда в Новом Свете колдуны уже почти сотню лет жили в спокойствии и согласии с католической церковью, английские пуритане еще бегали за ними с распятиями и пытались изгнать Дьявола.

Приехав в Америку, Изабель поселилась в протестантской общине Северной Каролины, где над ней надругался местный пьяница, заодно обвинив в том, что она его приворожила. Изабель родила сына Джека, но, не выдержав давления общества, отдала его монашкам, возвращающимся обратно в Англию, и сбежала в Мэн, где познакомилась с Эмвелом.

По крайней мере, такой была официальная версия.

В сохранившемся дневнике Этель Ансуорт, который тоже лежал в Архиве, была частично описана смерть Изабель и Эмвела, но было сложно сказать, сколько в этом правды. В начале двадцатого века охотники уже были большой редкостью, но Этель в красках описывала предательство своей матери, которая, выполняя некое поручение «инквизиторской шавки», навлекла на их дом беду. Официально про смерть Изабель и Эмвела говорили совсем другое. Считалось, что их убил отец Джека, который выследил Изабель вместе с другими религиозными фанатиками, после чего в живых осталась лишь Этель.

Сайлас был убежден, что увиденное – не просто сон. В призраков он не верил, но сны – это совершенно другое. Некоторые волшебные твари вроде Люсьена могли пробираться в чужие сны. Их колдовство было за гранью того, что умели маги даже во времена, когда исконное волшебство было им доступно. Но случалось и такое, что во снах являлись предки, рассказывали что-то важное, посылали видения.

Никто не знал, как это работает, но задокументированных случаев было достаточно, чтобы уверовать если не в призраков, то хотя бы в энергетический след рода, отпечатывающийся на каждом, а особенно на магах.

Изабель сказала, что тоже «охотилась за реликвией», и наговорила странных вещей про инквизиторов, на которых, судя по всему, работала. И это после того, как сожгли ее семью. Должно быть, она имела в виду книгу, ведь расшифровки появились уже после ее смерти.

Отдать «то, что он найдет» светлым и потерять шанс обрести свободу? Конечно, это могло бы вернуть ему место в Конгрегации, и пять лет назад он бы с радостью этим воспользовался. Вот только репутацию этот поступок не восстановит. Да и вернуться – значит добровольно надеть на себя кандалы и продолжать плясать под дудку лицемеров, прикрывающих свою жадность великими целями. Сколько налогов Конгрегация имеет с лавчонок как у Софи? А сколько они просят за протекцию ковенов? Сколько взяток берут, чтобы замять все случаи незаконного применения исконного волшебства? Какие пошлины дерут за лицензии на использование артефактов? О политике и начинать не стоило. Они запрещали исконное волшебство, но разрешали браки с людьми; очевидно, чтобы колдовской род выродился окончательно.

Конечно, им не хочется расторжения Хартии! Ведь тогда они потеряют все свои деньги и влияние. Стоит только колдунам получить утраченные знания, как все, чему учат адептов, все, что содержится в одобренных инквизиторской комиссией книгах, потеряет свою ценность.

Ведь не все исконное волшебство является источником зла. Сайлас был абсолютно согласен и с боссом, и с наставником, которые парадоксальным образом были едины в этом мнении. Когда на что-то навешивают ярлык, запрещают, пытаются отобрать, то делают это без разбора, не думая о том, что, выжигая заразу, уничтожают и все живое вокруг.

Конечно, у него были сомнения. Амбиции босса явно выходили за пределы установления всеобщей справедливости. Но его цель была благородной. Такой же, какой Изабель видела цель Инквизиции. И помогать ему было правильно. Может, в этом Сайлас найдет искупление, и все демоны, которые терзают его по ночам, исчезнут.

Облокотившись о кровать, Сайлас прикоснулся кончиками пальцев к горлу. Перед глазами все еще стояла мерзость, выплюнутая под ноги.

– Всего лишь кошмар, – прошептал он, устало откинув голову на матрас. – Я все делаю правильно.

Надо поскорее разобраться с заданием босса и купить оберег от настырных предков. Пусть Изабель упокоится с миром, а уж он как-нибудь сам разберется, на чьей стороне ему быть.

Как и ожидалось, в новолуние случился аншлаг, каких Софи еще не видела. В зале ей помогали Серафина и Люсьен, а Клэр решила поразвлечься и села за ширму прорицательницы. Значения всех карт она бы не успела выучить даже при желании, поэтому предупредила, что будет плести что бог на душу положит. Пару раз заглядывал Алистер, но надолго не задерживался. Когда основной поток посетителей схлынул, Софи смогла присесть в кресло напротив Клэр и впервые за несколько часов поправить растрепавшиеся волосы.

Теперь, когда лавка погрузилась в тишину, внутри проклюнулась нервозность. Софи было некогда думать об этом, но почти каждый раз, когда звякал колокольчик, она вздрагивала и бросала быстрые взгляды на дверь, ощущая волнение – которое, впрочем, тут же сменялось разочарованием. Корзинка с амулетами опустела – в ней остался лишь один ведьмин мешочек, перевязанный зеленым шнурком.

– Знаешь, а это оказалось не так уж сложно, – заявила Клэр, собирая разбросанные по столу карты. – Половину я действительно брала из головы, а они говорили, что это невероятно точно. Не то чтобы я совсем не испытывала мук совести, но… – Она заглянула в жестяную банку от кофе, куда складывали пожертвования. – Четыреста баксов за жизненные советы – каково, а? Можем купить Люсьену золотую поилку. Но лучше съездим в Огасту и обновим тебе гардероб. Обнаруженные сундуки с бабушкиными юбками явно тебя не украсили…

Софи с улыбкой разгладила складки на одной из таких юбок. Гардероб у Агаты оказался действительно интересным. Вещей у Софи было в принципе мало, и она не любила наряжаться, в отличие от Клэр, но когда Люсьен изъявил желание приодеть ее и показал сундуки с одеждой всех прошлых хозяек, она невольно заинтересовалась. Некоторые вещи были совсем старыми и рваными, а какие-то можно было подшить и починить. Ажурные юбки, рубашки с рюшами, съемные воротники с интересными вышивками, жилетки – нарядов женщины Ансуорт накопили действительно много. В сундуке с витиеватой подписью «Изабель» лежали готические наряды, сундук «Этель» был набит невероятными платьями и украшениями бурных двадцатых[7]. Среди них обнаружилось пикантное фото, при взгляде на которое Люсьен почему-то скривился, а Клэр присвистнула со словами: «Такой я хочу остаться в памяти внуков». Софи поспешила спрятать эту фотографию обратно. Больше всего ей понравился сундук Агаты. Вещи в нем были не такими уж старомодными и обладали определенным шармом. В них она действительно походила на ведьму.

– Мне нравится эта одежда, – пожала плечами Софи. – Ты ведь заработала эти деньги, так потрать на себя.

– У меня и так куча денег, – возразила Клэр. – Может, сходим в Mave’s? Погода не такая уж плохая. Хотя… кажется, будет дождь.

Софи бросила взгляд на часы.

– До закрытия два часа, но все заказы забрали, так что, думаю, можем уйти пораньше. Позовем остальных?

– Не хочу тратить деньги на выпивку, – процедила Клэр.

– Тебе и не придется, милая, – послышалось из квартиры. Алистер быстро спустился по лестнице и, обменявшись с Клэр ехидными гримасами, направился к двери. – В этой дыре неплохие бары. А есть заколдованные пироги у старушки Мойв в мои планы не входит.

– Заколдованные? – Клэр удивленно приподняла бровь.

Алистер обернулся.

– Не переживай, она ведьма очага. Ее пироги совершенно безопасны, просто я не хочу испытывать на себе их чудодейственные свойства. А вам после тяжелого дня не повредит. Чао.

Хлопнула дверь, и лавка снова погрузилась в тишину. Софи вздохнула и бросила взгляд на корзинку, все еще стоящую на прилавке.

– Что, хочешь дождаться своего ухажера? – ухмыльнулась Клэр. – Ты ни разу так и не упомянула его имени.

Софи вдруг поняла, что это действительно так. Странно, что Люсьен никому не сказал: он ведь все слышал.

– На самом деле, мы ведь совсем скоро вернемся. – Она поднялась с кресла, хрустнув поясницей. – Он еще может зайти.

– Собираетесь куда-то? – спросила Серафина, перегнувшись через перила лестницы. – Я могу остаться в лавке. За отдельную плату, конечно.

Клэр цыкнула и пробормотала еле слышно:

– Вот ушлая сопля.

Серафина, к большой радости Софи, не расслышала – или была не в настроении для перепалок.

– Вообще-то, мы надеялись, что вы с Люсьеном тоже пойдете. Мы хотим сходить в Mave’s.

– А-а… – протянула Серафина. – Хотите попробовать стряпню Мойв? Я не против, только… кто-то ведь может зайти.

Клэр тоже поднялась с кресла и потянулась.

– Как зайдут, так и выйдут. Основной поток схлынул, почти все заказы забрали, разве не так? Мы работаем с ночи, заслужили отдых!

– Ага, «мы», – закатив глаза, Серафина скрылась наверху. – Заберу свою сумку с чердака.