Женевьева Навроцкая – Артефакт для наследницы (страница 21)

– Не подкрадывайся со спины, нечисть. Между прочим, я почитала про таких, как ты. Возвращаясь к разговору о непостижимой магии, как тебя угораздило стать фамильяром? Разве ты не должен жить в стране вечной юности и пугать ирландских детишек?

– Мне тоже интересно, – встряла Серафина. – Про фамильяра Ансуортов ходят легенды. Еще когда я училась, об этом говорили, а ведь ты уже… – она задумчиво сощурилась, – служишь этой семье сколько – лет двести?

– Сто пятьдесят пять, – сказал Люсьен, вернувшись к столу с травами. – И я не имею никакого отношения к Ирландии.

– Сто пятьдесят пять, – присвистнула Серафина. – Тогда понятно. Первые записи об Ансуортах датируются началом двадцатого века, вот никто и не знает, как у них вышло тебя привязать.

Софи перевела на нее удивленный взгляд:

– Записи про мою семью? А их можно изучить?

Серафина, не отвлекаясь от зелья, повела плечом.

– Конечно. У тебя есть доступ, ты же из семьи основателей. Если хочешь, мы можем…

– Что там с последней картой? – бросил Люсьен, вернувшись к нарезке ингредиентов. Серафина не возмутилась тому, что ее перебили, но поджала губы. Она выглядела слегка пристыженной, будто сболтнула лишнего и слишком поздно спохватилась.

Клэр не могла не заметить. Она перевела вопросительный взгляд на Софи, на что та незаметно мотнула головой, предостерегая Клэр от расспросов. Что-то ей подсказывало, что Люсьен не хочет, чтобы Софи знала о чем-то, что связано с ним. Ей не хотелось разрушать хрупкое равновесие, установившееся в их отношениях, и она была готова подождать, пока он расскажет ей сам. Но все равно собиралась спросить у Серафины, что та собиралась предложить.

– Пятерка мечей, – Клэр вернулась к раскладу. – Говорит о… подлости. Человек планирует что-то коварное, и этот поступок покажет его истинное лицо. Если вопрос о любви, карта означает использование возлюбленного в корыстных целях. Кажется, все же ничего хорошего из этого не выйдет. – Она сочувственно похлопала Софи по коленке.

– Ты ведь сама говоришь, что карты – это глупость, – пожала плечами Софи.

Клэр снова начала спорить с Алистером, но Софи их больше не слушала, погрузившись в размышления. Ей не давало покоя чувство, что они с Сайласом знакомы. Именно чувство, ведь память не давала внятных ответов.

Казалось, что если есть шанс выяснить хоть что-то о себе и о прошлом, в котором может крыться причина, почему она теперь в постоянной опасности, такой возможностью нужно воспользоваться, даже если это приведет к неприятным последствиям. В конечном итоге разве что-то может быть хуже всего, что уже успело с ней приключиться?

В этом Софи сильно сомневалась.

Глава 6

Сайлас редко видел сны. Если ему что-то и снилось, то кошмары, после которых не хотелось опять закрывать глаза. Но в канун новолуния он увидел странный сон. Там была женщина – очень красивая и отдаленно напоминающая маму. Сайлас понимал, что это не она, но в ней было что-то до боли знакомое. В ее взгляде можно было увидеть мудрое смирение, которому обычно предшествует что-то трагическое и страшное. Длинные черные волосы растрепались, между прядями были какие-то серые струпья.

– Сайлас, сын Сальмы, – сказала она, протянув к нему окровавленную руку. Вокруг ее запястья обвивалась цепочка с крестом, с которого срывались багровые капли.

Сайлас бездумно протянул руку в ответ. На ладони появилась теплая влага, которая очень быстро стала липкой. Женщина повлекла его за собой, и из обычной безликой комнаты они попали в дом, сожженный дотла. Вокруг были черные обугленные доски, сквозь которые пробивались лучи – но это было не солнце, а огненные всполохи. Издалека доносились радостные крики, словно за стенами дома что-то праздновали.

– Где мы? – услышал Сайлас свой севший голос. Он прокашлялся, но на горло что-то давило, мешая сглотнуть.

– Англия, – ответила женщина, глядя в разбитое окно. За ним мелькали силуэты, сменяющиеся вспышками света. – Это часть и твоей истории, дорогой внук. Смотри.

Он шагнул вперед и встал рядом с женщиной. На улице и правда происходило что-то напоминающее празднование. Вот только кострище, полыхающее посреди площади, не вызывало восторга.

Люди веселились и, беснуясь, расплескивали вокруг себя пойло из грубо отесанных деревянных кружек. Они действительно радовались.

Разве это не праздник – сожжение ведьмы?

– Смотри внимательнее, – прошептала женщина. – Кто разжег пламя?

Он тяжело сглотнул, не в силах отвести взгляд от костра, в котором бились в агонии несколько ведьм. Еще живые…

– Инквизиторы.

– Нет. – Женщина печально улыбнулась и покачала головой. – Инквизиция хотела другого. Оградить, уберечь этот мир от знаний, которые могут навредить. Люди с их невежеством и страхом – вот самое эффективное оружие.

Сайлас отпрянул и посмотрел на женщину с недоверием:

– Инквизиторы ни в чем не виноваты? Значит, не они преследовали нас веками, обвиняя во всех смертных грехах, обещая Ад после смерти? Как ты можешь так говорить?! Моя мама… – Дыхание сбилось, и он пальцами помял горло, которое сдавливало все сильнее. – Моих родителей убили охотники. А твоя семья? – Он обвел взглядом обугленные стены. – Это ведь твой дом. Не знаю, что за средневековый маскарад на улице, но это дом, где сожгли твою семью. Я знаю эту историю. Что, и в этом инквизиторы не виноваты?

В глазах женщины не было ни слез, ни горя – только спокойствие, от которого Сайласу стало тошно. Она покачала головой и шагнула к нему:

– Может, виноваты. Но всякая цель требует жертв, даже самая благородная.

Сайлас закашлялся, сдавливая горло пальцами. Под ними будто что-то зашевелилось.

– Какая цель оправдает такое? – просипел он, схватившись за выпирающую из стены обгоревшую доску.

Женщина положила руку ему на плечо, и Сайлас согнулся, выплюнув на пол черный комок. Он увидел в черной слюне узелок волос и привязанную к нему птичью кость. Горло перестало сдавливать, и он отвел взгляд от мерзости на полу, сдерживая рвотные позывы.

– Господь направляет всех своих детей, ведет к свету, – улыбнулась женщина, взглянув на крест, висящий на запястье, с благоговением. – Когда-то и я была на твоем месте. Искала ту же реликвию. Но не для тех, кто хотел использовать ее во вред.

Отдышавшись, Сайлас искоса взглянул на нее.

– Том хочет, чтобы мы были свободны.

– Свободны? – Женщина усмехнулась. – Такие, как он, всегда стремились лишь к власти. Он использует твою боль, чтобы достичь своей цели. Контроль необходим, иначе история будет повторяться.

– Может, он меня и использует, но я уже давно… погряз во тьме. Пути обратно для меня нет, я должен ему помочь. Он ведь тоже преследует благую цель – хочет вернуть то, что у нас отняли. Что у него отняли.

– Так чего же он хочет? – женщина наклонила голову, сузив темно-синие глаза. – Справедливости или возмездия? И чего хочешь ты?

– Я хочу поступить правильно, – выдохнул Сайлас, опустив плечи.

– Тогда передай то, что найдешь, Конгрегации. Сделай то, чего я не смогла. Для тебя еще есть надежда, есть свет. Он всегда рядом.

Сайлас горько усмехнулся. Воспоминания о встрече с дедушкой, который беспрестанно твердил о грехах и искуплении, выплыли на поверхность, прокатившись под ребрами клокочущей злостью.

– Бог?

Лицо женщины посветлело, морщинки разгладились. Она стала выглядеть совсем молодой. Будто вся тяжесть ушла и остался лишь свет, пробивающийся сквозь бледную кожу.

– Каждое его творение может заслужить место в Раю.

За стенами послышался шум. Черные тени бесновались вокруг дома, царапая доски, бились в пустую оконную раму.

– А если я его не заслуживаю? – дрожащим голосом спросил Сайлас, отвернувшись от окна. Просто морок, дурной сон. – Если я сделал такое, что прощения быть просто не может?

– Никогда не поздно раскаяться, – тихо сказала она. – Как раскаялась я. Все мы несем крест ошибок своих.

Сайлас не мог объяснить как, но понимал, о чем она говорит. Какая жестокая ирония.

– Тогда… разве мы можем надеяться на искупление? Выходит, наши судьбы и правда похожи. Мы оба предатели и убийцы.

Женщина перевела на него цепкий взгляд, но промолчала. А потом все вокруг рассыпалось, и Сайлас резко проснулся.

Он сел на кровати и сразу же стянул насквозь промокшую футболку. Во рту было сухо, голова гудела. Он сполз на пол и вытащил из небольшого тайника под половой доской коробку. В ней лежало все, что удалось сохранить из прошлой жизни, но сейчас Сайласа интересовали не безделушки, а фотографии.

Мать собирала их очень долго, потому что остальная семья не способствовала восстановлению родословной. Несколько поколений священников – конечно, зачем им пятнать репутацию памятью о затесавшейся в родословную ведьме. Сколько лет они гнобили все проявления магии в своих детях… Одной лишь Сальме удалось сбежать из этого кошмара и вернуться в Конгрегацию – по мнению Сайласа, это, несомненно, было лучшим, что произошло с их семьей за несколько поколений. Не Конгрегация, а побег.

Фотография оказалась очень старой и выцветшей, но на ней хорошо угадывались очертания женщины из его сна.

Изабель Вейл.

Белая кожа, смоляные волосы, строгие черты лица – это определенно была она. Она стояла рядом с законным мужем – Эмвелом Ансуортом, красивым молодым юношей с кудрявыми светлыми волосами и ямочками на округлых щеках. Его силуэт и лицо были размыты, но Сайлас мог представить, что на носу у него россыпь светлых веснушек, а глаза, скорее всего, васильковые, как у Софи.