Женевьева Навроцкая – Артефакт для наследницы (страница 14)

Потому что она была не одна.

Ощутив прилив сил, Софи подумала, что даже если отношения всех присутствующих начали складываться не так гладко, это еще можно исправить.

– Когда разберемся с вещами, надо что-нибудь приготовить.

– Может, лучше отдохнешь? – Клэр обернулась к ней в дверях. – Давай сделаем заказ в Mave’s. Я даже знаю, кого туда отправить. – Она кивнула в сторону Алистера. – Надеюсь, он заблудится и забудет дорогу обратно.

– Хочешь выгнать гостя под дождь? – Алистер осуждающе покачал головой. – Не знал, что ты такая бессердечная.

Клэр закатила глаза и ускорила шаг, задев его плечом.

– Н-да, – хмыкнул Люсьен, держащийся позади Софи. – В последний раз такое столпотворение тут было при твоей прапрабабке Этель. Самая неугомонная хозяйка за всю мою службу.

Софи снова вспомнила про сон, который до сих пор не было времени обсудить, и решила не откладывать этот разговор, начав с того, что казалось наиболее важным. Она остановилась посреди коридора и обернулась к Люсьену, вынудив его остановиться.

– Я хотела спросить кое о чем, – сказала она, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы вопрос не прозвучал слишком резко. – Все эти годы я не могла вспомнить, как оказалась здесь тем летом. Я была уверена, что мама отправила меня сюда после смерти отца. Но ведь это не так. Мы с тобой были знакомы до того, как вы с Агатой стерли мне память?

Люсьен шагнул ближе, снова нарушая личное пространство. В глубине его темных глаз появилось загадочное мерцание.

– Да. Что еще ты вспомнила?

– Ничего существенного, – продолжила Софи, подбираясь к сути вопроса. – Человека с размытым лицом. Отец ведь не покончил с собой? Что-то было в его дневнике, так? Это как-то связано с мистером Ригби?

– Мне понятно твое желание узнать правду, – спокойно ответил Люсьен, никак не отреагировав на услышанное. – Но я уже имел несчастье наблюдать твою сопротивляемость чарам подчинения. Пока ты не можешь хранить это в тайне, я не могу рассказать тебе всего.

– Даже если это угрожает моей жизни?

Люсьен недовольно поджал губы:

– Что бы Алистер ни говорил, можешь быть уверена: я сделаю все, чтобы тебя защитить. Пока что твоей жизни ничто не угрожает, но чем больше я расскажу, тем большему риску тебя подвергну. А я не могу навредить своему хозяину, это одно из условий контракта, – добавил он. – Может, я и не в восторге, но прошло слишком много лет, чтобы я продолжал злиться. Сейчас меня все устраивает.

Софи поняла, что пока она ничего не добьется, но терпения ей было не занимать. В конце концов, внимания требовали и другие важные вещи. Например, магия, которая оказалась настоящей, и лавка, которую было необходимо поскорее открыть, чтобы не лишиться средств к существованию. Дом был большим, и Софи предполагала, что на его содержание требовались немалые деньги.

– Ты прав, на сегодня хватит шокирующих тайн, – примирительно сказала она, направившись в сторону гостиной. – Сначала нужно тебя одеть. И испечь пирог. – Софи задумчиво покрутила кольцо на пальце и улыбнулась, замедляя шаг, чтобы через плечо взглянуть на идущего сзади Люсьена. – Мне кажется, для такой погоды идеально подходит вишневый.

Глава 4

В лавке «Гербо» продавались товары, которые сложно было назвать колдовскими. Баночки с заговоренной солью и измельченными травами, свечи, кристаллы, книги по эзотерике – все это можно найти в любом оккультном магазине. Таких по всей Америке тысячи, если не больше.

Клиент мог попросить предсказание – для этого лиловыми шторами была отгорожена ниша с парой кресел и деревянным столом.

Но предсказания тоже не считались демонстрацией волшебства, поэтому для обычных людей лавка «Гербо» была местом, где можно почувствовать дух викканства[5]. Мало кто всерьез верил, что за стенами домика на небольшой торговой улице творится настоящая магия.

Софи придирчиво оглядела полки с товаром, который они с Люсьеном выставляли полночи. Полки и стеллажи блестели от чистоты, но того, что обнаружилось на чердаке и в подсобке, оказалось недостаточно, чтобы их заполнить.

Люсьен объяснил, что такие вещи, как свечи и ведьмины бутылочки, имеют большой спрос у обычных людей, поэтому заготавливать их можно заранее в больших количествах. Как и некоторые эликсиры для колдунов, которые могут храниться долго. А вот большую часть зелий предстояло готовить после оформления заказов, которых из-за долгого перерыва накопилось столько, что появилась острая необходимость в помощнике.

Странными людьми, которые время от времени приходили к дому, были постоянные клиенты, терпеливо ожидавшие, когда лавка откроется и они смогут пополнить запасы, ведь законных альтернатив этому месту существовало не так уж много. Мир магии действительно жил по своим особым правилам, и хотя Софи впитывала всю информацию, которую ей давали Люсьен и Алистер, многое все равно оставалось непонятным.

– Почему инквизиторы, раз они все еще существуют, позволяют вам продавать волшебные амулеты и зелья? – спросила Клэр вечером накануне открытия, когда Алистер пытался объяснить им политическое устройство волшебного мира. Они расположились в гостиной с очередным пирогом – Софи стала печь их каждый вечер. Только это помогало хоть ненадолго отвлечься от хаоса, в который превратилась ее жизнь.

– Благодаря Священной Хартии, которую в 1834 году подписали представители десяти древнейших магических родов, включая Ансуортов и моих предков, большинство магических традиций считаются разрешенными. – Вальяжно развалившись в кресле, Алистер отвечал неторопливо, растягивая гласные, будто делал одолжение.

Софи отличалась феноменальным терпением и не принимала чужое пренебрежение на свой счет, зато Клэр это доводило до трясучки.

– Значит, есть и запрещенная магия? – спросила она, пока Клэр не успела разругаться с Алистером в очередной раз.

– Есть, – кивнул тот после небольшой паузы. – Хартия стала гарантом того, что преследования прекратятся и нам будет позволено спокойно жить и колдовать, в том числе для собственной выгоды. Но у всего есть цена. Как таковой запрещенной магии никогда не было, она делилась на приносящую пользу или вред. Последняя подразумевает жертвоприношения, подчинение воли, вытягивание чужих жизненных сил с помощью ритуалов, прочие нарушения естественного порядка вещей или… как там говорит прогрессивная молодежь? – Он хмыкнул, скосив взгляд на Клэр. – Посягательства на свободу личности. И все же я бы не советовал навешивать ярлыки. Принято считать, что члены Конгрегации – светлые маги, а все остальные – враги и рецидивисты. Но есть гораздо больше способов навредить, чем просто использовать запрещенные заклинания, и на это все закрывают глаза.

– Действительно, – согласилась Клэр. – Добродетельность оружия определяется тем, в чьих руках оно находится. Кто угодно может прикидываться героем, но за плащом всегда будет тянуться кровавый след.

Алистер смерил ее странным взглядом, в котором Софи уловила смесь озадаченности и интереса. Клэр часто вызывала у мужчин чувства определенного толка, которые предпочитала игнорировать, но интерес Алистера можно было расценить и как преподавательский.

– Наверное, были те, кто не согласился с Хартией, – предположила Софи, подумав о похожих эпизодах из человеческой истории.

– Разумеется, не все были довольны – многие способности, семейные реликвии, древние знания оказались под запретом. Колдуны, подписавшие Хартию, вместе с остатками Инквизиции, с тех пор переименовавшейся в Тайную Курию, основали Конгрегацию, – продолжил Алистер, подперев голову кулаком. – Те, кто владел разрешенными способностями, начали тесно сотрудничать с Курией и пообещали передать в секретное хранилище Ватикана все магические артефакты и книги, чтобы экс-инквизиторы проанализировали и составили список разрешенной литературы. Вот только не все согласились вступить в Конгрегацию. Появились мелкие оппозиционные группировки, отказавшиеся добровольно отдавать свое наследие, из которых в итоге вырос Теневой Орден. Они считали, что колдуны должны отнять у Конгрегации все, чего их лишили.

– Считали? – уточнила Софи.

– Десять лет назад Орден распался. Темные колдуны не исчезли, а просто лишились централизованной власти. Однако Силы Конгрегации превосходят их, поэтому переворота можно не бояться.

– И что, до сих пор никто не смог вломиться в Ватикан и вынести это хранилище? – Клэр успела остыть и с интересом слушала Алистера. Софи видела, что та едва сдерживается, чтобы не начать перебивать его на полуслове, но они уже несколько раз ругались из-за этого, и Клэр приходилось сдерживаться. – Или на святой земле магия перестает работать?

– Хранилище защищают стражи Курии, прорваться через которых будет проблематично, но войти туда не может никто, даже инквизиторы. Оно заперто уже много десятилетий, поэтому исследователи Ватикана в основном занимаются изучением того, что им удалось найти за последние сто с лишним лет.

– Почему?

В гостиную, сверкая серебристыми запонками и перламутровым воротником на оборчатой рубашке, заправленной в клетчатые серые брюки, вплыл Люсьен. Скорее всего, он слышал весь разговор, потому что, как Софи успела выяснить, в его случае идиома «длинные уши» имела самое прямое значение.