Женева Ли – Предвестник (страница 31)

Это вызывает очередной стон. Я явно становлюсь его любимицей.

— Я веду тебя туда, где никто не осмелится тебя искать.

Что ж, звучит знакомо.

— Ты уже говорил это. — Я пожимаю плечами. — Если в этом заключается твой гениальный план, почему бы мне просто не остаться в твоей комнате?

— Никто не додумался бы искать тебя там, — поправляет он меня. — Вот что я тебе сказал. Сейчас же я говорю, что никто не осмелится искать тебя там, куда мы направляемся. — Он перестает вертеть в руках какой-то предмет и пронзает меня взглядом. — Но если хочешь попытать счастья, да будет так. Пока что в городе всего трое наемных убийц, которым заказали твою смерть. Вполне приличные шансы, если ты хороша в фехтовании.

Поняла, блядь. Намек предельно ясен.

Меня слегка пошатывает от мысли, что в Уинтуре три человека рыщут в поисках моей головы. Сколько еще желают мне смерти?

— Не торопись с решением, — тянет он. — Жизнь-то твоя, а не моя.

Я стискиваю зубы.

— И как же мы доберемся до этого недоступного места, если карета уже уехала?

Он поднимает руку и бросает то, что держал. Это обсидиановый диск с выгравированными линиями, которые улавливают малейший свет и разбивают его на сотни звездных вспышек. Устройство со стуком падает на землю и издает треск, а потом вокруг него растекается ударная волна света, образуя светящуюся синюю лужу.

— Что это? — медленно спрашиваю я.

— Потерна. — Отвечает он.

Я отшатываюсь от нее, внезапно испугавшись, что могу случайно провалиться и приземлиться Звезды-хер-знают-где. Эта потерна не похожа ни на одну из тех, что я видела раньше, но проблема не в этом.

— Потерны контролирует Орден Велезонта, — говорю я.

Если я даже не могу отплыть из порта на корабле, то отследить перемещение через потерну для них будет еще проще.

— Только не эту. — Он протягивает руку в перчатке. — Эта особенная.

Другими словами, это рискованно.

— Это безопасно? — спрашиваю я.

Но он лишь смеется надо мной.

— Вся хитрость в том, чтобы знать, что находится на той стороне.

ГЛАВА 10

Есть сотня причин, почему это очень и очень плохая идея, начиная с того факта, что я ненавижу потерны. Но моя настоящая проблема — поверить, что Инквизитор знает, что будет с другой стороны потерны, да и вообще — поверить Инквизитору. И все же, если бы он хотел моей смерти, от меня бы уже осталось лишь мокрое место в каком-нибудь дворцовом коридоре.

— Готова? — спрашивает он. И это ни хрена не звучит как вопрос.

Я даже близко не готова. Я приехала в Уинтур со своей семьей, со своим лучшим другом. Мое будущее было четко распланировано, вся оставшаяся жизнь была расписана в виде серии событий, почти не оставляющих места для отклонений. Ничего захватывающего, зато безопасно. А теперь? Я отправляюсь в портал, понятия не имея, куда попаду, с мужчиной, которому позже могут приказать меня убить.

Я уже скучаю по той безопасности.

Но я киваю и делаю маленький шажок к луже света, кружащейся на земле и ведущей в мое туманное будущее. Или в ловушку. В наши дни девушка ни в чем не может быть уверена. Особенно когда по дворцу рыщут наемные убийцы.

— Ты идешь первым, — выпаливаю я.

Инквизитор поправляет лямку рюкзака на плече и хмурится.

— И поверить, что ты пойдешь за мной?

— А куда мне еще идти? Боишься, что я выслежу этих убийц и предложу им свою голову на блюдечке?

Я заламываю пальцы, бросая быстрые взгляды на мерцающий портал. Обычная потерна — это уже достаточно паршиво. Не могу даже представить, как шагнуть в ту, что появилась всего минуту назад. К тому же еще вопрос, стабильна ли она вообще.

— Просто… иди первым.

Он делает глубокий вдох, затем грозит мне пальцем.

— Не заставляй меня возвращаться за тобой, — предупреждает он.

Я рисую крест поверх своего бешено колотящегося сердца.

Инквизитор мгновение мешкает, как будто сам сомневается, в своем ли он уме, а затем шагает в потерну. В одну секунду он здесь, а в следующую я уже стою в каретном сарае совершенно одна. В качестве доказательства моей ненависти к потернам можно привести тот факт, что я всерьез подумываю развернуться и сдаться на милость королевы Селестины. Да пошли эти убийцы нахуй. Но я не сомневаюсь, что Инквизитор сдержит слово и вернется, только для того, чтобы забрать меня с собой силой.

Лучше уж сделать это на своих условиях. Я закрываю глаза, считаю до трех и ступаю в мерцающее кольцо.

В глазах рябит, волна холода бьет снизу, от земли. Такое ощущение, словно осколки льда впиваются в кожу и пронзают до самых костей. Чтобы не стучали зубы и мой завтрак не решил выступить на бис, я крепко стискиваю челюсти.

Я заставляю себя взглянуть, куда я попала, и тысяча игл яркого света втыкаются в мои глаза. Моргая сквозь слезы, я спотыкаюсь и делаю шаг вперед, моя нога не находит опоры, и внезапно я проваливаюсь в ревущую тишину пустоты. Крик застревает в горле, не в силах вырваться наружу в этом странном бездонном ничто. Я врезаюсь во что-то твердое на другой стороне и валюсь на землю, понимая, что это Инквизитор. Что-то брызгает мне на руки и рубашку, а он глухо матерится подо мной, пытаясь пошевелиться.

Сильные руки рывком ставят меня на ноги, хватка Инквизитора почти оставляет синяки, но я слишком занята попытками собрать свои внутренности воедино, чтобы обращать на это внимание. Мир вокруг кружится раз, потом другой, и, наконец, фокусируется.

Инквизитор весь покрыт грязью. Она забрызгала его мантию, ножны меча, руки, шею, даже волосы. Он стряхивает комки грязи с рук, яростно сверля взглядом промокшую грязную лужу под нами, и, несмотря на тошноту, все еще скручивающую мой желудок, в горле у меня пузырится кое-что куда более опасное. Меня разбирает смех. Если он не захочет прикончить меня за то, что из-за меня он упал в эту жижу, то точно убьет, если я рассмеюсь ему в лицо.

Я пошатываюсь, но Инквизитор снова ловит меня, не давая упасть лицом в полусгнившее бревно.

— Дай себе секунду. — Он морщится, глядя на свою испорченную одежду, но меня больше не отпускает.

В этот раз я не спорю с ним. Меня качает, земля все еще уходит из-под ног.

— Переход не такой гладкий, как в обычной потерне, — признает он. В его глазах мелькает беспокойство и тут же исчезает. — Зато эффективно.

— Эффективно для чего? — во рту у меня так пересохло, что слова прилипают к языку. — Чтобы меня вырвало?

Я высвобождаюсь из его хватки.

Он нависает надо мной, словно сомневаясь, что я удержусь на ногах, прежде чем, наконец, сбросить свою сумку на бревно.

— Немного неудобства лучше, чем получить нож в спину.

Я бы поспорила с его критериями оценки, но просто отряхиваю грязь с колен и наконец осматриваюсь.

— Где мы?

Мы стоим на окруженной дубами поляне, их ветви уже сбрасывают листву в преддверии надвигающейся зимы. В воздухе висит сырой запах дождя, ветер подхватывает охапки рубиновых листьев и разносит их во все стороны. Я прислушиваюсь в поисках признаков жизни, но не улавливаю ничего, кроме слабого осеннего шелеста. В паре футов от нас на траве сиротливо валяется переносная потерна. Теперь это просто тусклый черный диск.

— Сразу за южной границей Флорентии, неподалеку от гор Стигии, — говорит Инквизитор, указывая подбородком.

Я прослеживаю за его взглядом к горной цепи неподалеку. Горы выглядят как зазубренная линия тьмы на фоне горизонта, их заснеженные пики пронзают тяжелую пелену тумана. Дорогу к ним преграждает лес, и здесь нет ни дорог, ни домов, ни малейшего намека на жизнь, если не считать большой птицы, медленно и хищно кружащей над головой.

Я поеживаюсь, несмотря на толстую шерсть одолженной мантии.

— То есть мы оказались в ебучей глуши? Мы не могли выбрать местечко с крышей? — спрашиваю я, пытаясь стереть остатки грязи с рук. — Или с ванной?

— Глушь означает, что здесь никого нет, — отвечает он с таким видом, будто то, что вся его одежда и волосы тоже в грязи, вообще не проблема.

Он просто подходит к потерне и опускается на одно колено, проводя пальцем в перчатке по ней до тех пор, пока портал не сжимается обратно в диск размером с монету, затем подбирает его и прячет в карман.

— Она недостаточно мощная, чтобы перенести нас очень далеко без пополнения магии, к тому же сейчас безопаснее избегать любых городов.

Он прав, но я скрещиваю руки на груди, впиваясь пальцами в ребра, чтобы согреться.

— И ты, по чистой случайности, знаешь настройки для своей тайной спасательной потерны, ведущей в такие места?

Он поднимает взгляд, его лицо абсолютно нечитаемо.

— Это моя работа.