Желько Максимович – Язычник. Голос из пламени (страница 2)

Все они теперь понесут священный огонь дальше. В других землях, под другими именами, в другом обличье – но понесут. И когда-нибудь, через много веков, этот огонь вспыхнет снова.

Дите мое, – прошептал он слова Лады, – приходи ко мне, и я все прощаю.

Дверь святилища с треском распахнулась.

В проеме стояли воины в кольчугах, с мечами наготове. Их предводитель – молодой боярин с жесткими чертами лица – оглядел помещение и остановил взгляд на Златомире.

Ты волхв?

Я хранитель памяти, – спокойно ответил старик.

Где остальные? Мы знаем, что их было много.

Златомир молчал. Воин подошел ближе, занес меч.

Говори, или пожалеешь!

Ты можешь убить тело, – сказал Златомир негромко, – но память убить нельзя. Она уже разлетелась по миру, как семена одуванчика по ветру.

Боярин колебался. Что-то в голосе старика, в его спокойных глазах заставляло усомниться в правильности происходящего.

Князь велел привести всех живыми, – сказал он наконец. – Будешь креститься – получишь прощение.

Златомир покачал головой. Я слишком стар, чтобы менять богов. И слишком молод, чтобы предавать предков.

Тогда боярин заметил камень в основании алтаря. Сердце Рода слабо светилось в темноте, и этот свет завораживал.

Что это? – он протянул руку к камню.

Не трогай! – резко сказал Златомир. – Это не для тебя.

Но боярин уже коснулся камня пальцами. И тут же отдернул руку с криком боли. По святилищу прокатился звук – низкий, протяжный, словно стон умирающего великана.

Камень потускнел и рассыпался в пыль.

Что ты наделал? – прошептал Златомир.

Он знал: Сердце Рода могли трогать только посвященные. Чужая рука разрушила его навсегда. Последняя связь с богами прервалась.

Но в ту же секунду волхв понял: так и должно быть. Старые боги уходили, освобождая место новым временам. Их сила больше не нужна была миру – люди сами должны были найти свой путь.

Вяжите его, – приказал боярин, потирая обожженные пальцы.

Дружинники связали Златомиру руки за спиной. Когда они выводили его из святилища, он обернулся в последний раз.

Алтарь был пуст. Идолы богов смотрели слепыми глазами. Пепел сожженных свитков кружился в воздухе.

Но память осталась. Она жила теперь в сердцах восьми молодых людей, которые растворились в ночи, как растворяется соль в воде, оставаясь невидимой, но меняя вкус всего моря.

Златомир улыбнулся и позволил увести себя навстречу неизвестной судьбе.

А в лесу, далеко от святилища, Светозар остановился и оглянулся назад. Ему показалось, что он слышит голос учителя, тихий и спокойный:

Запомни: не в храмах сила – в памяти людской. Иди и помни.

Юноша кивнул во тьму и пошел дальше, к неведомому будущему, неся в сердце священный огонь предков.

Глава 2: Видение Святовита

[Фрагмент свитка, найденный в пещере близ Новгорода]

…тогда явился мне четырехликий Святовит и сказал: Я все вижу – и явное, и скрытое, что было и что будет. Вижу прошлое, настоящее и будущее одновременно.

И показал он мне видение: христианские церкви вырастут на местах наших святилищ, но корни старых богов прорастут сквозь их камни. Увижу я, как через века внуки наших внуков будут искать в лесах следы забытой веры…

Светозар дрожал, читая эти строки при свете лучины. Пергамент шелестел в его руках, словно осенние листья перед бурей. Каждая строчка древних рун будто обжигала глаза – не оттого, что было темно, а от той правды, которую они несли.

Вокруг него в подземной келье сидели остальные ученики Златомира. Прошло уже три дня с их бегства из сожженного святилища, но время словно застыло в этой пещере. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырости и страха. Капли воды мерно падали где-то в глубине, отсчитывая секунды их неопределенного будущего.

Семеро выживших учеников разместились полукругом у небольшого костра. Восьмой – Борислав – лежал в дальнем углу, бредя от лихорадки. Рана от дружинничьего копья не заживала, и каждый час его становилось все меньше в этом мире.

Учитель говорил правду, – прошептала Зарница, старшая из учениц. – Святовит действительно видит все времена сразу.

Ее голос дрогнул на последних словах. Зарница всегда была самой сильной из них, той, кто никогда не показывал слабости. Но сейчас, в мерцающем свете костра, Светозар видел, как дрожат ее руки, как влажные от слез глаза отражают пламя.

Она держала в ладонях небольшой камень – обычный речной валун, но для нее он был дороже любых сокровищ. На нем едва различимой резьбой был выведен знак Макоши, богини судьбы. Этот камень Зарница нашла в день своего первого видения, когда ей было всего двенадцать лет. С тех пор он не покидал ее, словно живой талисман.

Я тоже видела, – сказала она тише. – Прошлой ночью. Во сне приходила ко мне Макош, пряла серебряные нити. И сказала: Ткань времени рвется, дочь моя, но нити остаются. Из них сплетется новый узор.

Милена, самая младшая, съежилась у стены. Ей было всего пятнадцать, и она еще не привыкла к тому, что мир может быть таким жестоким. А что если мы видим неправильно? Что если это не боги говорят с нами, а… а злые духи?

Ратмир, сидевший рядом с ней, мягко коснулся ее руки. Не говори так, сестрица. Добро не может родить зло. Если видения приходят от чистого сердца, они от богов.

Но Ярополк, самый скептически настроенный из учеников, нахмурился: Если боги все знают наперед, зачем тогда мы прячемся? Разве не предначертана наша судьба?

Его слова упали в тишину пещеры, как камень в глубокий колодец. Ярополк всегда был таким – острый ум, не терпящий недомолвок и загадок. В отличие от других учеников, он пришел к Златомиру не по зову сердца, а в поисках истины. Ему было восемнадцать, и он успел пожить в городе, видел христианских проповедников, слышал их речи о спасении души.

Может быть, мы сражаемся с неизбежным? – продолжал он, глядя в огонь. – Может быть, приход новой веры – это тоже воля богов?

Светозар почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Те же вопросы мучили и его, но он не решался их озвучить. А Ярополк, как всегда, говорил то, о чем другие только думали.

Я читал христианские книги, – признался Ярополк. – У моего дяди в Киеве есть греческие псалтыри. Там тоже говорится о любви, о прощении, о том, что все люди – дети одного Бога. Может быть…

Замолчи, – резко оборвала его Зарница. – Ты богохульствуешь.

Или говорю правду, которую вы не хотите слышать.

Напряжение в пещере стало осязаемым. Светозар видел, как сжались в кулаки руки Добрыни, как нервно дернулся Ратмир. Еще немного – и между учениками вспыхнет ссора. А может быть, и нечто худшее.

В этот момент из темного угла пещеры донесся голос их учителя: Предвидение и предопределение – не одно и то же, дитя мое.

Все разом повернули головы. Они думали, что Златомир спит – или находится в том странном состоянии между сном и бодрствованием, в которое часто впадал после долгих медитаций.

Златомир медленно вышел на свет. На его лице играли тени от пламени лучины.

Учитель изменился за эти три дня. Когда они бежали из святилища, он еще казался сильным, способным пройти любые расстояния. Теперь же Светозар видел, как постарел Златомир, как глубоко залегли морщины вокруг его глаз, как дрожат руки, прежде твердые как дуб.

Но взгляд оставался прежним – глубоким, полным тихой мудрости.

Боги видят все возможные пути, – продолжал Златомир, садясь к костру. – Но выбираем их мы сами. Каждое наше решение создает новую тропу в лесу судьбы.

Он взглядом обвел учеников, задержавшись на каждом лице.

Святовит показывает видения не для того, чтобы мы покорились им. Он показывает их, чтобы мы поняли – что бы ни случилось, память о богах не умрет. Она только изменит форму.

Но почему мы должны страдать? – спросила Милена тихим голосом. – Почему боги позволяют разрушать их храмы?

Златомир долго молчал, глядя в огонь. Когда он заговорил снова, голос его был мягким, почти нежным:

Дитя мое, боги не живут в храмах. Храмы – это только символы. Боги живут в наших сердцах, в наших поступках, в нашей любви к миру. Разрушить можно камни, но нельзя разрушить то, что человек носит в душе.

Он протянул руку к Светозару: Покажи свиток.

Светозар передал ему древний пергамент. Златомир развернул его и продолжил чтение там, где остановился юноша:

…И сказал мне Святовит: Смотри, что будет через тысячу лет. Увидишь ты людей, что живут в домах из стекла и металла, что передают мысли на расстояние, что летают по небу, как птицы. Но и тогда, в ту далекую пору, будет биться в их сердцах что-то древнее. Будут они ходить в леса не только за грибами и ягодами, но чтобы услышать голос предков. Будут называть это по-разному – кто поиском корней, кто тягой к природе, кто просто отдыхом души. Но настоящая причина будет одна – зов крови, память Рода.

Учитель замолчал, но продолжал смотреть в свиток, словно читая строки, невидимые другим.