Желько Максимович – Язычник. Голос из пламени (страница 4)

Под утро, когда первые лучи солнца проникли в пещеру через узкую щель в скале, случилось нечто странное. Златомир, который всю ночь лежал без движения, едва дыша, вдруг сел и открыл глаза. Они снова были ясными, как в молодости, а на лице играла странная улыбка.

Я видел сон, – сказал он, и голос его звучал сильно и уверенно. – Святовит явился мне и показал будущее.

Ученики собрались вокруг учителя, забыв об усталости и страхе.

Что ты видел? – спросила Зарница.

Времена меняются, как времена года. Зима христианства сменится весной памяти. Через много веков люди снова вспомнят наших богов. Не как властителей, требующих жертв, а как друзей и наставников. Наша вера не умрет – она уйдет в подполье, как семена в мерзлую землю, и прорастет, когда придет время.

Второй поворот сюжета

Милена вдруг рассмеялась – звук был неожиданно резким и чужим в священной тишине пещеры.

Красивые слова, учитель. Жаль только, что князь Всеволод их не услышит.

Все обернулись к ней. В голосе девушки было что-то новое – холодная насмешка, которая никак не вязалась с обликом кроткой ученицы.

О чем ты говоришь? – Златомир попытался встать, но силы покинули его так же внезапно, как пришли.

О том, что вчерашний гром был не Стрибогом. Это трубили рога княжеских охотников. Они знают, где мы. Я им сказала.

Тишина в пещере стала оглушительной. Светозар чувствовал, как кровь отливает от лица, а Зарница медленно поднялась, глядя на Милену так, словно видела ее впервые.

Предательница, – прошептал Ярополк.

Реалистка, – холодно ответила Милена. – Наша вера мертва, учитель. Боги молчат уже много лет. Когда в последний раз Перун посылал молнию в защиту своих жрецов? Когда Лада спасла хоть одну из своих дочерей от крестителей?

Она встала и сделала несколько шагов к выходу из пещеры. В рассветном свете ее лицо казалось чужим – острым и жестким.

Князь пообещал мне жизнь и место при дворе. Я буду служить новому Богу, который реально правит этим миром. А вы… вы умрете здесь, как умерли все остальные.

Милена, – Златомир попытался подняться, протягивая к ней руку. – Дитя мое, что с тобой? Это не ты говоришь.

Это говорю именно я. Та, которую вы никогда не знали по-настоящему. Мой отец был дружинником князя Святослава. Он пал в бою с волхвами под Киевом. А моя мать… моя мать была одной из тех дев, что пели под священным дубом. Ее зарубили мечами, когда мне было пять лет.

Голос Милены дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

Я видела, как умирают за веру. Видела, как боги молчат, когда их дети истекают кровью. И поняла – сила не в молитвах. Сила в мечах и золоте.

Из пещеры донеслись звуки – топот коней, лай собак, голоса людей. Княжеские дружинники окружали их убежище.

Сколько у нас времени? – спросил Светозар, хватаясь за нож.

Никакого, – ответила Милена. – Они ждут моего сигнала.

Но она не двинулась с места. Стояла в проеме пещеры, силуэт против утреннего неба, и вдруг ее плечи задрожали.

Я хотела… я думала, что смогу. Но не могу. Не могу их позвать.

Милена, – голос Зарницы был мягким, понимающим. – Ты можешь выбрать. Еще не поздно.

Девушка медленно обернулась. По ее щекам текли слезы.

Поздно. Я уже выбрала, когда пошла к князю. Когда рассказала ему о пещере. Когда… Она достала из-за пояса небольшой рог и подняла его к губам. – Когда согласилась подать сигнал.

Но рог так и не зазвучал. Вместо этого Милена швырнула его в темный угол пещеры, где он разбился о камни.

Бегите через задний ход. Там есть расщелина, ведущая к реке. У вас есть немного времени – я скажу им, что вы ушли в другую сторону.

А ты? – спросил Златомир.

А я останусь. И приму то, что заслужила.

Ученики не стали спорить. Время уходило, как песок сквозь пальцы. Они быстро собрали свои немногие пожитки – свитки с молитвами, амулеты, остатки еды.

Златомир не мог идти сам. Светозар и Ярополк подхватили его под руки, а Зарница шла впереди, освещая путь тлеющей головешкой.

У самого выхода из пещеры Зарница обернулась. Милена сидела на земле, обхватив колени руками, и тихо пела. Это была древняя песнь Ладе – та самая, которую когда-то пели девы под священным дубом, прежде чем их кровь окропила его корни.

Прости нас, – прошептала Зарница.

Прости меня, – ответила Милена, не поднимая головы.

Они выбрались из пещеры через узкую расщелину в задней стене, царапая спины о острые камни. За спиной уже слышались голоса дружинников, входящих в пещеру. Крики удивления. Вопросы, оставшиеся без ответа.

А потом – один пронзительный женский крик, который эхом разнесся по всему лесу и навсегда остался в памяти беглецов.

Они шли по лесу молча, поддерживая друг друга. Златомир терял сознание через каждые несколько шагов, а его рана кровоточила сильнее. Но останавливаться было нельзя – за спиной слышались голоса преследователей.

К полудню дошли до реки. Быстрая вода несла на себе первые желтые листья – осень наступала рано в тот год, словно сама природа спешила похоронить лето вместе со старой верой.

Здесь разойдемся, – сказал Златомир, опускаясь на замшелый камень у самой воды. – Дальше каждый идет своим путем.

Учитель, ты не выживешь один, – возразил Светозар.

А вы не выживете, если останетесь со мной. Моя смерть предрешена. Ваша – еще нет.

Он раздал каждому по свитку бересты и кусочку янтаря.

Светозар – тебе песнопения Ладе. Ты лучше всех запоминаешь слова. Зарница – заклинания Макоши. Женская мудрость должна храниться женщинами. Ярополк – тексты о Святовите. Твои сомнения сделают тебя лучшим хранителем веры.

Прощание было коротким. Каждый понимал – они видятся в последний раз. Зарница поцеловала учителя в лоб, Ярополк поклонился до земли, а Светозар просто взял старика за руку и сжал ее.

Помните, – сказал Златомир, провожая их взглядом. – Боги не умирают. Они просто засыпают. И когда-нибудь их разбудят правильные слова, произнесенные с любовью.

Последний раз они обернулись, уже скрываясь в зарослях ольшаника. Златомир сидел у реки, положив руки на колени, и смотрел в воду. Возможно, он видел там отражение прошлого. А может быть – образы грядущего, которые открывал ему умирающий дар волхва.

А в пещере, которую они покинули, Милена пела свою последнюю песнь. Дружинники стояли вокруг нее полукругом, не решаясь прервать странную мелодию. Что-то в этом пении пробуждало в их душах забытые чувства – не страх, а печаль. Печаль по чему-то очень древнему и важному, что уходило из мира навсегда.

Когда песнь смолкла, капитан дружины шагнул вперед:

Где остальные?

Ушли, – ответила Милена, поднимая на него спокойные глаза. – Туда, где вы их не найдете.

Врешь. Ты их предала – значит, знаешь, куда они пошли.

Милена улыбнулась – впервые за много дней искренне и светло:

Предала. Но не до конца. Последнее предательство я совершила против вас.

Меч дружинника сверкнул в полумраке пещеры. Но даже умирая, Милена продолжала улыбаться. В ее глазах не было страха – только облегчение человека, который наконец-то сделал правильный выбор.

Ее кровь смешалась с землей пещеры, и странное дело – на том месте потом долго ничего не росло. Но иногда ночью прохожие слышали тихое пение, доносящееся из-под земли. Пение женского голоса, который просил прощения у богов и людей.

А в лесах, куда ушли последние ученики Златомира, начиналась новая история. История семян, которые должны были прорасти через века, чтобы мир не забыл имена старых богов. История тайной веры, которая переживет гонения и костры, императоров и революции, чтобы однажды снова зазвучать в сердцах людей.

История, которая началась с предательства, но закончится верностью. С горечи, но закончится радостью. С разлуки, но закончится воссоединением.

Потому что таков закон Рода – что было разделено, должно соединиться. Что было забыто, должно быть вспомнено. А что было утрачено, должно вернуться домой.

И последняя песнь, прерванная мечом крестителя, зазвучит снова – когда придет время.

Глава 4: Сон Морены

Той ночью сон пришел к Светозару не сразу. Он лежал на холодном камне пещеры, слушая неровное дыхание Златомира и тихий плач одной из учениц в дальнем углу. Рана учителя гноилась, и все понимали – время их укрытия подходит к концу. Завтра, или послезавтра, или через неделю им придется разбегаться по белу свету, как искры от погасающего костра.

Когда сон наконец сжалился над юношей, мир вокруг него изменился так резко, что Светозар сначала подумал – это смерть. Он стоял на берегу широкой реки, которая текла не водой, а звездами. Тысячи светящихся точек струились в едином потоке, и каждая пела своим голосом – тонким, серебристым, как звон колокольчика на ветру. Через реку был переброшен мост, сплетенный из калиновых ветвей, и красные ягоды на нем горели, как капли крови на снегу.