Желько Максимович – Любовь, Двадцать лет рутины (страница 4)

Отпуск раз в год – путёвка на две недели. Турция, Египет, иногда Греция. Отель, пляж, шведский стол, экскурсия на автобусе. Они загорали рядом, плавали, ходили по магазинам. Фотографировались на фоне достопримечательностей. На фотографиях улыбались – натянуто, как улыбаются для камеры люди, которым не о чем больше говорить.

Друзья постепенно исчезли. У всех свои жизни, свои проблемы. Олег, лучший друг Виктора со студенческих времён, ещё заходил иногда, но и он стал приходить всё реже. Его жена ушла три года назад, он остался один, пытался склеить жизнь заново. Они сидели с Виктором на кухне, пили водку, говорили о работе, о политике, о футболе. Людмила подавала закуску и уходила в комнату.

– Повезло тебе, – говорил Олег, глядя вслед. – Жена хорошая. Тихая, спокойная.

– Да, – кивал Виктор. – Повезло.

Ложь. Или правда? Он сам уже не знал.

Был ещё один эпизод, всплывший в памяти позже, когда Виктор пытался понять, где именно они свернули не туда.

Их пятнадцатилетие свадьбы. Виктор пришёл домой с букетом роз и бутылкой шампанского. Людмила накрыла стол – салаты, горячее, торт.

Они сели, чокнулись.

– За нас, – сказал Виктор.

– За нас, – эхом откликнулась Людмила.

Выпили. Молчание. Виктор искал слова, что-то важное, значительное, подходящее для такого дня. Не находил.

– Пятнадцать лет, – наконец произнёс он. – Быстро прошло.

– Да, – согласилась Людмила. – Быстро.

Ещё пауза.

– Ты счастлива? – вдруг спросил Виктор, сам удивившись своей смелости.

Людмила подняла глаза, посмотрела на него долго, оценивающе. Потом улыбнулась – грустно, устало:

– А ты?

Он не ответил. Она тоже. Вопрос повис в воздухе, как дым.

Они доели ужин, выпили шампанское. Виктор подарил ей серьги. Людмила поблагодарила, примерила – сидят хорошо. Убрала в шкатулку.

– Спасибо, – сказала она.

– Пожалуйста.

Вечер закончился. Как и все остальные вечера. Ничего не изменилось.

А где-то далеко, в космической бездне, гигантская планета Уран медленно двигалась по своей орбите. Восемьдесят четыре земных года на один оборот. Неспешный, методичный, неумолимый.

Уран – планета революций, неожиданных перемен, электрических разрядов. Он входит в дома гороскопа раз в семь лет и взрывает всё застывшее, окаменевшее, мёртвое. Будит тех, кто спит. Ломает иллюзии. Требует свободы.

Зимой 2024 года Уран входил в седьмой дом Виктора – дом брака, партнёрства, отношений. Он уже приближался, гигант среди планет, несущий электрические бури.

Виктор и Людмила не знали об этом. Они не верили в астрологию, считали это шарлатанством. Но звёзды не спрашивают разрешения. Они просто движутся, и движение их меняет мир.

Катализатор уже был готов войти в реакцию. Оставалось только зажечь спичку.

И она зажглась январским днём, когда Людмила настояла на визите к астрологу. «Просто посмотрим», – сказала она. Виктор согласился из вежливости, не придавая значения.

А Марина разложила карту на столе и произнесла:

– Уран входит в ваш седьмой дом. Дом брака. Понимаете, что это значит?

Виктор не понимал. Но уже очень скоро ему предстояло узнать.

Революция началась. Двадцать лет сна подходили к концу. Впереди было пробуждение – болезненное, разрушительное, но необходимое.

Как сказала бы Урсула Ле Гуин: «Чтобы родиться заново, нужно сначала умереть. А это всегда страшно. Но кто сказал, что трансформация должна быть лёгкой?»

Глава 3. Командировка в Санкт-Петербург

Сцена повторяется, звезде спрашивают, сможешь сказать НЕТ.

12 апреля 2024, 18:45 – Уран 5° Телец в точном квадрате к Солнцу Виктора, Марс в Овне (импульсивность), Венера в Рыбах (иллюзии)

Самолёт качнуло на снижении, и Виктор прижался лбом к иллюминатору. Внизу Петербург разворачивался серым веером: Нева, мосты, шпили. Город чужой. Безопасный своей чуждостью.

Когда колёса коснулись полосы, он почувствовал что-то вроде облегчения – физическое расстояние между ним и Людмилой теперь измерялось сотнями километров. Три дня. Семьдесят два часа передышки от молчания, натянутого меж ними, как провод под напряжением.

Пулково встретило его дождём. Не ливнем – мелкой изморосью, что висела в воздухе туманом. Виктор вышел из здания терминала, и ветер ударил в лицо – резкий, солёный, пахнущий заливом и чем-то ещё. Свободой, что ли. Он усмехнулся собственной глупости. Какая свобода? Командировка. Конференция по инновациям в энергетике. Доклад о теплообменниках нового поколения, который он готовил три недели и который никого не взволнует.

Такси везло его через город. Виктор смотрел в окно: фасады цвета охры и пепла, каналы, отражающие небо, прохожие под зонтами. Всё это существовало без него, без его разрешения, без его присутствия. Мысль странная, почти пугающая. Дома всё было знакомо до боли – каждая трещина на потолке, каждый скрип половицы. Здесь он был никем. Инженером из Москвы с чемоданом и презентацией в ноутбуке.

Гостиница оказалась новой, стеклянной, безликой. Номер на одиннадцатом этаже. Виктор разложил вещи – рубашки на вешалки, бритву в ванную, ноутбук на стол. Движения автоматические, отработанные. Сколько таких командировок было? Десять? Двадцать? Он не считал.

Подошёл к зеркалу над умывальником. Лицо смотрело в ответ – сорок пять лет, виски седые, морщины у глаз, залегшие глубже, чем он помнил. Когда это случилось? Он же ещё недавно был молодым. Женился молодым. Любил молодым. Где это всё делось?

Телефон завибрировал на тумбочке. Виктор подошёл, взял его в руки.

«Приехал нормально?» – сообщение от Людмилы.

Он посмотрел на экран. Десять слов за двадцать лет брака. Даже не вопросительный знак – точка. Утверждение, а не интерес.

«Да», – набрал он и отправил, не добавляя ничего.

Точка. Вся их связь умещалась в односложные эсемески. Приехал. Да. Нет. Куплю. Забыл. Хорошо.

Виктор бросил телефон на кровать и прошёлся по номеру. Окно выходило на проспект, мокрый от дождя. Машины ползли в пробке, их фары размазывались по асфальту. Он мог бы позвонить Людмиле. Сказать что-то. «Город красивый». «Как у тебя дела?». «Соскучился». Мог бы.

Не позвонил.

К вечеру дождь унялся. Виктор спустился в холл отеля – там обещали бар и ужин для участников конференции. Он не любил эти корпоративные сборища, но сидеть в номере было тоскливее. Переоделся в чистую рубашку, побрился, посмотрел в зеркало ещё раз. Респектабельный инженер средних лет. Надёжный. Людмила когда-то сказала: «Ты надёжный». Он гордился этим. Теперь слово казалось синонимом к «скучный».

Бар располагался на первом этаже, через холл направо. Полумрак, приглушённая музыка, барная стойка из тёмного дерева. За столиками сидели люди – кто-то в костюмах, кто-то в джинсах. Виктор узнал несколько лиц с прошлых конференций. Кивнул, не подходя. Не хотелось разговоров о работе. И не о работе тоже не хотелось.

Сел за стойку, заказал виски. Бармен молча налил – два пальца янтарной жидкости, лёд. Виктор отпил, и тепло разлилось по груди. Достал ноутбук, открыл презентацию. Завтра в десять утра его доклад. Сорок слайдов про коэффициенты теплопередачи. Сорок слайдов того, чем он занимался последние двадцать лет.

– Этот стул свободен?

Голос – низкий, с хрипотцой. Виктор поднял глаза.

Женщина. Лет тридцати пяти, может, чуть больше. Рыжие волосы до плеч, растрёпанные, будто она шла под дождём без зонта. Синее платье, простое, без украшений. Лицо… не красивое в журнальном смысле, но живое. Глаза зелёные, с искрой любопытства. Улыбка лёгкая, без заискивания, без намёка.

– Свободен, – кивнул он и машинально закрыл ноутбук.

Она села рядом, положила на стойку маленький блокнот и ручку. Бармену:

– Мартини, пожалуйста. Сухой.

Потом повернулась к Виктору:

– Вера. Тоже на конференцию?

– Виктор, – представился он. – Да, завтра выступаю.

– О чём?

– Теплообменники. – Он усмехнулся. – Скучная тема.

– Почему скучная? – Вера приняла мартини у бармена, отпила. – Всё, что работает, интересно. Я архитектор. Проектирую дома. Без хороших теплообменников дом – это просто коробка, где зимой холодно, а летом душно.

Виктор неожиданно засмеялся. Когда он последний раз смеялся? На работе – формально, на автопилоте. Дома – не помнил.