Желько Максимович – Астро, Пустой Дом (страница 2)

Алексей думал о Марине. О том, как она три года назад молча открыла таблицу в экселе и показала ему расчёты, вот пенсия, вот ипотека, вот образование детей, вот то, чего не хватает. Цифры были аккуратные, чёрные на белом. Он смотрел и понимал, что она права — математически, безусловно права. И не понимал, почему это не переходит в действие. Не ощущается как срочное, не жжёт, не давит.

— Моя жена считает, что я плохой муж, — сказал он.

— Это другой вопрос, — ответила Вера Николаевна без тени осуждения. — Это вопрос об отношениях, а не о второй карте.

— Они связаны.

— Часто связаны. — Она сложила руки на столе. — Но посмотрите у вас нет патологии. Есть устройство. Человек с пустым вторым домом может научиться обращаться с деньгами — ему просто нужно выстраивать внешние структуры там, где внутреннего побуждения нет. Как очки для тех, у кого слабое зрение. Это не хуже хорошего зрения, это просто другое условие жизни.

Алексей усмехнулся — невольно.

— Вы первый человек, который говорит мне об этом без осуждения.

— У меня нет причин осуждать, — сказала она. — Я просто читаю карту. Карта не хвалит и не ругает. Она описывает.

За окном снова крикнули, Маша! Кому говорю! Потом смолкли. Пыль в луче солнца никуда не делась.

Вера Николаевна потянулась к карте ещё раз.

— Меркурий стоит в десятом доме в соединении с Солнцем. Это солидная позиция. Она говорит ваша работа — это не просто работа, это самовыражение. Вы реализуете себя через профессию. Меркурий в Деве — точный ум, внимание к деталям, склонность к анализу. В десятом доме — публичность этих качеств. Люди видят вас как умного, точного человека, умеющего работать с информацией.

— Журналист, — сказал Алексей.

— Или редактор. Или преподаватель. Или писатель. Меркурий в десятом — это разные варианты.

— Журналист, — повторил он. — Уже двадцать лет.

— Вот. И вы, наверное, хороший?

Он помолчал.

— Мне так говорят.

— Потому что Меркурий в соединении с Солнцем в десятом — это человек, для которого слово и мысль сплавлены с идентичностью. Вы не просто занимаетесь журналистикой. Вы — журналист. Это разница.

Что-то в этом было верным. Он помнил, как однажды, во время очередного кризиса, когда Марина снова предлагала ему рассмотреть более стабильную работу — корпоративную, какую-нибудь PR-службу за приличные деньги — он прошёл два собеседования, получил предложение, пришёл домой и просто не смог написать согласие. Сидел перед экраном час, потом закрыл компьютер. Не смог. Не потому, что денег было достаточно — денег как раз не было. А потому что что-то внутри остановило, как стена. Марина тогда не разговаривала с ним три дня.

— Есть транзиты, которые будут активировать ваш второй дом в ближайшие годы, — сказала Вера Николаевна. — Уран вошёл в Телец — это уже началось, с 2018 года. Он будет там до 2026-го. Уран приносит неожиданные изменения. Для вашего второго дома это значит возможные нестандартные источники дохода, которые вы не планировали. Новые форматы работы, новые каналы. Что-то придёт оттуда, откуда не ждёте.

Алексей вспомнил статью, которую ему предложили написать для нового интернет-издания два месяца назад. Он тогда взялся без энтузиазма — казалось, странная площадка, непонятный формат. Но гонорар заплатили быстро и без лишних вопросов, попросили ещё. Сейчас это уже был постоянный, пусть и небольшой, ручеёк.

— Может, уже, — сказал он.

— Значит, началось. — Она кивнула. — И ещё одно, — добавила она, доставая другой лист, — в апреле 2022 года будет солнечное затмение в Тельце. Оно ляжет прямо на куспид вашего второго дома. Затмения — это точки перехода, иногда резкого. Что-то изменится в финансовой теме. Я не знаю, что именно, это карта не говорит. Но говорит изменится.

Алексей смотрел на отметку на листе. Апрель 2022-го. Три года.

— Мне стоит готовиться?

— Вам стоит просто знать, — сказала Вера Николаевна. — Готовиться в вашем случае — это значит когда придёт возможность, не отвергать её только потому что она непривычна. Пустой второй дом склонен игнорировать денежные предложения, потому что они просто не попадают в фокус внимания. Попробуйте замечать.

Она встала, давая понять, что время заканчивается. Алексей тоже встал. Взял со стола карту, посмотрел на неё ещё раз — на пустой сектор, на Меркурий в десятом, на весь этот чертёж, якобы описывающий его жизнь.

— Можно её забрать?

— Конечно. Она ваша.

Он свернул лист. Спросил, сколько должен. Заплатил. Пожал руку. Вышел в коридор.

Спускаясь по лестнице — снова поскрипывающей, снова пахнущей кошками и старым деревом, — он достал телефон. Сообщение от Марины. Ты снова взял из общего? Он открыл её и написал, Прости. Поговорим вечером. Убрал телефон.

На улице было почти жарко. Апрельское солнце в Москве всегда обманывает — воздух ещё холодный, а свет уже летний. Алексей остановился на тротуаре и посмотрел вверх, небо было чистым, без единого облака, голубым с той насыщенностью, которая бывает только в середине апреля, когда зима уже ушла, а пыль ещё не поднялась.

Где-то там, в этом голубом, двигался Меркурий. Быстрый, ближайший к Солнцу, делающий оборот за восемьдесят восемь земных дней. Посланник, переводчик, переносчик слов между мирами. Алексей знал теперь, что в момент его рождения эта планета стояла в доме карьеры, рядом с Солнцем, — и что именно это, по мнению астрологии, объясняло что-то существенное в его устройстве.

Он не знал, верить ли в это.

Но что-то внутри — не планета, не дом, а что-то более простое — сказало ну, допустим.

Он пошёл на метро. Карта лежала во внутреннем кармане пиджака, сложенная пополам.

Второй дом был пустым.

И это, наверное, что-то значило.

Дома Марина ждала его на кухне. Она не сидела в демонстративной позе ожидания — просто готовила, помешивала что-то в кастрюле, и только по напряжению в спине было понятно, что разговор будет.

Алексей снял пальто, прошёл, сел к столу. Пахло луком и лавровым листом.

— Я взял, — сказал он. — На курсы Антону. Там была скидка только до понедельника, ты была на работе, я не успел спросить. Прости.

Она не обернулась сразу. Помешала ещё раз.

— Это не в том деньги вопрос, — сказала наконец.

— Я знаю.

— Не в том. — Она повернулась. — Лёш, мы копим три года. Три года. Ты знаешь, что там лежит и зачем. И ты просто берёшь.

— Антон хотел на эти курсы.

— Антон хотел! А ты подумал, как это работает? Ты подумал — мой сын хочет, значит, деньги должны появиться? Они не появляются сами. Их кто-то откладывает. Я откладываю. По три тысячи в месяц. По пять, если могу.

Алексей молчал. Он хотел сказать, но курсы действительно важны, Антон давно просил, это хорошие курсы по программированию, они дадут ему навык на всю жизнь. Он хотел сказать это, но понимал, что это будет не ответ на то, о чём говорит Марина.

— Я вечером переведу обратно, — сказал он. — У меня сейчас за статью должны заплатить.

— Должны. — Она кивнула. — Должны. Заплатят, ты переведёшь. Но через месяц опять что-то случится. Через два месяца снова. Лёша, это же паттерн. Это двадцать лет паттерн.

— Я был сегодня у астролога, — сказал он.

Пауза.

— Что?

— Наташа порекомендовала. Я сходил.

Марина смотрела на него секунду, потом отвернулась к плите. Выключила огонь.

— И что?

— Она сказала, что у меня пустой второй дом. Это — в натальной карте. Означает, что у меня нет врождённой фиксации на деньгах. Нет внутреннего мотива копить.

— Лёша, — очень тихо сказала Марина.

— Я не говорю, что это оправдание. Я просто рассказываю, что было.

— Ты потратил деньги на то, чтобы тебе объяснили, почему у тебя нет денег?

— Нет. Я потратил... — Он остановился. — Ну да. В общем-то, так.

Марина вдруг засмеялась. Коротко, почти невольно — то, что называют смехом сквозь слёзы, хотя слёз не было. Просто что-то не выдержало.

— Боже мой, — сказала она.

— Она сказала, что деньги всё равно приходят, — добавил он. — Через работу. Через то, что мне интересно.

— Я знаю, что через работу. Приходят. А потом уходят, — сказала Марина. — Приходят и уходят. Потому что ты их не держишь. Ни руками, ни головой. Я это знаю уже двадцать лет, Лёша. Мне для этого не нужна была карта.