Жасмин Мас – Враг императора (страница 20)

Что, простите? Я перекинула нож из руки в руку. Я покажу ему, на что способна девчонка.

Раздался вздох.

— Вы оба ненормальные.

Блейк развернулся и бросился прочь.

— Теперь можно смотреть, Зора? — пропел Сквайр.

— Пока нет, — ответила я. — Я почти закончила преподносить ему урок…

Его нога резко взметнулась, подсекая мою. Воздух с силой вырвался из лёгких, когда он всем весом обрушился на меня. Острые зубы прижались к моей яремной вене. Я приставила нож к основанию его шеи и надавила.

— Отпусти меня, — прошептала я в ужасе, слишком остро ощущая, как его зубы всё глубже впиваются в чувствительную кожу моего горла.

Он терзает меня.

Он довольно застонал и впился зубами ещё сильнее. Я закричала.

Ледяная вода переливалась через край моста, окатывая нас мелкими брызгами.

Раздался влажный хлопок, когда он отстранился, и его язык медленно скользнул по пульсирующей ране. Дрожь пробрала меня, когда он прошептал странное слово прямо в чувствительную кожу. За глазами пульсировала боль. Охваченная клаустрофобией, я оттолкнула его, пинаясь и нанося удары, отползая назад, пока шею не обожгла новая вспышка боли.

Ухватившись за ледяные перила, я поднялась на ноги и прижала одну руку к окровавленному горлу.

Он всё ещё стоял на четвереньках, опустив голову и подняв глаза. Его исполненный ненависти взгляд был прикован ко мне. Белки глаз выступали особенно ярко, светясь на фоне тёмных впадин под глазами. Злой, мерзкий мальчишка. Он лениво провёл тыльной стороной ладони по окровавленным губам, высунув язык.

— О… Зора Равенал, — почти промурлыкал он, пока мост мягко покачивался под нами. Его тяжёлая меховая накидка съехала набок, а зубы были покрыты алой кровью. — Как восхитительно… Какое судьбоносное развитие событий. Ты гораздо больше, чем я мог когда-либо предположить.

Он снова облизнул губы, и лицо его преобразилось от благоговения, когда он намеренно пополз ко мне. Чёрный цвет поглотил радужки, а зрачки неестественно расширились.

Я опустила пальцы от израненного горла: на коже остались отпечатки плоских зубов, покрытые застывшей слюной. Его зубы отпечатались на моей коже. Меня передёрнуло от отвращения и глубокого беспокойства.

Он резко вскинул руку и указал на меня.

Из его пальцев вырвались серебристые нити. Какого чёрта? Над головой потемнели тучи. Магия обрушилась на меня будто со всех сторон одновременно, снежные вихри заметались вокруг. Я едва могла что-либо видеть. Не в силах сопротивляться сокрушительной силе, я отчаянно царапала горло.

Он грациозно поднялся.

Я рухнула на колени.

Тучи закружились, а вода, разбрызгивавшаяся поверх перил, превращалась в лёд.

Наклонившись вперёд сквозь метель, он крепко схватил меня за подбородок одной рукой и мрачно прошептал что-то на другом языке. Другой рукой он провёл по моему горлу, большим пальцем скользнув по кровоточащим следам от собственных зубов. Острая боль пронзила кожу.

Он убрал руку и спрятал её за спиной, а щёки его залились румянцем.

— Я не должен был этого делать, — покачал он головой, словно только что пришёл в себя. — Прошу прощения за… — он жадно уставился на рану у меня на шее, — …мою невоздержанность.

Он серьёзно? Я судорожно втянула воздух, всё ещё пытаясь дышать. Мост закачался сильнее, пока его магия продолжала обрушиваться на меня. Повсюду раздавался плеск. Он был одновременно везде и нигде.

— Идём со мной, обратно в Азот. — Его голос опустился до шёпота, когда он приблизился настолько, что я могла различить каждую светлую ресницу, на кончиках которой таял снег. Говорят, глаза — зеркало души. Его были мёртвыми. В глубине их ненависти уже разворачивались будущие массовые убийства.

Спасти мир. От него.

Я со всей силы врезала кулаком ему между ног. Он с глухим стоном рухнул на колени, схватившись за пах. Буря прекратилась, видимость восстановилась. Одним стремительным движением я вскочила на ноги, схватила его за чёрные как чернила волосы и запрокинула ему голову. Он попытался подняться, но я оказалась сильнее.

— Я никогда не пойду никуда с таким мерзавцем, как ты, — хрипло произнесла я, наслаждаясь тем, что стою выше него.

— Ты не это имеешь в виду.

Я сильнее дёрнула его за волосы.

— Никогда в жизни я не говорила ничего более искреннего.

— Лгунья!

— Это правда. — Я умела читать животных и чувствовать их намерения. Он хотел сжечь весь мир дотла. — Ты отвратителен.

Уголок его губ приподнялся в ухмылке, подтверждая мои подозрения. Его глаза стали пустыми, лишёнными эмоций, словно он сбросил маску учтивости и показал мне своё настоящее, неисправимо порочное лицо. Я приставила зазубренное лезвие кинжала к его горлу. Ледяные вены выступили на коже, словно сами просили перерезать их.

Правило выживания: Сначала убей. О последствиях беспокойся потом.

Я прижала лезвие к его коже, удерживая его на месте. Он улыбнулся, запрокинув голову, словно ему нравилось находиться в моей власти.

— Моим первым официальным поступком, — прошептал он хриплым голосом, — будет разрушить твою жалкую жизнь крепостной, Равенал. Это доставит мне величайшее удовольствие.

— Нет. Ты к тому времени будешь давно мёртв, — прошептала я, не сомневаясь в своих словах, дёрнув его за волосы и сильнее вдавив лезвие.

Мир окутала тишина, а ветер нёс с собой зловещий шёпот. Гул стремительной реки усилился, пальцы покалывало, а голову пронзала пульсирующая боль. Я много раз перерезала животным горло, и сейчас ничего не изменилось. Правда?

Мост заскрипел и застонал, раскачиваясь под нами.

— Не существует уголка Антихтона, — веско произнёс он, — где ты могла бы от меня спрятаться. Я найду тебя каждый раз. Твоя судьба уже предрешена.

Я глубже вдохнула, и его порочный запах обжёг мои лёгкие: Взрывались атомные бомбы. Кровь падала с неба, словно проклятый дождь. Жуткая тишина сковала мир, континенты лежали в руинах.

Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Я надавила ножом, прорезая кожу его бледного горла и выпуская кровь. Сегодня он умрёт.

— Нет, Зора! — мама оттащила меня от мальчишки, от которого пахло резней. — Какого чёрта ты делаешь? — отчаянно спросила она, разворачивая меня к себе.

— Почему ты здесь, за пределами Коммуны? — Здесь ей было небезопасно. Она не смогла бы защититься от нападения лютого медведя. Технически Блейк тоже не смог бы, но с его безвременной кончиной я уже смирилась.

— Аврора с ума сходила, пытаясь тебя найти, а Блейк прибежал обратно в слезах, — запыхавшись, произнесла мама. Голос был тонким из-за астмы. Наверное, она бежала сюда из самой Коммуны.

— Почему все так волнуются? — искренне недоумевала я, глядя на странного, исполненного ненависти мальчишку, который хмуро стряхивал снег с колен. Я должна была его убить.

— Разве ты не слышала? — прошептала мама мне на ухо. — Сегодня Маршал встречается с Империей в нашей Коммуне для мирных переговоров.

«Демократические газеты», которые регулярно доставляли почтовые лютые соколы, недавно повысили уровень угрозы Штормовых войн до пятого: насилие неизбежно.

Я вспомнила, что читала о саммите на Севере, призванном сохранить распадающиеся Мирные соглашения. Отчаянная последняя попытка умилостивить кровожадную Империю. Их непредсказуемые атаки с помощью штормовой магии уже опустошили часть Вестмера, а без поставок продовольствия с Юга голод становился всё более распространённым.

Но проблема заключалась в том, что со злом нельзя договориться.

Поговаривали, что Верховный Император Александер Справедливый находится при смерти. Его наследник, кронпринц, должен был унаследовать Империю Драконис.

Принц ещё не достиг магической зрелости. Он ещё не обрёл свою силу Королевского мага в полной мере, но в Коммуне уже начали со страхом произносить его имя. Его репутация жестокого человека опережала его самого.

Верховный принц Александер.

Странные бесцветные глаза вспыхнули магией, когда пятнадцатилетний мальчик в дорогих мехах взглянул на меня с безупречно выправленной, изысканной осанкой.

Это он.

Самый первый Император Драконисийской империи — могущественный Королевский Маг Хризтоф Безумный — прославился своим безумием и уникальными переливчатыми глазами, которые унаследовали все его потомки.

Этот род был известен своей жестокостью, магической силой, враждебностью и чрезмерной любовью к насилию. Они были чудовищами даже среди скрытной элиты Азота — смертоносных Королевских магов. Вот почти всё, что жители Вестмера знали об Империи.

А теперь передо мной стоял принц Александер со знаменитыми императорскими глазами и думал, что я добровольно пойду за ним — за воинственным завоевателем, который хотел покорить Вестмер и снова поработить всех нас. Именно из-за него я не ела уже два дня.

Я бросилась на него.

— Нет! — закричала мама, пытаясь удержать меня. Я боролась сильнее, вырываясь из её рук. Я должна спасти мир от него.

— Пожалуйста, я не могу тебя потерять, — прошептала мама мне за спиной.