Жасмин Мас – Враг императора (страница 22)

День прошёл в тумане насилия.

Теперь в окно лился бледный лунный свет, отбрасывая по спальне тени, похожие на клыки. Спина ныла. Я сидела неподвижно на деревянном стуле, который перетащила в угол напротив уборной. Регулятор лежал на подлокотнике, направленный туда, где Тарантул развалился на своей кровати. Сквайр мирно спал у меня на коленях, пока я переворачивала страницу книги, даже не глядя вниз. Между пальцами нервно вращалось перо.

Тарантул лениво откинулся на изголовье, тоже держа в руках раскрытую книгу, и не сводил с меня глаз. Никогда ещё двое читающих людей не были столь опасны. Каждый шелест страницы отзывался у меня вдоль позвоночника остриём ножа, и я молилась древнему богу даровать мне сил перед лицом зла.

— «Любить и умереть», — произнёс он, и низкий бархатистый голос прорезал напряжённую тишину. — Не думал, что ты из тех плаксивых романтиков.

Я подняла книгу повыше и резко повернула её, словно оружие, чтобы он мог прочитать полное название.

— А, — произнёс он. — «Любить и умереть: руководство охотника по выживанию в дикой природе».

Он склонил голову набок, будто пытался разгадать сложную загадку.

— О чём она?

— Не знаю, — невозмутимо ответила я. — Я не умею читать.

Он улыбнулся, и улыбка эта не сулила ничего хорошего.

Подняв свою книгу, он показал мне обложку: «Кредо королей и виды демократий». Исторический труд о политике Вестмера — до невозможности мужской, невероятно скучный и украденный из моей стопки. Я читала его исключительно, как снотворное.

Ему бы такое точно понравилось.

Я закатила глаза и снова уткнулась в свою книгу.

На странице подробно описывался пятнадцатиступенчатый процесс забоя, разделки и запекания кабана. На узких полях я исписала почти всё свободное место любимыми стихами, тщательно подбирая каждое к той нравственной дилемме, которая возникала на очередном этапе добычи.

Размышления об этике охоты приносили мне покой. Нельзя просто убить животное и уйти. Нужно посидеть рядом, поклониться лесу и поблагодарить вселенную за её дары.

Машинально я вывела между строк: Выполни задание. Выполни задание. Выполни задание.

— Знаешь… — медленно произнёс Тарантул с той самоуверенной интонацией человека, который сейчас собирается сказать нечто исключительно оскорбительное. — Жители Срединных земель на этой базе считают тебя дикаркой. И чтение подобной низкопробной литературы совсем не помогает. — Он тихо усмехнулся без капли веселья. — Могу порекомендовать тебе пару книг. Так сказать… просветить.

Я мысленно досчитала до десяти. Ещё хоть один человек назовет меня дурой…

Он медленно захлопнул книгу, оставив длинный средний палец между страницами, чтобы не потерять место. Его ладонь полностью закрывала обложку. Он держал книгу нарочито двусмысленно, а положение пальца выглядело до неприличия непристойным. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том самом пальце…

Нет. Даже не начинай.

— Не разговаривай со мной.

Жар бросился мне в лицо. Он неторопливо вытащил палец из книги и положил её на подушку.

— Я иду в уборную.

— Мне всё равно. Я сказала — не разговаривай.

Он кивнул на регулятор.

— Просто предупреждаю. Я знаю, как ты любишь злоупотреблять своей властью.

Матрас громко скрипнул, когда он поднялся. Вокруг него закружилась штормовая магия, мерцая, словно россыпь блёсток. Его тень накрыла половину комнаты, включая меня. Я подняла регулятор повыше. Он скользнул по нему взглядом и неспешно пересёк комнату, остановившись прямо перед моим стулом.

Совсем медленно он наклонился, пока наши лица не оказались на одном уровне, а регулятор упёрся в слово ОПАСНОСТЬ, выведенное у него на груди. Правая ладонь легла сразу на обе страницы моей раскрытой книги.

— Когда я избавлюсь от этого проклятого ошейника… — голос стал хриплым, почти неразборчивым, пока он нависал так близко, что мог бы убить меня одним движением, — …я познакомлю тебя с такой разновидностью мучений… настолько личных…

Щёлк.

Его тело дёрнулось от разряда. Стиснув зубы, он рухнул на одно колено. Не моргая. Не отводя взгляда. Он вцепился в подлокотники моего стула и подался вперёд, запирая меня между своими руками. По дереву пробежало напряжение, слегка ударив током и меня.

Туман расползся по полу сизой дымкой, собираясь в тонкие щупальца. Они потянулись к ошейнику и регулятору.

Я убавила мощность.

Тарантул поднялся, медленно распрямляясь во весь рост. Мышцы под кожей напряглись. Бросив на меня последний взгляд, полный ненависти, он тяжело зашагал в уборную и с грохотом захлопнул дверь. Через секунду распахнул её снова — словно вспомнил, что его единственное предназначение в жизни заключается в том, чтобы меня мучить. По комнате разнёсся громкий звук его мочеиспускания.

— Какая утончённость, — крикнула я, стараясь скрыть тревогу. — Просто образец настоящего джентльмена. Тебе явно есть чему меня научить.

Дверь снова захлопнулась.

Зашумела вода.

Секунды растягивались в минуты.

Он слишком долго мыл руки. Он что, делает из зубной щётки заточку? Чёрт, мне тоже нужно заточить свою. Время шло, а он всё не выходил.

— Ты там в унитаз свалился? — спросила я, передразнивая его акцент с нарочитой беспечностью.

Сквайр сонно приоткрыл один жёлтый глаз у меня на коленях.

— Нет. Я здесь, — тихо ухнул он.

— Не ты, дорогой.

Он снова свернулся клубочком и мгновенно уснул.

— А твой отец учил тебя хорошим манерам? — насмешливо прокричал Тарантул, отчётливо выговаривая современное слово. На его губах оно звучало непривычно.

— Нет. — Я перевернула страницу. — Я никогда его не знала.

Дверь распахнулась. Тарантул вышел из уборной, картинно принюхался, затем тщательно расправил и заправил простыни, будто кровать не соответствовала его высоким стандартам. Элегантно усевшись, он снова лениво прислонился к изголовью. Под его пристальным взглядом кожу на моём лице закололо.

Я завершу задание. Перо с силой царапнуло бумагу, пока я готовилась к очередной порции его мерзостей.

— Наверное, это и к лучшему… ради твоего отца, — медленно произнёс он. — Упрямая дочь… ни единого намёка на женственность. Любому мужчине пришлось бы изрядно помучиться, пытаясь тебя обуздать.

Я захлопнула книгу.

— Правда? — тихо сказала я. — Уверена, мужчина, которого Империя вытащила из собственного дома, разлучила с беременной женой и, скорее всего, безжалостно казнила, стыдился бы дочери, способной позаботиться о скорбящей вдове.

Челюсть Тарантула напряглась. Я поднялась и, сама не заметила, как нависла над его кроватью, направляя регулятор прямо ему в татуированное лицо.

Он покачал головой.

— Империя не берёт заложников.

— Скажи это человеку, которого посреди ночи увели из собственного дома… и который так никогда и не вернулся.

Его взгляд стал ледяным.

— Или… твой отец просто хотел сбежать от твоей беременной гарпии-ма…

Я вцепилась пальцами в его кудри и с силой запрокинула ему голову.

Из его груди вырвался хриплый, гортанный стон. Он вздрогнул, а в глазах сверкнуло чувство, подозрительно похожее на… удовольствие. Этого не может быть.

Электричество покалывало кончики моих пальцев, но на фоне жгучей ярости я почти не чувствовала боли.

Он медленно облизнул губы, и слюна тихо зашипела.

— Скажи ещё хоть слово о моей маме.

Я дёрнула его за волосы ещё сильнее, притягивая ближе, и прошептала ему в губы:

— И ты узнаешь, насколько дикой я могу быть.

Клыки сверкнули, когда он растянул губы в садистской улыбке.