Жасмин Мас – Враг императора (страница 15)

Четыре стены словно сжимались вокруг нас. Два зверя в одной клетке. Осколки лунного света прорезали густую черноту, отражаясь на гладкой платиновой маске.

Никто из нас не сомкнул глаз ни на секунду. Взаимное, яростное упрямство. Чем сильнее я желала, чтобы он заснул, тем напряжённее он становился, и тем ярче горели его настороженные глаза.

Не имея книги, которой можно было бы занять руки, я начала постукивать ногтями друг о друга.

Он указал на меня, его длинная рука почти пересекла расстояние между нашими кроватями, а с пальца, словно дым, потянулась магия.

— Осторожно, — угрожающе произнёс он, и в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Райз был прав, — сказала я, желая стереть с его лица эту самодовольную улыбку. — Ты и правда кастрирован.

— Ты необразованна и невоспитанна, нападаешь на тех, кто выше тебя по положению. — От ярости его акцент стал ещё резче. Он указал на книгу, лежавшую на полу. — Какая же ты несносная девчонка. Неужели в этой выгребной яме, которую вы называете континентом, не существует такого понятия, как образова…

— Не называй меня тупой!

Я впервые повернула регулятор.

Тарантула скрутило прямо на кровати. Голубые искры запрыгали по телу, цепи с грохотом ударились о металл. Из приоткрытых губ вырвались сдавленные стоны, всё его тело натянулось струной. Только чудовище могло создать такой ошейник. Хочу расцеловать инженера.

Густые голубые нити Тумана поднялись с пола и устремились к ошейнику. Я убавила напряжение. Туман отступил. Комнату наполнило его тяжёлое, болезненное дыхание.

— Не называй меня тупой, — повторила я.

Его рука метнулась вперёд. Серебро взорвалось в ладони.

Порыв ветра ударил в меня, коса хлестнула по лицу. Штормовая магия впечатала меня в кровать, раскинув руки в стороны. Металл больно врезался в ладонь, где лежал регулятор. Я не могла пошевелить пальцами — все пять были растопырены и намертво прижаты невидимой силой.

И это он ещё «кастрирован»?

Давление беспощадного ветра усиливалось. Я беззвучно закричала от паники, глаза защипало от слёз, пока серебристые потоки хлестали меня со всех сторон. Простыни с громкими хлопками били о стену. Я сосредоточилась лишь на одном — дотянуться до регулятора. Мир начал темнеть.

— Ну как тебе такое? — самодовольно спросил он. — Несносная…

Я рванула мизинец сквозь сопротивление магии и коснулась металла. Регулятор повернулся до упора. Тарантул разразился отборной бранью, колотя кулаками по кровати и пиная стену, пока электрическое представление начиналось заново. Всего в нескольких дюймах от меня на его шее вздулись сухожилия, а паучьи лапы дёргались вдоль челюсти. Он судорожно закашлялся, когда ослепительные искры зашипели в ночной темноте.

Мы страдали вместе. Долго. Мучительно.

Туман снова сгустился. Голубые полосы поднялись с пола, постепенно обретая форму.

Ледяной ветер медленно рассеялся — он потерял контроль над магией. Я выключила ток и судорожно схватилась за грудь, едва веря облегчению.

— Извинись за то, что назвал меня тупой.

Он тяжело выдохнул.

— Нет. — Затем хрипло кашлянул. — Я не стану лгать.

Устройство лежало у моего бешено колотящегося сердца, пока я тщетно пыталась успокоить мысли. Со злом невозможно договориться. Чудовище невозможно приручить.

Я выполню своё задание.

Я обязана выполнить своё задание.

Я не проиграю.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

— Ты отвратительный, жестокий ублюдок, — прошептала я, потирая ноющие, покрытые синяками рёбра.

Он обращался со своей силой как с молотом.

— Говорит бессердечная, пытающая меня дрянь, — с отвращением бросил он. Ненависть между нами стала почти осязаемой. Она покалывала язык.

Напряжённые часы тянулись в беспокойной враждебности, пока никто из нас не желал уступать.

Когда золотистая дымка рассвета просочилась в окно, а Сквайр огласил утро своей страстной, громкой и совершенно фальшивой песней, ничего не изменилось.

Тарантул перестал притворяться, что моргает, ещё несколько часов назад, а моё зрение расплывалось лишь потому, что я отказывалась отвести взгляд. Хищнику всегда нужно смотреть в глаза. Всегда. Даже если кажется, что ты умираешь.

На месте сердца искрился взъерошенный клубок нервов, пока я размышляла, не натянуть ли одеяло на голову. Я хотела сделать вид, что всё в порядке. Хотела сказать Маршалу, что слишком слаба. Хотела отказаться.

Я хочу бросить свой долг.

Свернувшись на боку, я подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше и спрятаться от собственной трусости.

Тарантул тихо хмыкнул.

Собрав весь свой страх и притворившись, что это храбрость, я выскочила из кровати, схватила регулятор и бросилась в смежную ванную, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Правило выживания: Единственный способ преодолеть опасность — продолжать идти сквозь неё. Не останавливайся.

Брызнув холодной водой себе в лицо, а затем Сквайру, я наскоро почистила зубы. Мне стоило огромных усилий не смотреть на вторую косметичку у раковины — ту, что была набита мужскими принадлежностями. Почему ему вообще выдали туалетные принадлежности?

Дверь скрипнула, цепи звякнули. Я резко обернулась, сдавленно вскрикнув, и вскинула регулятор перед собой, как щит.

Тарантул поднял руки в жесте капитуляции.

Сквайр пронзительно заверещал у меня на плече.

Ноздри Тарантула раздулись, пока он мрачно смотрел на нас сверху вниз. Долгие секунды тянулись в тишине. Его взгляд задержался на шрамах у меня на лице, особенно на серебристом, пересекавшем уголок губ.

— У тебя зубная паста на подбородке, — холодно произнёс он. Но кончики его ушей вспыхнули алым, выдавая раздражение.

Я поспешно вытерла лицо, внезапно почувствовав себя совершенно выбитой из колеи.

Его губы тронула улыбка.

— Попалась. Заставил тебя проверить.

Грязный обманщик. Я угрожающе подняла регулятор.

— Осторожнее, — предупредил он. — Когда-нибудь я не буду носить ошейник.

Его голос стал ниже на целую октаву, пока он теснил меня всё глубже в ванную, пока мои колени не ударились о унитаз.

— И тогда ты останешься беззащитной перед моим гневом.

Длинные изящные пальцы поднялись и насмешливо щёлкнули по кончику моей косы.

— Ты, — прошептал он, — в смертельной опасности.

По его щекам разлился румянец, скрывшись под краем маски. Он сделал ещё шаг ближе. От него исходили жар тела и магия. В его глазах вспыхнул странный переливчатый блеск. Солнечный свет, танцующий на обнажённом снегу. В нос ударил мужской аромат — резкий, опасный: тёмная вишня, смешанная с… непомерным самомнением?

Я изо всех сил старалась не вдыхать его.

Его ресницы дрогнули, когда он опустил взгляд на костяной кинжал, который я прижала к его груди. Я всегда спала с ним в ножнах на бедре.

— Осторожнее, — сказала я, копируя его низкий голос. — Я убивала тварей куда опаснее тебя.

Он наклонился ещё ближе, сам насаживаясь грудью на лезвие, и медленно провёл языком по верхним зубам.

— Во всём Антихтоне нет зверя свирепее меня. Потому что ради желаемого я пойду на… что угодно.

По спине пробежал ледяной пот. Он говорил абсолютно серьёзно.

Я сильнее вдавила лезвие в ткань его комбинезона, отчаянно желая причинить ему боль, и попыталась отступить, чтобы снова суметь дышать. Пальцы закололо. Серебро собралось вокруг клинка и потекло с его груди прямо на мою кожу.

Мы оба уставились туда, где между нами закручивалась штормовая магия.