Жасмин Мас – Враг императора (страница 14)

— В любое время, когда я вам понадоблюсь… — Райз снова поклонился. — Я с радостью послужу.

Он развернулся и ушёл. Элла кивнула мне, помогая Акселю повернуться и направиться обратно в их комнату.

Проходя мимо, Аксель смерил чудовище злобным взглядом, но Тарантул, казалось, этого даже не заметил. Он не сводил глаз с меня. Всё ещё не моргая.

Тарантул издал мрачный звук, лёжа на полу и глядя на меня со злым блеском в глазах.

— Спасибо, Райз, — произнёс он с писклявой насмешкой.

— Я ненавижу в тебе всё.

Я влетела в комнату и захлопнула дверь перед его лицом. Затем снова открыла и захлопнула ещё сильнее — чтобы он точно понял намёк.

Снаружи Тарантул что-то прорычал, но я ничего не разобрала из-за гула в ушах. Я сползла по двери, обхватила руками колени и принялась раскачиваться. Слёзы затуманили взгляд.

Я не смогу выполнить задание.

Я не смогу выполнить задание.

Я не смогу выполнить задание.

Сможешь.

На четвереньках я доползла до сумки, где хранились все мои вещи: книги, заточенные вручную кинжалы из костей лютых зверей и несколько безделушек.

Я отчаянно искала самую тонкую книгу с цветочным золотым тиснением на обложке. Ту, которую импульсивно украла из комнаты мамы в день своего ухода, когда отправилась спасать её, потому что не могла представить, что останусь без хоть какого-то кусочка мамы рядом. Мамин дневник. Она велела мне никогда его не читать, и я до сих пор не нарушила обещание.

Сев на пол, я прижала его к груди.

Через несколько минут, испугавшись, что он попытается войти, я решила убрать дневник обратно. Но стоило мне засунуть его в сумку, как страницы сами раскрылись. Я замерла. Они были исписаны странным, нечитаемым языком, в котором то и дело встречались x, z и y.

Я подняла книгу к свету из окна.

Из неё выпала маленькая карточка. На меня смотрел портрет невероятно красивого мужчины. Поразительно бледный, с короткими светлыми волосами, миндалевидными кристально-голубыми глазами и татуировкой уробороса вокруг правого глаза — змей, кусающий собственный хвост и замыкающий в бесконечность. На нём была полностью чёрная одежда, а от него исходила опасность, ощутимая даже на двухмерном изображении. Но хуже всего было другое — глаза убийцы.

Я перевернула фотографию.

В моём чёрном, проклятом сердце нет ничего, кроме тебя.

Моя любовь шире океана и яростнее любой бури.

Каждый день я просыпаюсь и тону в тебе.

Мама почти никогда не говорила о моём отце и о том ужасном дне, когда он исчез, пока она была беременна мной. Несколько раз, когда она шёпотом рассказывала о нём, она называла моего отца тёмным и красивым. Говорила, что у нас одинаковые глаза. Мои были светло-янтарными — совсем не такими, как жестокий голубой взгляд этого мужчины.

Мы не были родственниками. Он был всего лишь мимолётным увлечением из прошлого, ещё до того, как она встретила моего отца. Незнакомец.

Я осторожно перелистывала книгу, пока не остановилась на странице со странными символами.

Маршал сказала, что у Королевских магов может быть одна из трёх разновидностей штормовой магии: снег, ветер и вода. Здесь были изображены все три этих символа, а также огонь и молния. Нет. Этого не может быть. Неужели это была какая-то… иерархия сил магии шторма Королевских магов?

Глубоко встревоженная, я осторожно закрыла дневник, спрятала его внутрь другой, более крупной книги, сунула обе в сумку, а затем убрала всё под кровать.

Старейшины Северной коммуны всегда предупреждали, что тяжёлые времена превращают хороших людей в чудовищ, но никогда не говорили, во что они превращают женщин. И у меня было очень плохое предчувствие, что Тарантул собирается сделать из меня нечто гораздо худшее.

4

СТАДИЯ ГОРЯ: ОТРИЦАНИЕ

Устроившись напротив меня, Тарантул спросил:

— Что… ты читаешь?

Его голос был низким, хриплым, похожим на предупреждающее рычание лютого волка. Сплошная угроза, замаскированная под ленивую непринуждённость.

В мою и без того тесную комнату внесли вторую кровать. Узкие койки стояли друг напротив друга у противоположных стен — всего на расстоянии вытянутой руки. Их изголовья обрамляли большое окно, под которым примостилась маленькая прикроватная тумбочка.

Я слышала каждый миг, когда его вдох покидал лёгкие, пока Тарантул молча изучал меня. Наручники поблёскивали на запястьях и лодыжках, а бриллианты на ошейнике ловили лунный свет.

Сквайр похрапывал рядом, наполовину зарывшись под одеяло, будто в мире не существовало ни единой заботы.

Тарантул был достаточно близко, чтобы дотянуться и задушить меня. Достаточно близко, чтобы нанести смертельный удар. Достаточно близко, чтобы прошептать угрозу — и я бы её услышала. Достаточно близко, чтобы умереть от его руки. Достаточно близко, чтобы коснуться. Достаточно близко, чтобы растерзать. Достаточно близко, чтобы услышать, если я разрыдаюсь, уткнувшись лицом в подушку.

Я крепче прижала к груди сборник стихов.

— Не твоё дело.

В тишине спальни мой голос прозвучал слишком неуверенно. Слишком слабо.

— Не нужно притворяться. — Он усмехнулся, закинув руку за голову; ткань натянулась на напряжённом бицепсе. — Уровень грамотности в Вестмере удручающе ничтожен. Печальное царство идиотизма.

Я медленно опустила книгу.

— Прости… что?

— Ты ужасно страдаешь, бедная неграмотная крестьянка, — протянул он, нарочито перейдя на современное местоимение. На его языке оно звучало странно, будто он пытался казаться кем-то другим.

Не вышло.

— Не смей меня так называть, — сказала я, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Бедной крепостной? Это то, кто ты есть. Хочешь, я почитаю тебе книгу перед сном? Я к твоим нищенским услугам.

Шлёп.

Книга раскрылась веером прямо о его массивный череп и, трепеща страницами, упала на пол.

Магия шипела, клубясь паром над его плечами и серебристой дымкой рассеиваясь в тёмной ночи. Он недоверчиво коснулся лба.

— Ты… не… бросила в меня книгу.

— Но я не умею читать. Для чего ещё мне её использовать? Разве это не оружие?

Он медленно моргнул.

— Я распознаю сарказм.

— А я распознаю самовлюблённую, напыщенную свинью.

Он лениво улыбнулся, словно я только что сделала ему комплимент.

Солнце зашло несколько часов назад, и до рассвета оставалось ещё столько же.

Наша первая ночь вместе. Темнота расползалась вокруг его тела, тени множились, переползая по комнате. Зло расцветало ночью, а Тарантул был его идеальным воплощением. Ни человек, ни вещь, ни сама природа не смогли бы меня спасти.

Не от него.

— Зачем, во имя проклятия, ты рискнула жизнью на Железном ритуале? — внезапно спросил он.

Я оскалилась.

— Разве не очевидно? Я собираюсь уничтожить тебя.

От его взгляда можно было умереть.