Жасмин Мас – Враг императора (страница 12)

— Говорят, он согласился в обмен на какую-то сделку. На помилование. — Он покачал головой. — Я тоже не верю. — Бриллианты ослабляют его магию, но не подавляют её полностью. Так что формально он всё ещё способен использовать достаточно силы, чтобы… тренировать тебя.

— Но мы будем рядом, — мягко добавила Элла. — Ты не останешься с ним один на один.

— Он уже в твоей комнате, — сказал Аксель. — Ждёт тебя.

Он указал на мою дверь. Время стало вязким, как патока. Я медленно пошла по белому коридору, не сводя взгляда с дверной ручки. Почему-то я не могла поднять руку. Дверь открылась сама. Яркий утренний свет сиял вокруг возвышающегося силуэта. Резкий порыв ветра отбросил мои волосы назад.

— Привет, соплячка… или, может быть… напарница. — Знакомый дерзкий акцент изуродовал произнесённые слова.

Убийца Авроры.

— О нет, паучья шлюха, — пронзительно взвизгнул Сквайр, прячась за моей косой (вполне справедливо).

Виновник моей скорой смерти непринуждённо прислонился к дверному косяку, почти полностью загораживая собой вход в мою комнату. По его ненавистному лицу расползалась бирюзовая татуировка в виде паука. От него пахло разлагающейся плотью, кровью и… Я глубже втянула воздух. Полным отсутствием надежды.

Я попятилась по коридору, задержав дыхание, пытаясь забыть его особенный запах — вонь разрушенного мира.

— Нет, — прошептала я, и на этот раз не притворялась. Паника была настоящей.

— Да? — ухнул Сквайр.

— Да… именно так, — промурлыкал Тарантул, звеня цепями и проводя скованными руками по своим светлым кудрям с золотистыми прядями.

Утренний свет скользил по профилю, который регулярно являлся мне в кошмарах: платиновая маска, резкая линия челюсти, зловещие губы цвета тёмного бордо.

Шоковый ошейник, усыпанный бриллиантами, охватывал шею, которая, как я знала не понаслышке, была покрыта жуткими шрамами. Металл тихо звякнул: длинная цепь, соединявшая кандалы на его запястьях и лодыжках, позволяла ему двигаться лишь в ограниченных пределах.

— Я королевской крови, а ты — жалкий рыцарь. Склонись передо мной.

Его акцент коверкал каждое слово, а уголок губ дрогнул, будто он изо всех сил сдерживал ухмылку. Его нарочито архаичные «ты» и «тебя» вместо привычной современной речи звучали так же непривычно, как и в тот день, когда я впервые его услышала. Он говорил с аристократической чёткостью согласных и жестокими интонациями, словно выучил этот диалект по древним стихам.

— Что? — прошептала я, искренне не понимая, почему он решил, что я подчинюсь такой нелепой просьбе.

Он выпрямился. Мышца на его челюсти дёрнулась, а в стальном взгляде мелькнуло удивление. Похоже, этот заблуждающийся мегаломаньяк действительно рассчитывал, что я стану соблюдать какую-то безумную иерархию Магов.

— На колени, Зора, — холодно приказал Тарантул, сверля взглядом мои ноги, будто ждал, что они вот-вот подогнутся. — Сейчас же.

Я лишь выпрямилась ещё сильнее.

Он выглядел озадаченным, словно всерьёз рассчитывал, что это сработает. Этот мужик сейчас серьёзно? Его наглость была почти вдохновляющей.

— На колени, — передразнил его Сквайр. — Жалкая шлюха. (Точно.)

— Молчи, грязная птица, — бросил Тарантул.

— Не смей так с ним разговаривать.

Сквайр завизжал ещё громче:

— Молчи, грязный паук!

— Вот именно, милый. — Пытаясь сохранить невозмутимый вид, я дрожащим пальцем погладила его золотисто-коричневую голову.

Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала в могиле.

Тарантул шагнул вперёд, и кончики его кудрей коснулись дверного косяка. Он оказался гораздо выше, чем я помнила: жилистое тело покрывали рельефные мышцы и острые очертания сухожилий. Каждая клетка его тела источала опасность. Глаза под тяжёлыми веками были обведены тёмными кругами, лишь усиливая ощущение исходящей от него угрозы.

Он не моргает.

— ПОКЛОНИСЬ, вассал, — тихо произнёс Тарантул, окутанный мерцающей дымкой магии.

— Нет.

Вассал. Разве я не Рыцарь?

— На колени, уродливый мужик-шлюха! (Очень точно.) — в ответ заорал Сквайр. С каждой секундой он становился всё многословнее и всё раздражённее.

— Ты уродливый мужик-шлюха, — поправила я его, заставляя свой голос звучать твёрдо. — В отличие от него, мы не живём в Средневековье.

— Шлюха! — торжествующе ухнул Сквайр.

— Почти угадал.

Правый глаз Тарантула дёрнулся.

— Приказываю тебе поклониться своему королевскому сюзерену, крепостная. — Его взгляд скользнул по моей фигуре сверху вниз, словно он вспомнил залатанные прорехи на моей заношенной одежде, когда мы впервые встретились.

Грудь обдало жаром, рёбра болезненно скрипнули от ярости.

— А я приказываю тебе заткнуться.

С меня хватит чужих суждений. Тарантул называл меня крепостной, потому что в Северной коммуне у нас была общинная земельная экономика, а сама коммуна была отрезана от торговых путей. Мы справлялись своими силами: проходили обучение у мастеров, учились шить себе одежду, выращивали урожай в теплицах и — моя личная специализация — охотились.

Тарантул считал всё живое в Вестмере провинциальным и стоящим ниже себя, особенно жителей Севера. Срединники называли меня крестьянкой ровно по той же причине.

— Никогда, — протянул Тарантул, и из его пор хлынуло серебро, словно штормовая магия нашла в нём неиссякаемый источник.

Резкий запах обжёг носовые пазухи.

Я указала ему за спину, на свою комнату.

— Вон. — К чёрту план Маршал. Я не могла этого сделать.

Тарантул уставился на моё горло, и я коснулась пальцами следов от его зубов на яремной вене. Его глаза сузились, задержались на них, а затем медленно поднялись к моему лицу.

— Ты разве не слышала новостей? — медленно спросил он, словно изо всех сил старался не использовать архаичные выражения. — Я согласился работать с Багровой армией в обмен на полное помилование… Поздоровайся со своим новым учителем магии.

Он широко развёл скованные руки, цепь блеснула, а его акцент зазвучал ещё сильнее, более гортанно, чем я помнила.

Я отступила ещё на шаг.

— Нет.

— Да. — Тарантул жестоко подмигнул.

Моя голова с силой ударилась о стену. Аврора смотрела на меня невидящими глазами. Я захлебнулась воздухом, лёгкие судорожно сжались. Дышала я мелко и едва держалась на ногах. Она мертва из-за него.

Если бы в нём была хоть капля милосердия, он бы ушёл и оставил меня в покое.

Тарантул пересёк зал двумя широкими шагами и навис надо мной.

— Для тебя это великая честь, — холодно произнёс он. — Меня заставляют участвовать в этом фарсе.

— Я убью тебя, — прошептала я. — За Аврору… за маму.

Он тихо рассмеялся.

— Если бы ты действительно хотела, ты бы уже это сделала, рыцарь.

Он произнёс мой титул так, будто это была шутка.

Мир вспыхнул пламенем. Я рванула вперёд, прижалась к нему грудью и со всей силы толкнула назад, заставляя отступить по коридору.

— Если ты хоть волосок тронешь на голове моей мамы, я не стану колебаться. Я прикончу тебя, имперская мразь.

— Нет, не прикончишь.

Он оскалился, обнажая ряды идеально белых зубов.