Жанузак Турсынбаев – Упоение (страница 7)

В тот момент, Мирасу, показалось, что его учитель отрывал от себя самое главное в жизни. Что надежда, которую он прикладывал к той помятой бумажке, была больше, чем всё, что он мог выразить словами. Она была больше, чем просто мечта или приближение – она была его опорой, той невидимой нитью, которая связывала его с будущим, которую он так отчаянно хотел построить. Эта помятая бумажка, казалось, была чем-то священным, что невозможное может стать возможным, если не отпускать надежду.

–Но учитель, вы не допускали, что тот нарисованный на стене символ, он просто возможно был, чьей-то шуткой? Часто, порой, некоторые непонятные вещи не представляют особой ценности. Иногда мы склонны видеть в некоторых вещах нечто большее, чем они есть, потому что наше сознание ищет порядок и значение в хаосе. Может быть, этот символ был просто плодом фантазии или банальной шалости, и в нем нет того сокровенного смысла, который мы вкладываем в него. Вы должны понять меня, что, говоря вам эти свои слова, прежде, я их направляю себе, – с уже раздосадованный видом, обратившись к своему учителю, он, все надеясь оказаться неправым, захотел услышать его слова.

Сырым улыбнулся и, погладив свою седую бороду, решил не тянуть время и ответить ему сразу:

–Да, я понимаю тебя. Но, Мирас, разве не это делает нас людьми? Искать смысл там, где его, возможно, вообще нет. Придавать значение мелочам, вплетать их в свои истории и верить, что всё связано какой-то невидимой нитью. Ведь если мы перестанем видеть что-то непонятное, не потеряем ли мы самих себя – способность мечтать, верить и надеяться? Может быть, истина лежит где-то посередине. Может быть, этот символ, этот танба, он действительно ничего не значит. А может, его истинное значение в том, как мы его видим и как он меняет нас? Меня он сумел поменять. А вот, касательно себя, ты скажешь позже мне, Мирас. У меня сложилось мнение, что то, во что ты пока что, не хочешь верить, оно со временем, изменит тебя.

–Извините, что, не сдержавшись, дал волю своим чувствам. Это мое критичное отношение ко всему многих нервирует. Пробуя так подходить к своей работе и даже ко всему, с чем мне так или иначе, приходится сталкиваться в жизни, я часто оказываюсь в ситуациях, когда мое отношение к вещам, вызывает раздражение или непонимание. Но для меня это не просто манера поведения – это принцип, способ смотреть на вещи глубже, проверять их на прочность, искать суть. Порой я думаю, что эта критичность – не сила, а моя слабость. Она заставляет меня сомневаться там, где можно просто принять. Знаете, мне так неудобно, что скоро будет светать, а я, так и не дал вам возможности отдохнуть и поспать, – ответил он ему и, немного засмущавшись, посмотрел на свои часы на стене.

–Тебе не стоит извиняться. Ты всегда был таким… Но ты, это свое качество, развил у себя так, что оно, я вижу, только помогает тебе. Благодаря нашему откровенному разговору, я получил массу удовольствий. Уже сегодня, мне надо будет уехать к себе в Тараз. Я решил достроить свой дом… Мне в этом будут помогатькроме моих родственников, еще и добрые люди. И я этому, безмерно рад Всевышнему. Разве можно ли не благодарить его, когда жизнь твоя обретает снова покой и смысл? Главное, чего я хотел, у меня получилось. Я встретил тебя, и мы поговорили по душам. Я рассказал про то, что случилось у меня в моей жизни. Рассказал про свой кобыз, который, как мог, сопротивлялся тому неистовому огню и остался невредимым. Но главное – я вручил тебе тот листок с танбой. В которой, безусловно, есть тайна. Тайна, решение которой, я думаю, исполнит твое заветное желание. Мое же заветное желание исполнилось. Хочу верить, что и у тебя, вскоре, случится что-то поистине приятное в жизни, – сказав свои слова Мирасу, снова погладив свою бороду, он заставил того приятно заулыбаться.

Так, не сумев заснуть, уже при первых лучах солнца, они сидели в комнате и, глядя в окно на кухне, пили наспех заваренный кофе. Утро было тихим и, похоже, что город не желал окончательно просыпаться ото сна. Легкий туман стелился над землей, перемещаясь с первыми теплыми лучами солнца. Кофе, приготовленный наспех, казался особенно крепким и горьким, но именно этот вкус напоминал о чем-то настоящем и простом.

Глава 2

Один день

Мираса часто волновало, как еще древние люди, пробовали общаться с другими людьми и просто с Миром посредством музыки. Создавая или может, пробуя создавать, простые, на первый взгляд, музыкальные инструменты. Это могли бы быть подручные инструменты, или скажем, те же камни, либо перетянутые какие-нибудь нити… И тут важно то, как и что они внутренне чувствовали, удовлетворяясь этим звучанием.

Кажется весь мир, и мы с ним, пробуем общаться между собой неким звучанием, истинное значение которого эфемерно, не подвластно нашему сознанию. Пока что не подвластно, скажем… Наш век, век новых высоких технологий рушит многие границы того устоявшегося понимания мира. Но Музыка, как мост нашего внутреннего общения с миром, он, как никогда, не зыблем.

И пусть появляются новые электронные синтезирующие музыкальные инструменты, которых мы и представить не могли бы в своих далеких фантазиях, древние музыкальные инструменты и, в том числе, великий Кобыз, он и его волнующее звучание, оно до сих пор поражает сознание его слушателей. Что мог чувствовать человек, создавший его? Как он мог бы разговаривать с ним наедине, делясь с ним своею радостью, а может и тревогою… И можем ли мы представить, те его ощущения? Но самое главное – это то, что его двигало, когда он, взяв в руки обычный кусок дерева, представил в своем сознании себя с ним…

Мирас видел разных людей, восхищавшихся звучанием различных музыкальных инструментов. Видел, как звуки кобыза вырывали с их глаз слезы. Видел, как радуясь, во время слушаний, глаза светились от некоего воодушевления. Это все реально. Его самого порой трогает, когда чьи-то волнительные прикосновения по струнам, окутывая зал, невольно погружают нас в теплые воспоминания. Даже странно, почему некоторые звучания, они «связаны» с воспоминаниями о прошлом… Где в ней ты хочешь быть услышанным и понятым… Где от всего окружающего веет теплотой… Где все вокруг рады тебе…

Ты скажешь, что каким бы ты ни был музыкантом, в конце концов, он перестает им быть, и становится более чем музыкант? Даже и он не знал, как на этот свой вопрос ответить. Думаю, что для любого человека, наш мир он таков, каким мы его хотим представить…

Кажется, что смысл нашей жизни это то, чтобы мы пытались приблизиться к идеальному… Именно попытаться приблизиться, а не достичь… Потому, что оно не достижимо смертному. И оно, это идеальное, у каждого свое.

Как-то раз, один коллега Мираса, рассказал о своей поездке по городам Европы. Тогда, он обмолвился о том, что сильно пожалел о том, что не смог, по сложившимся тогда обстоятельствам, посетить город Вену. Мирас помнил, что в своем разговоре, его коллега использовал все имеющиеся тогда у него эпитеты. И что, еще особенно запомнилось, он утверждал, что данный город является самым европейским. Конечно, все это прозвучало так странно, что Мирас невольно запомнил тот разговор.

Якобы, он утверждал что, чтобы получить то самое нужное представление о Европе, достаточно было побывать в этом городе и восхититься ее не сказуемой красотой маленьких улочек, подсвеченных уличными фонарями, постоять в окружении туристов, и, попивая горячее кофе, заметить то малое сияние их глаз, разглядывающих шедевры имперской эпохи. И, меж тем, пробующих растворяться в этой не забываемой атмосфере. Почему так? Для этого, ну и впрочем, еще по другим своим делам, Мирас намеревался посетить этот прекрасный город, и почти уже находился на подъезде к городу, на своем зеленом скоростном поезде.

Город Вена встретил еговсем своим великолепием. Город в канун Рождества преображался множественными огнями и волшебной атмосферой. Особенно, благодаря рождественским ярмаркам, сверкающими огоньками и украшенными историческими зданиями. Наверное, ощущение праздника и уюта в этом городе, здесь особенное. И кажется, этим ощущением пропитано все вокруг.

Вена – это, действительно, город, который часто называют воплощением европейской культуры и духа. Столицу Австрии окутывает особая атмосфера величия и изящества, где переплетаются следы имперского прошлого и живая культура современности. Именно здесь, на старинных улицах, можно встретить роскошные дворцы, музеи и театры, в которых оживает эпоха Габсбургов. Именно здесь возможно ощутить звучание знаменитых вальсов и почувствовать то культурное смешение, который, наверное, по праву, делает Вену «самым европейским городом».

Вероятно его коллега, хотел прочувствовать эту уникальную ауру, отразившуюся и в архитектуре, и в повседневной жизни. И об этой уникальной возможности, он, конечно, сожалел.

Мирас знал, что сюда стекаются туристы, чтобы увидеть собор Святого Стефана, Шёнбрунн и Бельведер, а также ощутить уют венских кофеен, в которых зарождались идеи и велись беседы о высоком. А вечерние прогулки по улочкам Вены, освещенным мягким светом фонарей, будто переносят в другое измерение, где можно раствориться в эстетике и наследии европейской культуры.