Жанузак Турсынбаев – Упоение (страница 6)

–Я вспомнил… Чтобы представить свое детство и все что происходило со мной тогда, мне надо лишь мысленно сказать слово «тополя»… Правильнее было бы сказать «качающиеся тополя», – на последних словах, выдохнув воздух из груди, теперь, он посмотрел живыми глазами на собеседника.

–Это хорошо, что мы с тобой поделились с самыми сокровенными тайнами. Мне кажется, что те твои качающиеся тополя, они словно кисти художника у Природы… Она рисует на небе ими, видимую только ей картину. И эта картина, словно нам послание с тех лет… Эта возможность видеть мир таким, она только твоя. Она не может быть ничьей! В этом твоя уникальность. Также все должно быть и с твоим творчеством! Независимо от всего, что будет тебя сжимать и помещать в клетку, ты должен быть самим собой и оставаться уникальным. Это удел особых людей. Удел, как я называю, истинных музыкантов. Я ничего нового для тебя не открою, но это то, чего я всегда добивался от тебя.Ты должен был замечать и понимать это. И тут разговор не только про гениев-музыкантов… Такие люди, и не другие, должны рушить все, чтобы создать свое представление! Ядумаю, что именно в этом их смысл жизни. Ибо так и только так, а не иначе, настоящий кобызист, должен прожить свою жизнь.

–Как вы замечательно все сказали, Сырым ага. Мелодии кобыза, и вправду, соглашусь, они не должны в большинстве случаев, подвергаться анализу музыкальных критиков. Это часть культурного наследия, которое передает дух прошлого, глубокую философию и эмоциональную палитру предков. Я думал часто над этим в последнее время. Они не созданы для того, чтобы вписываться в современные стандарты. Красота его звуков заключается в их аутентичности, уникальности и способности пробуждать чувства, которые невозможно передать современными инструментами или стилями. Я знаю, что я не скажу вам нового, но для меня кобыз – это своего рода музыкальный мост между поколениями. Который должен оставаться нетронутым в своей истинной форме, – сказав свои эти слова, Мирас посмотрел на учителя и заметил, что он, желая что-то показать ему, вывалив содержимое своей маленькой сумки, начал перебирать оттуда какие-то вещи. Найдя среди разных вещей скомканный листок бумаги, аккуратно разгладив ее своими морщинистыми руками, он протянул его.

–Я знаю, что ты не только кобызист. Помню, что раньше, при нашей встрече, ты говорил, что изучаешь историю. Конечно, история, как наука, она многогранна. Если говорить про историю музыки, то у нас вряд ли сложится обстоятельный разговор. Потому что, я не ученый. Я просто кобызист. На наших занятиях я пробовал просто привить тебе навыки игры на кобызе. Пробовал донести до тебя красоту его музыки. В глубине души, я рад, что ты стал тем, кем являешься. Ты спросишь, что я тебе хочу показать? – задав свой вопрос собеседнику, он заметил, некое исходившее напряжение от Мираса.

–Но что это такое? Я не видел ничего подобного до этого, – коротко ответил ему, Мирас продолжил, не поднимая своих глаз, изучать тот рисунок на клочке бумаги.

–Это танба3 родового племени с городища Отрар. Я узнал об этом, показав одному знакомому школьному учителю истории. Конечно, я думаю, что и ему это было интересно: узнать его происхождение, ну и все другое, касающееся его. Но он, так и не сумел найти никаких данных, касательно него. И, тогда, я невольно, почему то вспомнил тебя. Тут, кажется, есть некая загадка. Но скорее, это все, по мне, тайна, которую надо разгадать. К тому же, мне захотелось, показав его тебе, рассказать то, как и где, я нашел его. Мне кажется, что городище Отрар4, оно давно изучено учеными. Можно сказать, что все открытия, учеными уже сделаны. Сейчас, когда я рассказываю тебе эту историю, мне даже сложно выделить самое важное из всего, что я тебе рассказал. Что именно меня подтолкнуло, чтобы я захотел найти тебя и рассказать о случившемся горе с моими родными, удивиться чудесному спасению от огня своего кобыза, либо, ослучайно найденном танба?Я и сам, признаюсь, пребываю в странном состоянии. В любом случае, я внутренне чувствую необычное облегчение, что сумел поделиться всем. Поверь мне на слово, сынок, в нашем возрасте, многое, с чем ты, так или иначе, сталкиваешься в жизни, имеет смысл. Так вот, теперь, когда ты услышал все от меня, тебе решать все… Есть ли на самом деле там тайна и в чем ее смысл или, как говорится, все это, ничего не стоит…, – закончив свои слова неопределенностью, он выдохнул и замолчал.

В этот момент, когда обоим было нечего сказать, каждый из них пробовал проникнуться словами. Словами, которые кружились вокруг них, словно они были подхвачены некой невидимой силой, как снежинки снега, и не смели опускаться вниз.

Через минуту Мирас удалился в свою комнату. Вернувшись оттуда с книгой, молча начал листать страницы, внимательно разглядывая картинки. Его внимание было настолько сосредоточенным, что, погружаясь в рисунки, он снова и снова перелистывал одни и те же страницы. Его учитель уже замечал эти его действия, но он молчал, и лишь с интересом наблюдал за ним. И тот момент, когда он вздохнул, Мирас понял, что ему надо было ответить собеседнику. Не желая тянуть с этим, он, отложив свою книгу в сторону, решил обратиться к учителю:

–Знаете, все так запутанно… Одно время, я работал с этими, так называемыми знаками идентичности.По другому, они называются памятниками тамгопользования.В книге, которую я листал перед вами, собрано множество сведений о них. На первый взгляд, да, этот знак, можно сказать, относится к танбе. Но в тех рисунках в книге, этот знак не отражен… Странно даже… Мне надо будет показать его специалистам. Конечно, я это сделаю, если вы позволите мне… Учитель, лучше расскажите, как и где, вы нашли это изображение? Никогда не думал, что в этих знаках, до сих пор есть какая-то неразгаданность. Помните, вы всегда любили говорить про «тайный плен, который может поработить душу того, кто в него поверит…»? Я до сих пор ведь вспоминаю эти ваши слова, что кажется мне, я пропитался ими полностью.

–Так говорил мне мой учитель. Ты же должен будешь передать, эти поистине красивые слова, уже своим ученикам. Не в этом ли красота, когда мы, пробуя доносить все то, что в нас, оставляем в вас, кроме знаний своих, но и самое ценное- это представление о мире? Но давай, я продолжу свой рассказ. Прошу, Мирас, это очень важно. Выслушай меня, не перебивая. Ну а насколько эта история, тронет тебя, этого, я не могу знать…Но все равно, я хотел бы, чтобы ты выслушал меня внимательно. Именно это то самое непонятное, что меня заинтриговало… Это было давно. Если не ошибаюсь, это произошло лет пять назад. После случившегося со мной горя, я погрузился в глубокий траур. Я не хотел ни с кем общаться. Так как у меня не было дома, ведь он у меня сгорел полностью, меня приютил один мой родственник. Меня ничто не интересовало. Я перестал кушать и лишь предавался воспоминаниям. Вскоре, я попробовал созерцать свой кобыз. Вглядываясь в него, скажу тебе прямо, мне не хотелось на нем играть. Я искал, вернее, я просил у него подсказку. Почему все это случилось со мной? Почему мы с ним остались одни? Иногда я помогал своему родственнику по дому. Но потом, я понял, что мне надо уединиться. Уединиться так, чтобы никто не стал бы тревожить меня. Либо мне надо было просто уехать или уйти с этого места… Одним словом, надо было чем-то себя отвлечь. Именно тогда у меня появились сильные и не прекращающие головные боли. Но давай, я перейду ближе к делу.Желая себя занять и немного внутреннее перестроиться, я решил устроить себе экскурсию в городище Отрар. Почему именно туда? Оно, первым пришло мне на ум. К тому же, я знал, что там когда-то проживали такие великие люди, как математик и философ Аль-Фараби, астроном Аббас Жухори и, конечно же, суфий и среднеазиатский святой Арыстан-Баба.Мне захотелось, прикоснувшись к стенам городища, прочувствоваться хоть малость их историей жизни. К тому же, ты и сам знаешь, что этот памятник архитектуры, он находится не далеко от нас. Я имею в виду, что он находится недалеко от города Тараз. Так вот, оказавшись там, я присоединился к одной группе туристов и, следуя за людьми, неторопливо пробовал запечатлеть в памяти все достопримечательности. В один момент, поняв, что отстал от них, я ускорил свой шаг и, считай, что на ровном месте, споткнулся и упал на землю. Все произошло так быстро, что поначалу я не понял ничего. Пусть это звучит смешно сейчас, но мне кажется, припасть меня к земле, тогда заставила некая сила. Да, меня в этом своем утверждении, никто не сможет переубедить. И, падая в тот момент на землю, я, зацепился за стену, что, конечно,немного смягчило мое падение. Но это не главное. Тогда, цепляясь за стену, я своими пальцами ощутил странную на ней шероховатость. Скорее, это было даже не шероховатость. Приглядевшись более внимательно к тому, подсветив себе при этом маленьким фонариком, который всегда со мной, я заметил, что это был рисунок. Вернее, выцарапанный на камне, рисунок танбы. Удивительное, оно ведь, всегда рядом… Чтобы не привлекать к себе внимание, я быстро, поднявшись с места, срисовал этот рисунок в свой блокнот. Уже позже, разглядывая дома тот рисунок, я снова удивился одной его особенности. Я всегда знал, что люди, почитавшие свои родовые знаки отличия, никогда не позволяли, чтобы оно располагалось внизу. Ну, скажем, низко… Как правило, ее они устанавливали на уровне головы или часто, поднимали выше. Но в чем же подвох, спросишь ты, Мирас? Вот именно! Тот начерченный на камне, а вернее, выцарапанный на стене, знак танбы, он был намного ниже. Скажу даже, что он был установлен на уровне где-то груди, даже, можно сказать, ниже… Может быть, это все лишь мои домыслы или что-то такое, чему не надо придавать особого значения. Я даже не знаю… Неужели… Нет, скорее это, наверное не так…Ты думаешь, что твой учитель, пробуя искать везде тайны, таким образом, не хочет возвращаться в реальность? Что таким образом, я пробую занять свои мысли чем-то? Кто знает…Мне кажется, что это должно иметь для меня и для тебя значение. Но теперь, когда ты уже посвящен в эту тайну, когда тот рисунок танбы у тебя, эта тайна уже твоя! – сказав эти свои слова, выдохнув воздух из груди, он удовлетворенно посмотрел на него.