Жанузак Турсынбаев – Упоение (страница 5)

–Короткое замыкание…Мне это сказали позже специалисты. В доме, где оставил я их, мою супругу и младшую дочь, случился пожар. Они сгорели оба. Позже, когда все успокоилось и были проведены все ритуальные мероприятия, ко мне подошла соседка и сказала то, что у меня от услышанного, перевернуло все сознание. Я никому не рассказывал про это. Никто не знает, что могла моя соседка сказать мне. Наверное, было былучше, если она не говорила все это мне. Она сказала, что когда они горели дома, они кричали. Они звали меня… Почему, я не оказался рядом с ними? Мне больно сейчас, вспоминать произошедшее, Мирас. Я не желаю никому столкнуться с таким горем, сынок. Но у меня лишь один вопрос к Всевышнему: почему он оставил меня в живых? Я до сих пор задаюсь этим вопросом и у меня на него, к сожалению, нет ответа. Если бы я был рядом… Если бы так сложилось, то я бы с радостью пожертвовал бы своею жизнью и укрыл бы их обоих своим телом. Я сделал бы все, что в моих силах, чтобы спасти их… Пусть даже ценой жизни своей… Тот неистовый огонь, который там свирепствовал, я бы принял бы его с благодарностью… Отдать свою жизнь ради любимых, неужели это какой-то подвиг?! Это, я уверен, долг каждого мужчины! Вот так я и остался без ничего, Мирас. Жизнь для меня, она потеряла всякий смысл. Я проклинал себя и свою жизнь. Я не хотел жить…Моя супруга родила ееочень поздно. К тому же, и роды протекали очень сложно. Я молил тогда Всевышнего, чтобы все обошлось… Даже позволил себе однажды просить Аллаха, что в случае непредвиденной крайности, оставил бы хоть ее живой… Я имею в виду свою супругу… Теперь же, их обоих у меня нет. Знаешь, моя дочь любила играть со мной в прятки… Она пряталась в доме так умело, что порой я и сам удивлялся ее находчивости. Как жизнь порой не справедлива. Неужели мы все в какой-то игре? Может она спряталась от меня? И я должен буду найти ее? Спряталась так умело, что я до конца своей жизни не увижу ее?Но где мне искать их обоих? Кто мне ответит? Если бы мне, хоть кто-нибудь подсказал… Зачем такая жизнь человеку, зачем такая игра от Жизни, если в конце, мы должны проливать свои слезы?Скажи мне: разве мир этот не был бы чище без меня? Не будь такого человека, который виновен в смерти двух невинных людей? Да, я виню себя в их гибели! Если бы я был возле них… Все, к сожалению, случилось быстро…, – сказав свои слова, учитель его, уже не сдерживая себя, зарыдал сильно.

Мирас, встав, поднес ему стакан воды и, желая успокоить своего собеседника, решил сказать ему свои слова соболезнования:

–Примите мои слова соболезнования, Сырым ага. Мне очень жаль их. Пусть души их найдут свое место в раю! Вы видитеи мои слезы… Я жалею, что так все трагически вышло. Но разве вы могли знать, что должно было случиться такому? Зачем же винить себя. Мне кажется, что надо смириться… Вы старше и мне нельзя вас учить, но ведь вы, своими терзаниями, делаете им больно…

–Да, спасибо тебе за теплые слова. Знаешь, у меня все смешалось… Но я, скажу тебе, что нашел себя… Я же не сказал тебе главного… Кобыз… Ты же помнишь ведь его? – неожиданно, обратившись к нему, он с удивленными глазами, задал свой вопрос.

–Да, конечно. Я даже помню тот первый момент в своей жизни, когда вы мне показали его. Мне было, то ли 10 или 11 лет. Его первый звук до сих пор у меня в памяти. Как он сумел, своим резонирующим и пронзительным тембром напомнить голос природы: шепот ветра, рык зверей или даже плач. Тогда, я впервые увидел его, и это событие для меня было чем-то магическим и мистическим. Для меня кобыз – это палитра эмоций, приятная душе, его звучания, они несут людям лишь, меланхолическую грусть и медиативное спокойствие. Но зачем же, вы упомянули про него, учитель? – насторожившись, он решил обратиться и неуверенно стал искать глазами его музыкальный инструмент.

–Да, ты прав, Мирас. Я благодарен своей судьбе, что сумел вложить в тебя любовь к нему. Что было бы с того, если бы я прожил свою жизнь и не сумел бы передать свои знания и весь свой опыт в музыке, следующему поколению. Ты лишь один, мне кажется, сумел, проникнувшись его духом, полюбить искренне его приятные сердцу звучания. Но, сейчас, не хотел бы об этом… Неужели ты не узнал тот мой кобыз? Это ведь он привел меня к тебе, а далее уже, подозвал своими звуками тебя. Всмотрись в его струны. Да, его местами его тронул тот огонь… Ведь все сгорело, а он остался каким-то образом целым… Этот налет, в некоторых местах, этотот копоть от огня… Скажешь людям, ведь не поверят же… Но почему же, он не сгорел, когда полыхало все вокруг там? Ведь он же сделан из древесины. К тому же, я его никогда не ложу в футляр. Для меня это, как будто, некое заточение для любимого всем сердцем инструмента. Неужели и в этом есть некий посыл от Жизни для меня? Мне кажется, он хотел спасти их… Мне хочетсятак думать.Поэтому, в последнее время, играя на нем, представляя в своем образе это, я стараюсь просить извинения у них. Это я говорю о своей супруге и маленькой дочери. Теперь ты знаешь, что случилось у меня. Мне кажется, я потерял то, что было у меня…Свою жизнь… Свое будущее… Или то, что там от него осталось… Как бы повел себя другой, окажись на моем месте, Мирас? Порой, меня одолевают такие разные эмоции, что в своих сомнениях и переживаниях, я могу даже, не понимая происходящего вокруг, радоваться и рыдать одновременно… Смеяться сквозь слезы и благодарить свою Судьбу… Нет, я не сошел с ума! Просто благодаря кобызу, я думаю, что мне открылись некоторые знания. Ты должен знать это, потому, что я их всегда говорил тебе. Не зря ведь в древности, шаманы использовали в своих обрядах кобыз. Он был для них словно путеводитель в мистические миры. Зачастую, кобыз использовали в ритуалах для того, чтобы создать некую связь с духами и природой. Ибо его звуками открывались врата в мир грез… Мы все ведомы, Мирас! Лишь Кобызу, я думаю, дано то право – вести своего Исполнителя по жизни. Главное – это, чтобы ты сам не предал его… Иначе, его звуки останутся просто звуками и не увлекут Мир за собой…, – выдохнув, он посмотрел на висевшие на стене часы и, повернувшись к кобызу, что-то тихо прошептав ему свое, нежно провел своей рукой по его струнам.

–Даже и незнаю, что вам сказать, ага. Ваша история, словно перевернула все в моем сознании.Конечно, я помню все, о чем вы мне рассказывали. Тогда, мне казалось, что все вокруг кружилось вокруг меня. Словно я находился в водовороте приятных ощущений. Но меня напрягло одноваше слово. Как понять то, что кажется на первый взгляд немыслимым: как и почему может человек предать Кобыз? Неужели это возможно?– желая узнать, что подразумевал его учитель под этими словами, Мирас задал ему свои вопросы.

–Однажды, это было, конечно, давно, мой учитель сказал мне: жизнь перед тобой намного важнее, чем жизнь, которая уже позади! Он много говорил мне хороших слов не только о музыке и о кобызе, но и о жизни. Можно сказать, что он вложил в меня все лучшее, что было у него. Шаблоны… Да, это простое на слух слово, может покалечить жизнь любому человеку, кто так или иначе, связан с творчеством. Люди, какими бы они не были, будут ломать тебя. Для того чтобы сделать тебя таким же, как и они. Ты будешь пробовать сопротивляться этому. Будешь до последнего держаться, чтобы не сломаться. Но если ты сломаешься в угоду другим, если ты потеряешь свою индивидуальность, подчинившись правилам, придуманными другими, ты станешь такими же, как и они. Просто музыкантом… Но кобызист – не просто музыкант, Мирас. Это бунтарь, который, не подчиняясь воле других, должен нести людям свое! Светлое и непоколебимое! Тебе надо быть им? Ты должен сам себе ответить на этот поставленный мной вопрос. И если «Да», то когда и почему…Мы все, когда играем на кобызе, погружаясь в ее потаенные смыслы звуков, делаем это прежде для себя. Эта музыка, должна нравиться прежде самому себе. Порой сама Судьба делает так, что кто-то в себе, так и не проявляет это бунтарство. Но кто-то реализует себя так, как он представляет себе это и у того получается в жизни многое.

–Бунтарство…Это, как нежели, действовать по зову сердца, учитель?

–Да, именно… Поверь, герои не только на фронте или на войне… Каждый сам решает, когда ему в жизни, надо становиться им. Тогда, у такого человека должен быть внутри стержень. Порой я называю для себя это слово иначе – волей. Ты и только ты сам решишь, кем тебе становиться… Бунтарем или обычным, заурядным, музыкантом.

–Но, учитель, почему вы не говорили этого раньше? Почему, ага?– уже с растерянным видом и голосом, он обратился к нему.

–Скажи мне, Мирас. Что тебя ассоциируется с детством? Что тебе удобно вспомнить, чтобы представить себя маленьким? – обратился к нему Сырым и застыл в ожидании его ответа.

–Даже незнаю, учитель… Может родители…Мне сложно ответить сразу на этот ваш вопрос, ага, – недоумевая от состояния, в котором он пребывал, ответив ему, сосредоточенно взглядом, он начал вгрызаться во все, что попадалось ему в глаза.

–Вот именно… Нам нужны такие опоры в жизни, чтобы мы могли быопершись на них, бросить на свою Жизнь взгляд, – сказав эти свои слова учитель, заметил, как у него изменилось лицо, будто он захотел что-то добавить, к своим ранее сказанным словам.