Жанузак Турсынбаев – Упоение (страница 4)

Позже, благодаря своему учителю Сырыму, он познакомился с кобызом. Мирас помнил, как в тот момент, с дрожью в руках, впервые прикоснулся к этому инструменту. Даже и сейчас, прикасаясь к нему, его не покидает то самое первое волнительное чувство, смешанное с тревогой и ответственностью.

Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как Мирас последний раз видел своего учителя музыки. Тогда ему казалось, что его уроки – это всего лишь этап, несущественная часть его детства. Но слова, которые он говорил ему, строгий взгляд и мягкие напоминания о терпении и практике, остались где-то глубоко в памяти.

Возвращаясь однажды с работы, Мирас зашел в маленькое кафе в центре города. Для него, это маленькое кафе было маленьким островком тишины. Здесь он любил сидеть в одиночестве, приятно погружаясь в свои размышления. Сегодня он хотел не просто посидеть в тишине, ему надо было отвлечься немного от своей работы. После нескольких дней напряженной своей работы над сочинением музыки, Мирас не мог сосредоточиться ни на чем.

Легкий аромат кофе странно смешивался с ненавязчивой мелодией кобыза, который доносился, откуда тос улицы. Ему показалось немного удивительным, что мелодию которую он слушал, увлекая его всего вглубь, удивительным образом, расслабило. Было странным не то, что здесь неподалеку звучала музыка кобыза, а то, что эта мелодия была знакома ему. И в этот момент, когда протяжный звук кобыза оборвался, Мирас узнал в знакомых звуках манеру исполнения своего учителя. Осознание того, что так играть на кобызе мог только он, глубоко тронуло его и озадачило.

Быстро расплатившись с официантом, он быстро выскочил наружу, желая набрать в свои легкие свежего, столь недостающего ему воздуха. Этот спасительный глоток казался самым важным на свете. Мирасотчаянно пробовал отметать в сознании все свои сомнения, и желал лишь одного – увидеть своего учителя дядю Сырыма. Ведь так играть на кобызе мог только лишь он.

В этот короткий миг он ярко представил его: высокий, сдержанный, с пронзительным взглядом, который, как будто читал его мысли.

Оглянувшись уже на улице, неожиданно для себя Мирас увидел сидящего на скамье незнакомого человека с отрешенным взглядом. Он подошел чуть ближе, пытаясь понять, что именно привлекло его внимание. Незнакомец держал в руках кобыз и, погруженный в свое состояние, извлекал из него протяжные, печальные звуки. Музыка была полна боли, и казалось, что его нотынесли историю скорби.Вокруг него собралось несколько человек, которые тоже словно в оцепенении, не могли двигаться и реагировать на происходящее.

Присмотревшись более внимательно, Мирас заметил для себя, что состояние, в котором он, пребывая, играл на своем кобызе, было следствием воздействия какого-то травмирующего события, случившегося с ним. Либо его состояние было следствием какого-то сильного эмоционального потрясения. Возможно, он пережил что-то настолько сокрушительное, что его душа нашла спасение в этих мелодиях, которые, как будто мост, соединяли прошлое и настоящее. Ему не хотелось думать, что он мог ошибаться в своих мыслях и догадках. Ибо так и только так, он мог объяснить то, что видел перед собой. Видел и наслаждался звуками… Видел и чувствовал ужас трагедии, вырывавшийся у того незнакомца изнутри…

Протяжный звук, острый и пронзительный, словно стрела, вонзился в тело, парализуя сознание. Мир вокруг застыл, воздух стал вязким и неподвижным. Каждый миг тянулся, словно вечность, погружая разум в пучину звенящей тишины, где оставалось только одно – это ощущение. Звук – он повелевал, навязывал свою волю, отрезая возможность думать, чувствовать, бежать.

И в тот момент, когда после тех звуков, исполнитель открыл свои глаза, он пристально посмотрел на Мираса, и остановил свою игру. Мирас узнал своего учителя. Да, это был он. Но его было не узнать. В порыве вырывавшихся эмоций, Мирасобрадовался этой встрече и, в то же время, ужасался увиденным.Его исхудавший вид потряс его до глубины души. Лицо, которое раньше излучало уверенность и силу, теперь выглядело уставшим, изможденным, словно на его плечах лежала тяжесть целого мира. Его глаза, хотя и сохранили тот же глубокий и мудрый взгляд, были затуманены болью, которую Мирас даже не мог себе представить.

–Учитель… Это вы? Это я Мирас. Неужели вы не узнаете меня? – выдохнул он, не веря своим глазам.

Он молчал. Лишь слабо улыбнувшись, будто понимая смятение Мираса, Сырым поднял руку, призывая его успокоиться. В этой короткой паузе онпочувствовал, как время остановилось для него. Присутствие учителя вновь напомнило ему уроки, которые он давал: быть сильным перед лицом трудностей, находить свет даже в самой глубокой тьме.

–Мирас? Да, я вспомнил тебя. Но, почему ты здесь? – наконец произнес он тихим, но твердым голосом.

Эти слова врезались в сознание Мираса, вызвав волну воспоминаний. Перед ним стоял человек, который однажды научил его смотреть на мир иначе. Но теперь казалось, что он сам нуждался в поддержке.

–Сырым ага, что с вами случилось? Почему вы здесь? – спросил он, ощущая, как голос предательски дрожит.

Учитель лишь покачал головой, как будто говорил, что сейчас не время для объяснений. Вместо этого он опустил свой кобыз и подошел ближе. И в этот момент, его взгляд проник в самую суть души Мираса.

–Ты готов? Помни, чему я тебя учил… Мир изменился, и теперь ты должен быть тем, кто принесет свет в его хаос. Наверное, ты удивлен, что видишь меня таковым, – пространно обратился он как-бы вникуда, и от этих услышанных слов, ему стало нехорошо.

–Вам не надо ничего говорить, учитель. Я вызову такси, и мы уже дома у меня, спокойно поговорим, – ответил Мирас ему и, не дожидаясь ответа от учителя, стал набирать со своего телефона номер службы.

В его словах звучала решимость и вера, которые поразили Мираса. Он понял, несмотря на то, каким видел его сейчас, он всё ещё был его учителем – источником вдохновения и силы. И в этот момент он осознал, что впереди ждет нечто большее, чем мог себепредставить.

Когда подъехала машина, они покинули то место. Всю дорогу Мирасмолчал, не решаясь первым начать расспрашивать своего учителя. Каждый вопрос казался ему неуместным, мог вывести учителя из равновесия или расстроить его.

У подъезда дома, улучив момент, когда Мирас захотел подпереть ему локоть, учитель решил обратиться к нему:

–Знаешь, Мирас, я здесь потому, что мне хотелось найти тебя. Не удивляйся моим словам, сынок.

–Да, конечно. Я и не удивляюсь ничему… Наверное, это вы должны меня простить за то, что за столько времени, где многого разного произошло, я не искал вас. Поверьте, я искренне рад, что встретил вас сегодня. Ну что мы стоим, ага… Давайте, уже обо всем поговорим дома…, – сказав свои слова, он приятно улыбнулся своему учителю и попросил того, проследовать за ним до лифта.

Дома, сидя за большим деревянным столом с чашкой горячего чая, он долго смотрел в одну точку, будто пытался найти в себе мужество задать новые вопросы. В голове вертелось множество мыслей, воспоминаний и догадок, но одно не давало ему покоя: почему его учитель оказался в таком состоянии, и что именно привело его сюда.

Собравшись с духом, он нерешительно поднял голову и напрямую обратился к учителю, который продолжал молчать.

–Учитель, Сырым ага, – начал он тихо, словно боясь нарушить тишину, царившую в комнате.

–Что случилось, что вас не узнать? У вас исхудавший вид. Вы заболели, ага? Поймите и вы меня… Как же я, могу видеть вас таким и не посметь узнать, что произошло с вами на самом деле. Почему то мне кажется, что за вашими словами будетскрываться что-то большее?

Его голос звучал спокойно, но внутри он чувствовал, как сердце бьется сильнее. Это была не просто тоска по наставнику, но и желание понять правду, какой бы тяжёлой она ни была.

–Я и сам понимаю, что мне предстоит тебе рассказать многое. Даже и незнаю с чего начать. Ты знаешь, что я всегда не расстаюсь с кобызом. Он со мной везде. Ведь этому, я учил еще и тебя. Мы поговорим еще про это. Все случилось с того, что мне надо было выехать в другой город по делам. Мой младший брат, проживающий в городе Алма-Ате сильно заболел. Мне позвонил он сам и я, не смея отказать ему, бросив все свои дела, сев в свою машину, тронулся в путь. Моя супруга не знала про мой отъезд. Ей я намеревался сообщить про свой вынужденный отъезд, уже приехав в намеченное место. Конечно, порой вынужденно поступая так или иначе, мы беспечно поступаем по отношению к ним. Я имею в виду своих близких людей. Даже и незнаю, почему я так тогда поступил. До сих пор я корю себя за это, Мирас, – грустно посмотрев на него, выдохнув воздух из груди, ответил Сырым ага и, вновь погрузился в свои мысли.

Эти слова прозвучали настолько чётко, что он на мгновение задержал дыхание, обернувшись по сторонам. Но никого не было. Только тёплый свет лампы, его ученик и,наполнявший всю комнату, запах чая.

Мирас молчал и не смел нарушить погружение своего учителя. По быстро сменяющемуся выражению лица, он понимал, что случившееся было для него по-настоящему ужасным. И, в тот момент, когда он захотел спросить его, тот, тяжело подняв свою руку, закрыл ими свои глаза. Тихо, не издавая звука, Сырым ага заплакал. Он плакал, как могут, наверное, плакать мужчины, потерявшие опору в своей жизни. Он плакал так искренне, наверное, как могут плакать мужчины, которых разбила Судьба. Этого невозможно было скрыть, и слова уже были не нужны…