Жанузак Турсынбаев – ТИДА Книга вторая (страница 7)
Он наклонился к мальчику:
– Представь, Канат: ты держишь в руках целую планету. Её можно изучать. И она всегда будет с тобой. Дома поставь её на самое видное место и рассматривай, исследуй. Может быть, со временем ты её полюбишь.
Через некоторое время, когда мальчик уже с интересом разглядывал глобус, он выпрямился и решил снова обратиться к нему.
– Ты принимаешь лекарства, которые я тебе назначал? Молодец. Главное, продолжай делать то, чему мы с тобой учились. Хорошо?
– Папа, мне сложно это объяснить… Я слышал, как взрослые, наши соседи, говорили, что меня неправильно лечат…
– Ты принимаешь таблетки?
– Да… Мама даёт их мне, а я не всегда хочу их глотать. Тогда она расстраивается.
– Канат, Канатик… Ты должен слушаться маму. Не огорчай её.
Он погладил мальчика по голове.
– А как твой щенок? Играешь с ним?
– Он плохо меня слушается… Мне нужен поводок. Да, поводок.
Канат замолчал, потом тихо добавил:
– Я помню, что вы мне говорили. Вы всегда много думаете…
– О тебе? Это так… Ты всё хорошо подмечаешь. Я, правда, люблю размышлять. А о чём ты больше всего любишь думать? О чём любишь размышлять?
– Я люблю головоломки. Мне нравится там всё разгадывать.
– Мы с тобой в этом похожи. Не скажу, что в них я особо преуспел, как ты. Но всё равно, не хочу отставать от тебя я… Поэтому стараюсь, как могу… Видишь, как здорово?
– Но я, наверное, их люблю даже сильнее, чем вы…
Мухит улыбнулся:
– Тогда знаешь что? Давай будем друг для друга настоящими головоломками.
– Я не знаю… – задумчиво протянул Канат. – Спасибо вам за глобус. Он красивый… И он большой…
– Пожалуйста, Канат. Узнавай про мир как можно больше. А когда мы снова увидимся, я покажу тебе на нём целые континенты, океаны и страны. Ты удивишься, я обещаю. – Пусть Канат немного посидит и поразглядывает глобус. Может, выйдем и немного поговорим с вами наедине? Думаю, так будет лучше, – предложил Мухит женщине и заметил, как она кивнула и поднялась.
– Сынок, я выйду ненадолго. Побеседую с доктором, – тихо сказала она, нежно проведя рукой по его спине.
За дверью Мухит заговорил первым:
– Я понимаю, что из-за моей занятости не так часто навещаю вас дома, как раньше. Но всё же… Вы продолжаете следовать тем рекомендациям, которые я давал? Насчёт добавок и занятий в том частном медицинском центре?
– Да, я стараюсь делать всё, как вы сказали. Но, честно говоря, нам тяжело. Все занятия – и по сенсорной интеграции, и у нейрологопеда, платные. Я не жалуюсь… Просто вчера, я разговаривала там с одной мамой. Она тоже водит туда свою дочку. У наших детей схожий диагноз. Хотя я о чём? Туда ведь обращаются родители детей только с этим диагнозом… Так вот, она рыдала… Сказала, что больше не может платить, и от отчаяния ей пришлось положить малышку в психиатрическую больницу.
Женщина на мгновение замолчала, бросив взгляд в приоткрытую дверь, где её сын, поглощённый глобусом, что-то рассматривал.
– Я воспитываю сына одна. И я всё чаще ловлю себя на мысли: а если вдруг со мной что-то случится? Кто тогда будет рядом с ним? Кто позаботится о моём сыне, доктор? Для любой матери рождение ребёнка – это, без сомнения, одно из самых прекрасных и значимых событий в жизни. Но почему же, несмотря на это, так часто на первом плане оказывается лишь одно желание, чтобы ребёнок был здоровым? Мы всё чаще воспринимаем рождение как нечто должное, забывая, что сама возможность дать жизнь – это уже дар, не подвластный человеческому контролю. Забываем, что каждый ребёнок – это не проект, не идеал, а чудо, пришедшее в этот мир со своим предназначением. Может быть, дело в страхе…
– В страхе перед неизвестностью, перед болью, перед трудностями, которые может принести особенный ребёнок. Вы же это хотели сказать? Я убеждён, что любовь к ребёнку не должна зависеть от ожиданий? Разве не в безусловном принятии и есть подлинный смысл родительства? Мы разучились видеть в рождении не просто физиологический факт, а проявление чуда, доверия жизни к человеку. И, возможно, именно это стоит вспомнить каждому из нас.
– Вы поняли меня. И за это вам огромное спасибо.
– Пожалуйста. Всё же не думайте плохо о себе или о Канате… Конечно, я не могу вас заставить изменить мысли. Но всё же прошу: не позволяйте плохим мыслям одолевать вас. Хотя бы при мне… Позвольте мне быть рядом, ведь я действительно привязался к вашему сыну. А ещё… Он называет меня по-особенному… Вы не представляете, как это трогает меня. Ни один ребёнок раньше так ко мне не обращался.
Женщина медленно выдохнула, опуская глаза:
– Когда мой супруг и папа Каната покинул нас, я была потрясена наступившей тишиной. Знаете, пока кто-то рядом, жизнь наполнена звуками и у неё есть свой ритм. Ты слышишь знакомые звуки: шаги, скрип обуви, даже ворчание или кашель… И вдруг, всё в одночасье замолкает. Возникает тишина, которая давит. С тех пор я всё время ищу, чем бы заполнить этот тихий ад.
Замолчав на секунду, она взглянула на своего сына:
– Я сейчас не о Канате. Это другое. Но вы тоже подумайте. Не заглушаете ли вы свою собственную тишину? Ту, что внутри вас?
Она попыталась улыбнуться, но Мухит сумел в этот миг почувствовать, как много усилий ей это стоило.
– Я понимаю вас, – ответил он тихо. – И, если честно, мне нечего добавить. Поймите и вы: всё, что я делаю – ради выздоровления вашего сына. Это моя единственная цель. Я обещаю, что отдам все силы и знания, чтобы помочь ему.
Поздоровавшись с проходящими мимо коллегами, он снова взглянул в сторону мальчика, увлечённо рассматривающего глобус.
– Глобус ему, похоже, очень понравился. Он так долго не отрывает от него глаз… И мне это приятно. Вы очень хороший человек, Мухит. Знаете, ваши слова мне даже излишни. Вы и так всё доказали. Я верю вам по-настоящему. Спасибо ещё раз вам, доктор.
– Это вам спасибо за доверие. А это… – он протянул ей небольшой свёрток. – Не смейте отказываться, обижусь. Это для Каната. А здесь – мои новые назначения. Я потом всё объясню по телефону. Ну что, пойдёмте к нему?
С минуту она стояла в растерянности, глядя на свёрток в руках. Она не знала, как реагировать. Но вдруг, из-за двери раздался пронзительный детский крик из соседней палаты. Женщина вздрогнула, будто её вырвали из сна, и сказала:
– Бедные дети… Как жаль их всех… Спасибо вам за всё.
Она пошла следом за врачом, села в кресло и, чуть склонив голову, всё пыталась понять, что же хотел тот плачущий ребёнок.
– Не обращайте внимания на шум, – мягко сказал Мухит. – По вашей реакции видно: вам всё ещё тяжело здесь.
Мухит повернулся к Канату:
– Ну что, Канат, мой подарок тебя увлёк? Покажи, что ты там рассматриваешь…
– Там кому-то больно… Я не могу найти наш город. Помогите мне… – запинаясь, но, не отрывая взгляда от глобуса, прошептал Канат.
В этот миг он неожиданно напомнил Мухиту его собственного сына. Сына, которого не стало с ними из-за трагической случайности… Не подав виду, Мухит подошёл ближе и, чуть дрогнувшей рукой, молча указал на мелкими буквами написанное слово «Кызылорда». Сев за стол, он продолжил наблюдать за мальчиком, погружаясь в мысли. В глубокие, тяжелые мысли, что делали боль в его сердце всё острее.
Вдруг, будто что-то вспомнив, он быстро вытер лицо платком и тихо сказал:
– Знаешь, Канат… Я ведь чуть не забыл. Я обещал одной девочке познакомить её с тобой. Её зовут Эльза. Красивое имя, правда? Она, как и ты, особенная. Хочешь, сходим к ней? Просто познакомитесь. Я говорил ей, что ты самый умный мальчик на свете. Но она тоже не простая. Представь, что это как задание, как головоломка…
– Я всё помню… Как головоломку? Хорошо тогда. Только… Пусть он останется тут, – он посмотрел на глобус. – Я не хочу показывать его… И ещё… Девочки часто кричат, а я этого не люблю. Она такая, папа? Мама, можно мне посмотреть на неё?
– Конечно, иди, сынок. Ты же с доктором. Я подожду вас здесь, – мягко сказала мама и, улыбнувшись через усталость, перевела взгляд на Мухита. – Вы не против?
– Вы ещё спрашиваете? Конечно, не против. Это займёт немного времени. Палата совсем рядом.
Они взялись за руки, и вышли из кабинета, направляясь к палате Эльзы. Там, в тишине, маленькая девочка, ничего не подозревая, лежала на кровати и с грустью разглядывала бумажных птиц, развешанных на окне.
– Здравствуйте, дети, – поздоровался Мухит, входя в палату. Он подвёл Каната к стулу и усадил его рядом с Эльзой.
Девочки оживились, заметив незнакомого мальчика. Они с интересом разглядывали его.
– Канат, поздоровайся с девочками. Видишь, они ждут этого.
– Эльза, присядь поближе, – обратился он к ней мягко. – А я пока осмотрю остальных. Не обращайте на меня внимания.
Эльза поднялась в кровати, чтобы лучше разглядеть гостя.
– Значит, тебя зовут Канат? Но почему ты здесь? Ты тоже лечишься?
– Нет… Аутизм… У меня аутизм. Я боюсь звуков, – прошептал он, не поднимая головы, проводя пальцами по рисункам на её одеяле.
– Я забыла… Хочешь яб-ло-ко, Канат? Возьми.
– Здесь тоже нарисованы яблоки. Можно я буду называть тебя Фена?
– Фена? Это странно. Почему ты так хочешь?
В этот момент вмешался Мухит, стараясь разрядить атмосферу:
– Ну что, интересно было поговорить? Канат, твоя мама, наверное, уже ждёт тебя?