Жанузак Турсынбаев – ТИДА Книга вторая (страница 5)

– «Пирамисы»? – переспросил Султан, улыбаясь. – Ты хотел сказать «пирамиды»? Хотя, тебя понять можно… У тебя ведь всё спонтанно – как всегда! И как только с тобой уживается Мереке? Ей точно памятник нужен. Ты же вечный ураган с сумбуром в голове. Но я тебя понял. Только не забудь, ты обещал рассказать в деталях про Египет. Кстати, я слышал, туда можно даже зайти внутрь. Или это миф? А Эльза – да, в шестой. Иди один, я задержусь здесь немного. Только прошу тебя, не упоминай при ней её родителей. Уже несколько дней она здесь, но всё ещё не может или не хочет прийти в себя. Постоянно плачет. Вот тут, старина, и нужна твоя светлая голова. Ты уже однажды мне помог. Выручишь и на этот раз, Мухит?

– Да, конечно. Без проблем.

– Вот и спасибо. Тогда ты загляни к девочке, а потом всё обсудим. Лучше утром. Сейчас совсем не успеваю. Видишь, ещё по поручению начальства выехать надо… Наш босс обожает такие "срочные дела". Ты меня понимаешь… До завтра?

– До завтра, – отозвался Мухит, с лёгким раздражением в голосе. – Хотя ты мне об этом не говорил…

Он даже не посмотрел в сторону Султана. Его мысли были заняты другим: он не выпускал из головы идею, которой собирался поделиться с Эльзой. Интуиция подсказывала, что девочка обрадуется его визиту. И особенно тому, что он хотел ей предложить.

Уже немного воодушевлённым, Мухит вышел из ординаторской и широкими шагами зашагал по коридору больницы. Услышав позади себя голоса, он обернулся и заметил родителей, ожидавших своих детей. Вежливо кивнув им, он замедлил шаг, сосредотачиваясь на том, как лучше воплотить в жизнь своё намерение.

В просторной палате, где окна были украшены разноцветными бумажными птицами, солнечный свет, проходя сквозь них, рассыпался по комнате мягкими бликами. Казалось, птицы оживали, отбрасывая на детские кроватки переливчатые тени.

В палате царила тишина. На мгновение показалось, что дети участвуют в особой, ими же придуманной игре – молчать, пряча свою обиду. Обида эта была понятна: на то, что любимые родители оставили их здесь. Пусть и ненадолго – одних.       Мухит заметил Эльзу. Она сидела, задумчиво глядя на пустую соседнюю кровать. Тогда он сделал шаг вперёд и, первым поздоровавшись, постарался привлечь её внимание:

– Здравствуй, Эльза. Как ты себя чувствуешь? Я вот пришёл навестить тебя. У вас в палате так уютно… Красиво, правда?

– Вы? Здравствуйте, доктор, – тихо ответила она, чуть подняв голову и жестом указав на окно с бумажными птицами.

–Эти птички? Неужели тебе они не нравятся? – он подошёл ближе и с улыбкой посмотрел на разноцветные фигурки. – Кто же сделал такой райский уголок? Разве отсюда хочется уходить? Наверняка вы даже дали им имена, да?

Он нарочно обратился ко всем детям в палате, надеясь оживить атмосферу и понять, кто как реагирует.

– Это мама моя… – вдруг прошептала Эльза и напряглась, чуть приподнимаясь в постели.

Мухит сразу почувствовал, что ошибся с темой.

– Знаешь, как здорово, что кто-то так постарался для вас… – мягко сказал он, стараясь уйти от темы родителей. – Эльза, тебе здесь нравится? Ты подружилась с кем-нибудь из ребят?

– Нет. Я не подружилась ни с кем. Они не понимают, когда я что-то говорю. А эта девочка… Она всё время плачет, – грустно сказала Эльза и посмотрела на соседнюю, пустую кровать.

– Наверное, она на процедуре, – мягко ответил Мухит. – А ты не спрашивала, почему она плачет?

– Он посмотрел на других девочек в палате, надеясь, что кто-то поддержит разговор.

– Её зовут Жанар. Она ушла с медсестрой… Она говорит, что всё время голодна…, – откликнулась девочка у окна.

– Правда? Неужели вас плохо кормят? Придётся поругаться с поварами! – попытался пошутить Мухит и посмотрел на Эльзу. – Тебе, наверное, иногда кажется, что все тут злые, да?

Мухит обвёл взглядом всех девочек.

– Но это не так. Все взрослые здесь – и врачи, и медсёстры – хотят только одного: чтобы вы скорее поправились и вернулись домой. Что ты об этом думаешь, Эльза?

– А я… Я смогу снова танцевать, доктор? – неожиданно спросила девочка, чуть надув губы. – Мама сказала, если я тут полечусь, то смогу танцевать. Но у меня болят руки… И ноги… Она замолчала, будто ждала, что её надежду либо разрушат, либо подтвердят.

– Мы с тобой вместе выучим эти движения. Я уверен, ты обязательно научишься танцевать. Главное – терпение. Договорились?

Улыбнувшись и, заметив лёгкий отклик в её взгляде, он продолжил:

– Спасибо тебе… Знаешь, я слышал, ты уже начала пробовать кое-какие движения. Не покажешь мне?

И, словно доверяя ей что-то важное, он понизил голос:

– Мне однажды рассказали про одну девочку из Италии. У неё был тяжёлый диагноз – детский церебральный паралич, спастический тетрапарез. Извиняюсь, это я, врач, – опять сложные слова вырываются… Так вот, она не могла ходить и передвигалась в инвалидной коляске. Но с самого детства мечтала петь.

Он замолчал на секунду и посмотрел на Эльзу.

– Её звали Альфина Фреста. Родители поддержали её мечту, помогли заниматься вокалом. Сейчас она известная оперная певица. Музыка стала для неё всем: голосом, светом, душой… С самого детства она чувствовала особую связь именно с оперой.

Мухит хотел, чтобы эта история зажгла в девочке надежду. И, может быть, не просто вдохновила, а попала в самое сердце. В то самое место, где она хранила свою мечту.

– Да, я тоже очень хочу… Сейчас покажу, – с серьёзным выражением лица сказала Эльза и, преодолевая неловкость, сделала медленное круговое движение, придерживаясь за руку Мухита.

– Вот видишь… Мне понравилось, как ты закружилась, – с теплом сказал он, а затем чуть смущённо добавил:

– А ещё… Я ведь пришёл к тебе не только за этим.

Заметив, как девочка удивлённо посмотрела на него, он поспешил объяснить:

– Я хотел бы познакомить тебя с одним своим другом. Мне кажется, вы бы подружились. Его зовут Канат. Как тебе это имя?

– Он мальчик? Имя у него красивое… Но мальчики всё время бегают. Мне это не нравится. А он хороший?

– Очень хороший. И умный. А ещё – он умеет рассказывать удивительные вещи. Правда, говорит не всегда – только если сам захочет. Иногда он стесняется, особенно когда вокруг много людей. Но он умеет слушать. Очень внимательно. А ещё… У него дома есть белый щенок. Маленький. С чёрным, смешным носом.

– Щенок? Я даже не знаю… – Эльза замолчала задумавшись. – Я бы хотела посмотреть на него. Я, между прочим, щенков не боюсь!

– Спасибо тебе, Эльза. Тогда договорились.

Повернувшись к остальным и улыбнувшись, он попрощался:

– До свидания, девочки.

Направляясь к выходу, он заметил в коридоре девочку, которая только что отсутствовала в палате. Она шла рядом с медсестрой. Мухит вежливо поздоровался, пропустил их вперёд и, чуть замедлив шаг, вышел следом, погружённый в свои мысли.

Приближаясь к ординаторской, он заметил родителей Эльзы. Подправив халат, Мухит ускорил шаг.

Разговор оказался недолгим. Выслушав их обеспокоенность за дочь, он спокойно и уверенно изложил своё мнение:

– Хорошо, что вы пришли немного раньше. Я боялся, что придётся задерживаться, чтобы дождаться вас. С самого первого дня я заметил, что у вашей дочери особенное мышление. Она очень умная, чувствительная и тонко воспринимает всё, что происходит вокруг. Сейчас мне важно детально изучить, какое лечение ей назначалось, и какие промежуточные результаты уже есть. Это, безусловно, важно. Но, как ни странно, в данный момент ключевым для неё может стать совсем другое. Ей нужен разговор… Просто живое общение – спокойное, безопасное, человеческое. Это может показаться слишком простым, но такие разговоры помогают детям почувствовать себя услышанными и нужными. Иногда достаточно того, чтобы рядом оказался кто-то, кто не будет торопить или оценивать, а просто выслушает. Для ребёнка, особенно находящегося в больнице, это может оказаться мощной поддержкой. И если мы создадим для неё такую возможность – просто говорить, делиться, доверять – это станет основой для дальнейшего прогресса. Мы, как врачи, «подхватим это движение» и поможем ей продвигаться дальше. Простите за такие формулировки. Иногда мне нравится выражаться немного необычно. Работа такая – искать смыслы и доносить их по-особенному. Мои знакомые давно привыкли к этому, – добавил он с лёгкой улыбкой.

– Я даже немного растерялась от того, что услышала… Представьте, доктор Мухит, я совсем забыла, что хотела у вас спросить, – сказала женщина с лёгкой улыбкой. – Надеюсь, ничего, что я обратилась к вам просто «доктор»? Кажется, не только пациенты, но и ваши коллеги называют вас так. Простите, если перебила. Мы бы хотели выслушать вас до конца.

Мухит кивнул, приветливо улыбнувшись:

– Конечно. Я рад, что вы так откровенны. Продолжу. Я невролог. Наверное, поэтому всегда стараюсь заглянуть ребёнку в глаза. Для меня всё начинается с этого. Не просто как с метафоры, что «глаза – зеркало души» или «мозг, обращённый наружу», как иногда говорят в нашей профессии. А потому что именно в глазах можно заметить то, что ребёнок ещё не может выразить словами.

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

– Они, дети, понимают больше, чем мы думаем. Иногда в их взгляде – одиночество и отчуждённость, как будто они уже чувствуют себя не в своей среде. А ведь даже у взрослых, казалось бы, успешных и умных людей, бывает так, что им не с кем поделиться своими мыслями. Это очень тяжёлое ощущение – быть один на один со своими переживаниями. А у детей всё ещё сложнее. Они не всегда умеют говорить о боли или тревоге. Они молчат… Замыкаются… Уходят в себя.