Жанузак Турсынбаев – ТИДА Книга вторая (страница 4)

Мысли, как пёстрые огоньки на поверхности реки, вспыхивали и исчезали. День пролетел быстро, оставив странное ощущение – будто что-то важное ускользнуло. Жест, слово… Или, может быть, взгляд… И всё же среди быстро мелькавших воспоминаний снова и снова всплывала одна мысль. Что-то значительное, способное вернуть утраченную ясность и равновесие. Что-то по-настоящему важное.

Он закрыл глаза и попытался заставить себя уснуть.

Уснуть так крепко, чтобы на следующее утро не чувствовать себя снова разбитым и уставшим. Не делать вид, что всё хорошо. Не откладывать дела на потом. Не молчать, не прятать свои чувства, не избегать трудных разговоров. А просто – чувствовать. Всё, что есть… Несмотря на боль и страх. Он понял: именно в этом процессе и кроется начало перемен – даже если они кажутся трудными или пугающими. Иногда нужно позволить себе быть уязвимым, чтобы потом снова подняться.

– Но почему? Я должен был выслушать свою дочь. Почему же я такой? Безвольный тип? Может, она хотела рассказать мне что-то важное, а я своим не к месту рассказом заставил её замолчать? Какой же я после этого отец? Почему я не умею по-настоящему слушать своих близких?

Мысленно задав себе эти вопросы, он почувствовал, как сон, который тягучим дымом обволакивал его, начал медленно отступать и растворяться лёгкой дымкой…

Он перевернулся на бок и укутался плотнее в одеяло. В голове снова пронёсся весь день – на этот раз медленно, будто в замедленной съёмке. И среди хаоса мыслей вдруг мелькнуло что-то тихое, тёплое и родное: чей-то голос, улыбка, прикосновение. И только тогда, с этой мыслью, он, наконец, провалился в долгожданную тишину сна.

Утро обещало быть прекрасным. Мухит проснулся с лёгкой улыбкой на лице. Мереке возилась на кухне, и хотя аппетитный запах ещё не добрался до спальни, он уже ясно ощущал его в воображении – тёплый, притягательный аромат.

Это предвкушение подталкивало его подняться и поспешить туда – в самую гущу её кулинарной стихии.

– Доброе утро, дорогая. Кажется, я сегодня опоздаю на работу. Почему ты не разбудила меня раньше? Что ты готовишь на завтрак? Можно сказать, меня разбудил этот необыкновенный запах. Мне уже не терпится… Пожалуйста, налей мне чаю в кружку, – сказал он на ходу и быстро ушёл в ванную. Через несколько минут он уже сидел за столом, попивая чай и ел тщательно обжаренные сосиски.

– Мухит, нам нужно поговорить. Не сейчас, конечно… Я бы хотела, чтобы ты сегодня не задерживался на работе. Ещё – чтобы мы вместе заехали на рынок. Мои родители приедут уже завтра. Они очень соскучились по внучке. Ты хоть помнишь, что я говорила тебе об этом? Хотя, скорее всего, забыл… Договорились, милый? – сказала она, на секунду замерев. В этот момент казалось, что всё вокруг перестало её волновать. Даже тихое шкворчание нарезанных сосисок на раскалённой сковороде…

– Ммм… Да, конечно, милая, – понимающе отозвался он, посматривая на часы. Глобус… Вот чего мне не хватало! Надо же… Оказывается, ответ-то был на поверхности. Да, конечно… Мне точно пора на работу, – добавил он, не поднимая глаз. Быстро вытер руки салфеткой, встал из-за стола и направился к выходу.

– Спасибо, милый, – успела сказать она ему вдогонку.

Он уже выходил из дома, всё ещё не понимая, почему слово «глобус» так крепко засело у него в голове.

Мереке на мгновение застыла, задумчиво глядя ему вслед. Она не нашла ответа на мучивший её вопрос. Словно стряхнув с себя груз тяжёлых мыслей, она сняла фартук и, улыбнувшись чему-то неясному, занялась домашними делами.       Целый день на работе Мухит пытался не думать о предмете, который, словно наваждение, не желал отпускать его из своих мыслей. Осмотрев детей в отделении и побеседовав с их родителями, он решил ненадолго отлучиться и отправился в знакомые магазины в надежде найти там глобус. Он уже почти отчаялся, когда в последнем магазине из составленного им мысленно списка, наконец, наткнулся на нужную вещь. Лёгкость конструкции немного удивила его, но в целом он остался доволен покупкой.

В ординаторской, куда он поставил глобус поверх полок с документами, всё, как ему показалось, оставалось нетронутым. Глобус оказался повернут к тому месту, где он обычно сидел.       Выжженная солнцем, окрашенная в светло-коричневый тон часть Африки сливалась с древесным фоном мебели. А огромная Евразия, такая близкая и значимая, оказалась на невидимой стороне шара. За изогнутым контуром Урала, где свет из окна поглощал очертания материка, его мысли начинали рассеиваться.

– Неужели никого не привлек этот глобус? Как же так! – на мгновение пронеслось в его голове, что после, он захотел подойти ближе к нему.

Рассматривая теперь его с близкого расстояния, он немного покачнул его рукой, что будто вся планета колебнулась под рукой Создателя, теряя равновесие. Казалось, глобус ждал чего-то, как ждут некоторые вещи или предметы, к которым еще не притронулись нужные им люди. Люди, которые могли бы раскрыть их скрытую значимость.

– Ах вот, кто принес и поставил этот глобус в ординаторскую? Здравствуй Мухит. Как ты? По таким глобусам нас учили ведь в школе… Ну, рассказывай… Представляешь, Мухит, родители девочки с шестой палаты приходили и возмущались тем, что тебя не назначили лечащим врачом их девочки. Ну, неужели ты не помнишь ту девочку с ДЦП, которую еще зовут таким редким и красивым именем? Грозились тем, что пожалуются наверх…, – быстрым шагом зайдя в ординаторскую, уткнувшись в свои бумаги и не поднимая свою голову, обратился к нему Султан. Через некоторое время он посмотрел на него пристально и решил дополнить свои слова:

– Странно всё же это… Мухит, что ты думаешь касательно этого?

– Эльза… Её зовут Эльза. Да, согласен. Имя действительно редкое и красивое, – коротко ответил он, и, уже собираясь замолчать, вдруг вспомнил, что так и не ответил Султану на его вопрос.

– Спасибо, что спросил. У меня всё в порядке. А у тебя как дела?

Ненадолго задумавшись, затем он решил добавить:

– Но почему родители девочки были возмущены? Им что-то не понравилось в твоём лечении? Ты ведь сам говорил, что наблюдаются положительные сдвиги в её состоянии.

Взяв паузу, затем он твёрдо продолжил:

– Ты знаешь, я всегда был и остаюсь убеждённым: лечащего врача нельзя менять просто так, по желанию. Даже если оно кажется обоснованным. Это может навредить ребёнку.       – Да, ты прав. Но… Есть одно "но", с которым нам, увы, приходится считаться, Мухит. Может, это всё потому, что я ещё молод?

Махнув рукой и, сменив тон, он продолжил с улыбкой:

– Ладно, хватит о работе. Скажи лучше: для кого ты купил этот глобус? Или решил подрабатывать географом? Давай, не тяни, признавайся! Зная тебя, я бы не удивился.

Султан, уже ближе подойдя к Мухиту, похлопал его по плечу:

– А насчёт Эльзы – тебе просто стоит поговорить с её родителями. Они обещали зайти к концу дня.

Мухит вздохнул, бросив взгляд в сторону окна:

– К концу дня? Вот как. А я ведь обещал Мереке, что мы сходим куда-то вместе.

Он на секунду задумался, а потом улыбнулся:

– Султан, ты умеешь не только настроение поднять, но и заставить задуматься. Не скажу, что это у тебя – врождённое… Может, тренируешься тайком? Так что, на что мне сначала отвечать? На вопрос про глобус или про Эльзу и её родителей?

Изобразив притворное возмущение и, с лёгкой иронией в голосе, он стал ждать от Султана очередной фирменной шутки. И не зря – лицо коллеги озарила знакомая тёплая улыбка, будто солнце проникло в ординаторскую.

– Спасибо тебе за эту шутку. Представляешь, слова родителей той девочки меня, по правде говоря, немного задели. Я, конечно, не подал виду. Но ты знаешь – от тебя я всё равно ничего не могу скрыть. Кстати, ты чем занят сегодня вечером?

– Ничем особенным. Сам знаешь, чем обычный семьянин занимается по вечерам – и ещё спрашиваешь,– усмехнулся Мухит.

– Ну ладно, рассказывай про глобус.

– Я купил его, чтобы подарить одному своему маленькому другу. Не спрашивай, как его зовут – идея пришла внезапно, как это у меня обычно бывает. Утром, когда, казалось бы, ничего не предвещало…

– И ты хочешь это рассказывать мне, человеку, который тебя, можно сказать, сто лет знает? Очнись, Мухит! Лучше расскажи это кому-нибудь, кто не в курсе, какой ты на самом деле. Ты же у нас спонтанный от природы. Уверен, что можно сказать, ты с рождения такой… Или я не прав? – рассмеялся он.

– Не знаю даже, как и что ответить тебе, Султан. Кофе будешь?

– Давай, почему бы и нет. Кстати, у тебя ведь скоро отпуск, да? Или я ошибаюсь? Какие планы? Давай лучше поболтаем о приятном. У меня отпуск через пару недель. Заявление начальству уже написано. Собираемся всей семьёй в Египет. Жена и сыновья мечтают увидеть пирамиды. Ты же, кажется, там уже был? Расскажи, как оно там на самом деле. А то мы так далеко ещё ни разу всей семьёй не выбирались.

– До отпуска мне ещё далеко… – с легкой улыбкой ответил Мухит. – Величественные Пирамисы… Что я могу сказать? Непременно побывайте возле них. Да, там должно, наверное, впечатлять… А Эльза в шестой палате, Султан? Думаю, будет лучше, если я зайду к ней. Хотя… Может, пойдём вместе? И не обижайся, что не могу сейчас подробно рассказать о той поездке в Египет. Это было так давно, что я уже сам плохо помню. К тому же я был в Каире, а не в Гизе. Это совсем другое. В следующий раз – обещаю, расскажу всё по душам. Просто… мне кажется, я что-то упускаю. Что-то важное.