Жанузак Турсынбаев – ТИДА Книга вторая (страница 3)

– А ведь тогда всё начиналось… И мы были совсем молодыми, – добавил он и заметил, как она после его слов сильнее прижалась к нему.

Она не ответила, только крепче сжала его руку. Казалось, в этот вечер слова были ни к чему. Достаточно было тишины, шагов и тепла рядом.

– Дорогой, знаешь, я хотела бы тебя спросить об одном.

– Да, конечно. Что тебя беспокоит, милая?

– Не знаю почему, но у меня не выходит из головы тот мальчик. Мальчик-аутист, к которому ты по-особенному привязался. Его зовут так же, как нашего с тобой сына… Почему ты перестал рассказывать мне о нём? – с долей упрёка обратилась она к нему и стала терпеливо ждать ответа.

– Неужели ты забыла, что мы с тобой договаривались не обсуждать работу вне работы? Хотя, честно признаться, я тоже сейчас подумал о нём… Порой мне самому кажется неправильным, что я так сильно привязываюсь к некоторым своим пациентам. Ты действительно хочешь поговорить о нём? Знаешь, когда я думаю о нём, не знаю почему, то вспоминаю однажды прочитанные слова: «Раньше мы смотрели в небо и искали там своё место среди звёзд. А теперь мы смотрим под ноги и пытаемся выжить в этой грязи…». Я часто думаю об этом… И становится грустно. От мысли, что, возможно, я не сделал для него достаточно… Эти мысли – словно черви, они заживо поедают меня изнутри. Почему я такой? Неужели нельзя просто жить, как все?

– Нет-нет, у меня и в мыслях не было тебя расстроить. Дорогой, ты – не все! Конечно, я помню наш уговор. Просто думаю, мы вправе обсуждать то, что нас действительно волнует. К тому же нельзя отрицать, что он для тебя особенный. Ты говорил, что он живёт в своём мире. Помню, ты рассказывал, что он даже никогда не видел своего родного отца. Это правда, дорогой? Я ведь тоже мать. Может быть, именно поэтому мне важно понять: каково – жить мальчику в выдуманном мире? И каково его маме – знать, чувствовать и переживать за такого сына? Давай присядем на ту скамейку, милый. Я права, дорогой? – мягко сказала Мереке и, немного довольная тем, что сумела вызвать у мужа интерес, потянула его в сторону скамьи.

– Когда мы не играем роли и не стараемся соответствовать чьим-то ожиданиям, мы позволяем другим увидеть нас настоящими. Именно эти «несовершенства» – наша неловкость, спонтанные реакции, порой неуместные маленькие странности, часто становятся тем, что люди помнят и любят в нас больше всего. Может быть, дело в том, что, показывая свою человечность во всей её полноте, мы даём другим разрешение быть такими же настоящими? Для меня именно эти моменты создают подлинную близость. Не ту, что строится на идеальном образе, а ту, что основана на принятии друг друга такими, какие мы есть. Я говорю всё это потому, что до сих пор поражаюсь тому, как для мальчика Каната было важно, доверившись своему лечащему врачу, рассказать о своём мире. Мире, где всё неоднозначно. Мире, полном загадок и вопросов… Что им двигало, когда он выстраивал в своих мыслях этот мир? Тида. Дорогая, тебе не кажется, что это название неспроста? Что оно несёт в себе особый смысл? По крайней мере, для него… Да, он действительно удивил меня. Что ты думаешь обо всём этом, Мереке? – задал он свой вопрос, мельком взглянув на двух людей, разговаривавших поблизости, а затем, посмотрев пристально в её глаза, замолчал.

– Я вижу, что ты сам озадачен этим, Мухит… Но почему? А что говорит наука? Неужели ты не можешь разрешить эту ситуацию, используя все свои знания? Тебе не кажется, милый, что ответы надо искать в другом? Ответь, дорогой… Даже не знаю – мне волноваться за тебя или нет, – она с ноткой грусти посмотрела на него, не желая видеть перед собой совсем отчаявшегося Мухита.

– Помнишь, Мереке, когда-то мы с тобой так же, как сейчас, обсуждали нечто важное? И я тогда сказал, что нам, врачам, не стоит быть слишком эмоциональными на работе. Пациенты, будь то взрослые или дети, приходят и уходят. У каждого своя проблема, свой диагноз. А ты один. Ты нужен всем. И потому нужно уметь переключаться от одного больного к другому… Иначе, если примешь чью-то боль слишком близко, сам можешь заболеть… Да, я вижу по твоим глазам, что ты вспомнила тот разговор. Спасибо тебе. Так вот… Что касается того мальчика – Каната, с аутизмом… Я не могу отстраниться. Совсем. Тут даже не важно, что его случай можно отнести к так называемому высокофункциональному аутизму или даже синдрому саванта. Он не типичный аутист. В отличие от классического аутизма, при синдроме Аспергера, как правило, нет задержки речи или умственного развития. Конечно, дело даже не в этом… Да, у него высокий уровень интеллекта. Я часто слышал, что интеллект – это не привилегия. Для меня – это дар!

– Да, я помню, ты говорил об этом…

– И он должен служить во благо человечества… Я несколько раз проводил с ним тесты и, признаюсь тебе, они были весьма занимательны. Но сами тесты и их результаты порой не показывают всей картины. Они не измеряют эмоциональный интеллект и способность к взаимодействию с людьми. Но что же тогда меня волнует? Я скажу – его повышенная тревожность, чувство одиночества и неприятие. У него есть склонность к зацикливанию на определённых темах. Я хотел бы развить его и без того выдающуюся память, особенно в области его интересов. У него есть трудности в восприятии языка, но всё же главное – это его социальное взаимодействие. Мне, как неврологу, интересно всё, что с ним происходит. Особенно то, что происходит у него в голове. Теперь ты понимаешь, почему мой интерес к нему такой особенный?

– Не хочешь сказать, что всё это время ты держал это в секрете, милый? Если это так, у меня только один вопрос: зачем? Разве ты не понимаешь, что этим можешь навредить ему? Может, тебе стоит с кем-то посоветоваться? Я, конечно, не специалист, но, насколько знаю, даже среди врачей нет единого мнения об аутизме. Я права?

– Руководство в курсе всего… Я просто мечтал об одном. Может, это прозвучит странно, но когда-то я хотел помочь нашему сыну справиться со своим недугом… Но его больше нет с нами. И ты хочешь, чтобы я отказался от мечты? Я долго не мог себе в этом признаться, но… Мне действительно не хватает Паши. Разве можно всё рассказать по телефону? В последний раз он говорил, что скоро возьмёт отпуск и приедет… Как бы я хотел снова увидеть его, поговорить… Уверен, мы бы вместе нашли выход из этой головоломки.

– Милый… но он ведь не твой сын. Ты вторгаешься в чужую жизнь… Иногда, чтобы поступить правильно, мы отказываемся от многого, Мухит. Даже от мечты. Ты ведь скоро снова станешь отцом… Я надеюсь, что подарю тебе сына. Но, честно, я запуталась…

– Да, родная. Я всё понимаю…

– Ты ведь рассказывал, что высокофункциональный аутизм и синдром саванта связаны с аутизмом, но это всё же разные вещи? Почему ты употребляешь оба термина, говоря о том мальчике? Там действительно всё так сложно?

– Знаешь, Мереке, я бы не хотел углубляться в термины и приводить множество примеров, чтобы объяснить их различия. Хотя ты задала действительно хороший вопрос. Если говорить просто – высокофункциональный аутизм означает, что человек с РАС может адаптироваться, функционировать в обществе, пусть и с трудностями. А синдром саванта – это когда на фоне нарушений у человека проявляется одна выдающаяся способность. Они могут сочетаться, но чаще – существуют отдельно. Что касается Каната… Его удивительная память и то, как он детально выстраивает целый выдуманный мир – это, безусловно, нечто уникальное. Я не удивлюсь, если однажды он покажет что-то совсем неожиданное.

– Мне кажется, ты просто устал, дорогой. Тебе не кажется, что тебе стоит немного отдохнуть от этой работы?

– А знаешь… Возможно, ты права. Может, я действительно устал и начинаю перегорать. Честно говоря, все эти испытания иногда словно берут надо мной верх. Но я пытаюсь видеть в этом смысл. Может, Аллах испытывает меня, потому что любит… И, возможно, именно поэтому мне так важно доказать себе, что всё это не зря. Что я боролся. Отсюда – моё полное погружение в работу. Иногда это даже пугает меня. Ты – единственная, кому я могу всё это сказать, Мереке. Я боюсь…       И не знаю, что мне делать. Ты, наверное, скажешь: пройди это с достоинством. И ты будешь права. Все ответы ведь, кажется, лежат на поверхности – нужно лишь набраться смелости и протянуть к ним руку. Если бы только всё было так просто и понятно. Ты, наверное, уже устала от моих размышлений, милая. Пойдём домой. Спасибо тебе за то, что выслушала меня.

– Не за что, милый. Я надеюсь, что время всё расставит по местам. Я верю в тебя, Мухит. Верю, что ты найдёшь ответы на все свои вопросы. Конечно, я не специалист, как ты, но у меня в голове мелькнула одна мысль. Я давно хотела задать тебе один вопрос. Прости, что делаю это сейчас, но всё-таки задам. Мы ведь оба знаем, что в нашем городе есть частные центры, где помогают детям с аутизмом. Я помню, ты говорил, что тот мальчик, ходит туда на комплексные занятия. Неужели ты ни разу не интересовался, как именно они проходят?

– Я думал об этом. Пока что не принял никакого решения. Конечно, было бы правильно познакомиться со специалистами. Наверное, мне особенно важно услышать мнение именно тех педагогов, которые работают с Канатом. Мереке, пойдём домой. Я знаю, ты хочешь поговорить ещё, но уже совсем похолодало. Мы ещё успеем обсудить это.