Жанна Пестряева – Собрание сочинений неизвестного автора (страница 3)
Через пять минут на плите шкворчало, на столе парило, а в глазах хозяйки светилось счастье, как в окнах новых пятиэтажек.
После ужина Валентина Валерьевна, шепнув Феде: «Стели гостье постель!», подошла к Кате и, понизив голос, спросила:
– Федька-то тебе нравится?
Катя замялась. Сказать правду – это всё равно, что в печку бабушкин самовар.
Из спальни на неё глядели глаза Фёдора. В них читалось что-то такое… простое, честное и очень человеческое.
И Катя… задумалась.
4 глава
В ушах у Кати всё ещё звенели его слова:
– Язык не отвалится сказать, что ты моя невеста?
Нет, не отвалится язык… Катя встала – как будто не сомневалась ни секунды – и заявила твёрдо и громко, на всю деревню:
– Я его невеста!
Валентина Валерьевна ахнула и тут же плюхнулась в кресло.
– Батюшки мои! Никогда бы не подумала, что мой Федька, тихоня, такую девчонку в жёны возьмёт!
– Ма! – послышался из спальни возмущённый голос сына. – Ну какой я тихоня?..
Но его уже никто не слушал. И вообще, после такой новости в доме случилось землетрясение эмоциональной шкалы.
Катя хотела было поправить, что она пока что только временно представленная персона в роли невесты, но Валентина Валерьевна уже включила режим соловья: пела о грядущей свадьбе, о белом платье, о поросячьем рулете с хреном, о гармонях, плясках и трёх видах салата. Потом предложила «по стопочке отметить», но Катя, мягко выражаясь, не захотела углубляться в традиции и ушла в спальню.
Сил не было. Хотелось закрыть глаза и проснуться уже в Ставрополе, в своей нормальной реальности, а не в этом сельском «реалити-шоу».
Катя любила понежиться в кровати. Даже в гостях. Даже в доме «жениха» и его мамы. И ей было глубоко всё равно, что подумают о ней будущие родственники. Ну не спешила она нравиться – и что с того? Как говорится, «кому надо – сам поймёт, а кому не надо – хоть пляши, не увидит».
Проснувшись, она потянулась, сделала пару ленивых упражнений прямо в постели и вышла в зал. Получилось аккурат к завтраку. Вернее – к обеду.
Валентина Валерьевна не ругала, не косилась – наоборот, встретила с радушием: и грибочки, и жареная картошечка, и запеканка из творога, как в детском саду. Хочешь – ешь, не хочешь – жалей потом!
Катя в очередной раз взглянула на часы. Ну вот он, шанс – уехать. Но нет, проспала. Автобус, как волк из сказки, приходит только два раза в день. А в выходные – и того реже. После двух – хоть на метле лети.
Ну раз уж так, решила Катя, надо извлекать пользу. Отдых так отдых. Жизнь так жизнь.
И отправились они с Фёдором на речку. Как положено молодятам. Так их уже называли в селе – с одобрительной улыбкой и намёками. Купались с гусями и утками, загорали на берегу, ели ягоды с куста. Простое сельское счастье – без вайфая, но с тёплой водой и жарким солнцем.
А вечером было великое событие – знакомство с братьями. Все как на подбор – мужики хозяйственные, деловитые. Пока мужчины помогали маме в сарае, женщины обсуждали: какая Катя будет невеста. Платье ей какое, фату какую, как украшать зал – всё обсудили.
Катя сидела молча, изредка скрежеща зубами. Про себя называла это «детским лепетом с бабушкиным вареньем».
– Какие же они удивительные люди! – думала она. – Видят меня полдня, точнее всего несколько часов, а уже строят планы на свадебное торжественно. Да может я авантюристка какая-нибудь? Может просто вздорная девчонка. Неужели здесь нет достойных невест их Федору?
Но, как выяснилось, в округе не было других подходящих невест. Фёдор искал. И не раз.
С одноклассницей – не получилось. Она из дома не выходила и смотрела сериалы сутками.
Вдвоём смотреть нудные сериалы – это перспектива не порадовала Фёдора. Он оставил одноклассницу с её предметом обожания – с телевизором.
Попытки найти себе пару повторялись ещё пару раз.
Была ещё медсестра с мясокомбината. Та заявила честно:
– Мне нужен мужчина с доходом министра.
Она утверждала:
– Вы же мужчины любите красивых женщин. Чтобы причёска, наряд, ногти всё вдохновляло вас любить. А для этого нужно много денег.
Федя поблагодарил – и тоже пошёл своей дорогой.
Однажды познакомился с женщиной, которая выглядела на тридцать пять, а оказалась под шестьдесят. Когда узнал, что она ему в матери годится, испугался – и потихоньку исчез.
А тут – Катя. Умная, добрая, разговор правильный, глаза честные. Не вульгарная. Если скажет что-то обидное – сразу извиняется. Умеет себя подать, но не давит. Предложила потанцевать? Да! Похвалила? Да! Улыбнулась? Всё, сердце в плену.
Фёдор влюбился быстро. Даже немного по-глупому, как подростки – от души. Он не знал про неё многого, но знал главное: рядом с ней спокойно и интересно. А это, между прочим, редкость.
Шепнул об этом маме, пока Катя досматривала десятый сон. Валентина Валерьевна всплеснула руками и сказала:
– Вот теперь ты по-настоящему влюбился.
5 глава
За огородом – маленькая лесопосадка на горизонте, как будто природа сама поставила разделение между огурцами и небом. Воздух – свежий, как только может быть после июльской грозы. Цветы колышутся, над ними – пчёлы, жужжат, как сельские сплетницы на лавке.
Уху – по древней деревенской традиции – поручили готовить мужчинам. Братья и друзья Фёдора чинно взялись за поварское дело, хотя по глазам было видно: не уверенны они в себе, как школьники перед экзаменом. А всё потому, что когда-то, кто-то сказал: «Настоящие мужики – лучшие повара». И с тех пор страдают бедолаги. Вон, картошку режут, будто диаманты на ощупь проверяют. Но, справедливости ради, уха вышла знатная – с запахом дыма, с укропчиком и с таким вкусом, что хоть на конкурс «Кулинарного боя деревень» отправляй.
Сосед Савельевич, как всегда, услышал, что в огороде что-то весёлое – и явился с гармонью.
Стал играть, а народ – петь, кто во что горазд. Сначала стеснялись, потом – по паре стопок, и дело пошло: «Ой, мороз, мороз» в пять голосов, фальшиво, но от души.
И вот, когда настроение дошло до той стадии, где даже табурет кажется танцполом, Валентина Валерьевна выдала фразу вечера:
– Дети мои, а давайте завтра и распишемся! Чего тянуть-то? И свадебку закатим!
Катя чуть не уронила ложку с ухой.
– Это как, Валентина Валерьевна? Мы ведь и недели не знакомы…
– Доченька, не волнуйся! – засуетилась хозяйка. – У нас, у старших, взгляд опытный. Мы сразу видим: кто кому пара. А вы – пара! Прямо как булка с маслом. Вот и расписаться надо. В сельсовете, по-простому. Без этих ваших тамада и дискотек.
Катя зависла. Внутри мысли – как в магазине в день распродажи. Что ей скажут родители? Что она им расскажет?
«Познакомилась с парнем, деревенский, комбайн любит, пиво не очень, почти без вредных привычек…»
А ведь Фёдор – не так уж и плох. Заботливый. Ветровку накинул, конфетку дал. К маме уважителен. А говорят – это верный признак: как к матери относится, так и к жене будет.
Фигура – что надо. Не сутулый. Лицо простое, но приятное. Умный? Ну, не академик, но и не телеграм-бот. Красноречием не блещет, зато грубостей не говорит. Работяга. Комбайн водит, руками работает – уже полдела.
Высшего образования нет, но это дело наживное. Можно заочно. Инженер-механик, эколог, агроном… да хоть председатель! Почему нет? Всё можно, было бы желание.
А главное – по глазам видно: нравится ему Катя. Прям вот с первой секунды. Не игра это, не притворяется он в влюблённым, он и есть влюблённый. Деревенский увалень, но с душой.
Катя решила: не спешить.
– Посмотрим… – ответила она.
Но присутствующие уже поняли: согласна! Ведь все знают – если женщина говорит «посмотрим», это значит «готовьте торт».
Все закивали, загомонили, стали обсуждать: где стол поставить, где вешать гирлянды.
Только одна – Танька с соседней улицы – хмыкнула и промолчала. Но её никто не спрашивал. Мало ли кто и зачем хмыкает.
На следующий день состоялась свадьба. Быстрая, весёлая, как поездка на тракторе без тормозов. Катя на свадьбах бывала – и на скучных, и на душных, и на «а что это было?» – но такой, чтобы и весело, и не по плану – ещё не встречала.
Пели, плясали, салат резали прямо на капоте «Жигулей». Гости кричали «Горько!» так, будто это их последняя надежда на личную жизнь. Целовались с Фёдором – больше, чем за всю жизнь с кем-либо. Катя чуть губы не стерла, но признаёт: Фёдор был ничего – симпатичный, обаятельный, даже в костюме с чужого плеча смотрелся героически.