Жанна Пестряева – Собрание сочинений неизвестного автора (страница 5)

– Фёдор… Я уезжаю, – тихо сказала она. – Спектакль окончен. Моя роль сыграна. Мне пора домой.

Она передала букет Валентине Валерьевне.

Фёдор побагровел. Как будто его кулаком в живот ударили.

– Ты не можешь так со мной поступить!

– Могу, – спокойно сказала Катя. – Ты просил сыграть роль невесты. Я сыграла. Даже больше – роль жены. Но я не подписывалась на продолжение.

– Но ты же сама пошла за меня замуж…

– Не совсем так…

– Ой, что-то мне нехорошо, – простонала Валентина Валерьевна, хватаясь за сердце. – Пойду прилягу…

Она удалилась в спальню, оставив молодых наедине с неловкой тишиной.

– Неужели ты ко мне совсем равнодушна?.. – тихо спросил Федя, присев на табуретку.

Катя опустила взгляд.

– Нет. Не совсем. Ты мне симпатичен. Но я тебя не люблю.

Если бы ты дал мне время, возможно, я бы поняла, что чувствую. А когда меня загоняют в угол и требуют «давай люби», я закрываюсь.

К тому же – ты пьёшь. Я не переношу алкоголя.

– Не бросай меня… – Фёдор схватил её за руки, взгляд стал почти детским. – Я не алкоголик. Я просто… один раз перебрал, тогда когда знакомство с родственниками было. Но у меня нет тяги. Правда. Я… просто боялся говорить без рюмки.

– Прости, Федя, – мягко сказала Катя, – но я не могу. Я слишком рано позволила себе запутаться. Мне нужно вернуться к себе. Понять, кто я и чего хочу.

Сложив вещи в рюкзак, она направилась к двери.

«Теперь меня никто не остановит», – подумала она. Хотелось свободы. Хотелось просто снова быть собой – не чьей-то женой, не чьей-то надеждой, не героиней спектакля.

Катя вышла, захлопнула калитку и пошла по тропинке к остановке. Ещё никогда она не видела автобуса в этих краях – но верила, что он будет.

А за её спиной Фёдор обхватил лицо руками и зарыдал. Горько, без крика. От бессилия.

Валентина Валерьевна, услышав плач, поспешила на кухню, обняла сына.

– Сынок… может, догонишь её?

– Не хочу, мама, – прошептал он. – Она меня не любит. Я не хочу, чтобы она была со мной из жалости.

– Не плачь… Может, она ещё вернётся, – сказала мама, прижимая его к себе.

В жизни, как в деревне, – всё идёт кругами. И кто знает, куда повернёт тропинка, по которой Катя ушла.

8 глава

Прошло два месяца с тех пор, как Катя вышла замуж за загадочного Фёдора из глубинки. Наступила любимая пора Пушкина – осень. А для студентки Кати это был старт нового учебного года, последний курс.

И вот она снова в городе, в стенах института, а в голове всё чаще мелькают кадры деревенской жизни: синяя речка с птичьей живностью, гудение пчёл, баба Клава, несущая бидон с молоком, и, конечно, Фёдор. Да-да, тот самый "муж в отставке". Как он там? Всё ли у него хорошо?

А Катя познакомилась с Андреем на одном из открытых городских мероприятий, где курсанты военной академии помогали организовывать показательные выступления. Он был высок, подтянут, в форме и с прямой спиной. Когда он впервые подошёл к ней, она ещё подумала: «Ну, какой красавец и сразу ко мне».

Слово за слово, обмен контактами, кофе после занятий, прогулки под дождём, всё как в сериале. Катя даже не сразу поняла, как Андрей занял важное место в её жизни. С ним было спокойно, удобно. Он говорил красиво, планы строил с энтузиазмом.

– После выпуска у меня будет распределение. Скорее всего за границу. Польша или Чехия, может, Германия. Главное – чтобы с женой ехать, так шансов больше, что хорошо устроюсь.

Он говорил это, глядя на неё, и у Кати сердце стучало чуть быстрее. С женой? С ней? Наверное. Ведь он нравится ей, а она ему. Умный, собранный, статусный. Не то что…

Нет, не вспоминать. Всё, что было летом – было и прошло.

Однажды они засиделись с друзьями на вечеринке. На столе стояло всё, что студенческая фантазия могла выдать за «шведский стол»: сырки, снэки, домашняя выпечка, салаты из всего, что нашлось в холодильнике, и… креветки, которые кто-то притащил из гипермаркета.

Катя съела пару – и почти сразу почувствовала тошноту. Друзья засуетились.

– Это точно от креветок, – уверенно сказал один из ребят. – Вот не надо было брать морепродукты по акции.

Катя списала всё на это. Но на следующий день… и ещё через день – ощущение дурноты не проходило. Усталость, сонливость. А когда на паре вдруг резко закружилась голова, и всё поплыло, она просто собрала вещи и ушла.

В последнее время Катю мучила слабость, сонливость и тошнота. Врачей она боялась, как огня, но после того как едва не упала в обморок на лекции, всё-таки отпросилась и взяла талон к терапевту.

Женщина в возрасте, деловито глянув на Катю поверх очков, осмотрела, ничего особенного не нашла, выдала направление: сдать кровь и мочу.

Через несколько дней Катя снова была в кабинете. Врач серьёзно посмотрела на неё и спросила:

– Девушка, вы замужем?

– Нет! Если для вас это важно, – выпалила Катя, не задумываясь. Какое там "замужем"? Она же уже убежала оттуда, словно из гарнизонной казармы.

– Для меня не важно. Для вас и вашего ребёнка это важно, – вздохнула доктор, – Конечно, сейчас модно жить свободно, без штампа в паспорте…

Катя посмотрела на неё с недоумением. Она что – на приём к терапевту пришла или на лекцию к психологу?

– Но как девушка-студентка сможет одна воспитать ребёнка порядочным человеком?

– Простите, вы о чём?

– Екатерина Ивановна, – врач поправила очки и заглянула Кате в глаза, – вы беременны.

Мир пошатнулся. Как?! Когда?! От кого?! С Андреем до интима не дошло. Тогда от кого?

Катя долго сидела в парке на лавке, прижав к груди сумку и уставившись в пустоту. Всё, что было в голове – каша. Но вскоре, как из старой подшивки памяти, всплыл сеновал, запах свежего сена, чужое дыхание рядом и нежный голос:

"Катька, я тебя люблю…"

Катя остолбенела. Не может быть… Хотя… Вспомнилась именно та самая ночь на сеновале. Шуршание соломы, тёплые руки, тихий шёпот… Она тогда решила, что это сон. А, выходит, не привиделось. И вовсе не мышка шуршала.

Катя метнулась к гинекологу, и тот подтвердил диагноз без всяких нравоучений. Да, она беременна. Уже всё на полном серьёзе.

На улице Катя села на лавку в парке. Небо было серым, листья жёлтыми, а мысли – тяжёлыми.

Что теперь? Бросать институт? Она так мечтала закончить его и работать. Остался всего год, а тут – на тебе, "деревенский привет". Фёдор, тот самый стеснительный деревенский парень, оказывается, оказался не так прост. Попросил подыграть, сыграть невесту, потом жену… а теперь и матерь его ребёнка. И всё – по-тихому, без предупреждения.

Катя уткнулась в колени. Хотела как лучше – вышло, как всегда. Как говорила бабушка: "Всё коту под хвост".

Позвонил Андрей и пригласил на оперетту в филармонию, но Катя расплакалась и сказала, что не может, заболела. И про себя подумала: "Заболела на 9 месяцев".

Вечером, собравшись с духом, она рассказала всё родителям. Сначала – о Фёдоре, потом – о свадьбе, потом – о беременности.

Мама всплеснула руками и закапала корвалол. Отец долго молчал, потом откашлялся:

– Дочь… Ругаться уже поздно. Надо ехать знакомиться с зятем. Пусть и таким внезапным.

– Пап, ну это же стыдно! Выходит, я за ним бегаю…

– За парнем – да, стыдно. А за мужем – нет. А ты, напомню, замуж вышла. Причём, не посоветовавшись ни с кем.

– Простите, я виновата…

Мама вздохнула:

– Мы же в тебя столько вложили – учёба, квартира, жизнь… И ты теперь всё это выбрасываешь?