Жанна Пестряева – Любовь без сценария. Снято на реальных чувствах. (страница 6)
Когда Джими увидел их, он посмотрел на неё внимательно.
– Где взяла?
– Купила.
– На что?
– Люди много гадали сегодня.
Он молчал.
Иногда человек понимает правду без слов.
Но предпочитает поверить, так как доказать не может.
По вечерам они возвращались в коммуналку.
Дом был старый, с длинным коридором и кухней, где всегда пахло луком и жареным маслом. Несколько семей жили вместе, потому что по отдельности никто бы не потянул аренду.
Джими и Руме выделили угол за ширмой.
Кровать. Тумбочка. Вешалка. Маленький островок среди чужих жизней.
Хозяином дома был пожилой грузин по имени Автандил.
Автандил был человеком строгим, но справедливым. У него были густые седые брови и привычка смотреть на людей так, будто он заранее знает, кто сколько врёт.
Главное правило дома было простым:
Каждый вечер жильцы сдавали часть денег на общие расходы.
Свет. Вода. И за то, что Автандил не выставляет всех на улицу.
Джими отдавал деньги спокойно.
Заработал двести – пятьдесят на стол. Остальное на жизнь.
Рума деньги отдавать не любила.
– Сколько сегодня? – спрашивал Автандил.
– Народ не хочет гадать, – вздыхала она. – Кризис у людей.
И клала на стол три мятые десятки.
Автандил смотрел на неё долго. Очень долго. Но молчал. Доказать ничего не мог. Джими знал, что она врёт.
Он видел новые серьги. Новый платок. Её взгляд, который она отводила.
Но он ничего не говорил.
Потому что каждый выживает как умеет.
Однажды на рынке поднялся шум.
– Украли! – кричал ювелир. – Цепочку украли!
– Кто?
– Цыганка тут крутилась! Чёрная, в юбке!
Джими почувствовал, как сердце неприятно сжалось.
Он быстро ушёл в другой ряд.
Вечером он спросил:
– Ты сегодня у ювелиров была?
– Нет.
Слишком быстро ответила Рума.
Он посмотрел на неё внимательно.
– Смотри, Рума. Воры долго не живут.
Она попыталась улыбнуться.
– А кто ворует? Я честная цыганка.
Но улыбка получилась кривой.
Ночью она прижалась к нему. Дышала в шею. Искала защиты.
Джими не отстранился.
Иногда человеку просто нужно тепло.
Даже если он понимает, что рядом не тот человек.
Рума пахла духами и рыночной пылью. Шептала ласковые слова.
А Джими лежал с закрытыми глазами и думал.
Когда-нибудь всё изменится. Когда-нибудь появится другая.
Та, ради которой он будет просыпаться утром не из привычки, а из желания.
Та, которая не будет врать. И не будет воровать.
Но пока была только Рума. Эта кровать. Этот угол. И этот шумный рынок, на который утром они снова пойдут.
Он – таскать ящики. Она – искать доверчивых людей.
И блестящие вещи, которые так хочется иметь.
4 глава.
Джими работал на рынке уже третий месяц, когда впервые увидел Чижа.
Вообще-то такие люди не появляются – они как будто материализуются из воздуха. Вот секунду назад его не было. А в следующую – уже сидит рядом.
Возник незаметно, будто всегда тут был. Чиж был мелкий, вертлявый, словно его в детстве просто завели как юлу и забыли выключить. Глазки бегают, губы всё время складываются в полуулыбку, будто он знает что-то смешное про всех вокруг. И про тебя тоже. Одет он был странно: спортивные штаны, а сверху кожаная жилетка – прямо на голое тело. И весной, и летом. Видимо, организм у него был закалённый. На пальцах дорогие перстни, на шее тонкая цепочка, которая, если присмотреться, оставляла на коже тёмные следы.
– Здорово, чернявый, – сказал он в первый раз, присаживаясь на ящик рядом с Джими во время перекура. – Тяжело?
Вопрос был риторический. Человек, который таскает по пядьдесят килограммов овощей в день, обычно не от хорошей жизни этим занимается.
Джими только кивнул.
– Вижу, тяжело, – Чиж довольно ухмыльнулся, будто услышал подтверждение своим мыслям.
– Ашот, он такой. Жмот ещё тот. Но платит, это да. Главное – спину не сорвать.
– Постараюсь, – буркнул Джими.
– Молодой, – Чиж оглядел его с головы до ног. – Сильный. Красивый даже. Чего такой красивый горбатишься?