Жанна Пестряева – Любовь без сценария. Снято на реальных чувствах. (страница 7)

– А куда идти?

– Вопрос, – Чиж хохотнул. Он поднял палец, словно профессор, который сейчас объяснит студентам устройство Вселенной – Вопрос правильный. Куда идти? А я знаю куда. Только не каждому говорю.

Он встал, отряхнул штаны и ушёл, оставив после себя запах паршивых сигарет и какой-то сладковатой дряни.

Джими забыл о нём через минуту. На рынке вообще долго думать некогда – там ящики появляются быстрее, чем мысли.

Иногда казалось, что рынок живёт по странному закону: чем больше ты переносишь ящиков, тем больше их становится. Прямо как проблемы в жизни. Разгрузил одну – подъехала машина с новыми. К вечеру руки гудели, спина ныла, пальцы немели. Но у этой работы был один большой плюс. Она забирала мысли.

А мыслей у Джими было много. О доме, которого больше нет.

О братьях, которые однажды просто выставили его за дверь. Спокойно, по-деловому, как будто речь шла не о человеке, а о старом диване.

О Руме. Рума… она теперь была рядом, как быстро надоедливый груз. Сначала раздражает, потом просто привыкаешь нести.

Он вообще много думал. Даже слишком.

Иногда ему казалось, что вся его жизнь – это какой-то странный перекрёсток. Стоишь и не знаешь, куда идти. Вроде бы дорога есть. Но куда она ведёт – никто не говорит.

Чиж появлялся регулярно. То у ларька с шаурмой, то в подсобке, то просто сидел на ящиках и смотрел, как грузчики таскают товар. Он ничего не грузил, ничего не продавал, просто был. Как тень. Как крыса, которая знает все ходы и выходы.

Через пару недель Чиж снова подошёл к Джими.

– Слышь, красавчик, – сказал он, понижая голос. – А хочешь легче жить?

– Чего?

– Легче, говорю. Чтоб спина не болела. Чтоб голова не думала. Чтоб деньги были, а работать не надо.

Джими посмотрел на него внимательнее. В глазах Чижа плясали бесенята.

– Ты про что?

– Про то, – Чиж достал из кармана мятую пачку сигарет, протянул Джими. Тот отказался. Чиж закурил сам, пуская дым в сторону. – Ты когда-нибудь пробовал расслабиться по-настоящему? Не водку жрать, от которой башка трещит, а так, чтоб внутри всё пело?

– Не пробовал.

– А я пробовал, – Чиж сощурился. – Хочешь, научу? За так, для начала. Потом сам решать будешь.

Джими молчал. Внутри что-то шевельнулось – то ли любопытство, то ли страх.

– Ты кто вообще? – спросил он.

– Я? – Чиж усмехнулся. – Я друг. Для таких, как ты. Которым тяжело. Которые хотят забыться. Пробовал?

– Не пробовал.

– А я пробовал, – усмехнулся Чиж. – Жизнь – она вообще штука тяжёлая. Но я знаю способ, как сделать так, чтобы она хотя бы на пару часов переставала быть такой.

Он встал, бросил бычок на землю и растёр его подошвой.

– Подумай, красавчик. Я всегда тут.

И ушёл. А Джими остался сидеть на ящике.

И впервые за долгое время работа не смогла отвлечь его мысли. Потому что в голове крутилась одна фраза. «Легче жить…»

А люди, как показывает жизнь, часто делают самые большие ошибки именно тогда, когда хотят просто немного легче жить.

Джими думал, думал. Не специально – мысли сами лезли в голову. Особенно вечером, когда спина гудит, денег не хватает, Рума пилит, а впереди – бесконечная череда таких же дней.

Забыться. Звучало как спасение.

Через неделю он сам подошёл к Чижу.

– Научи, – сказал коротко.

Чиж довольно осклабился:

– А я ждал. Пошли.

Он привёл его за контейнеры, где пахло гнилью и крысами. Достал из кармана маленький бумажный свёрток.

– Это травка. Лёгкая. Для начала. Понюхай.

Джими понюхал. Пахло странно – сладко, пряно, незнакомо.

– Курить надо, – пояснил Чиж. – Сейчас скручу.

Он ловко скрутил самокрутку, протянул Джими:

– Давай, пробуй. Только не бойся. Первый раз всегда страшно.

Джими взял. Поднёс к губам. Чиж чиркнул зажигалкой.

Он затянулся.

И мир стал мягче. Края перестали быть острыми, углы сгладились. Джими выдохнул дым и почувствовал, как тяжёлые мысли утекают куда-то вниз, в землю, в грязь под ногами.

– Ну как? – спросил Чиж, довольно наблюдая.

– Хорошо, – удивлённо сказал Джими.

– А то! – Чиж хлопнул его по плечу. – Это только цветочки. Ягоды потом будут.

Джими не спросил, что за ягоды. Ему было хорошо. Впервые за долгое время.

Так Чиж вошёл в его жизнь. Сначала как спаситель от тоски, потом – как проводник в бездну.

Но это будет потом. А пока – лёгкая трава, мутное небо над головой и чувство, что всё наладится.

Чиж сидел рядом, курил и щурился на закат.

– Ты главное, чернявый, запомни, – сказал он на прощание. – Я тебе не враг. Я тебе друг. Кому ещё доверишься, если не другу?

Джими кивнул. Он ещё не знал, что такие друзья стоят дороже врагов.

Но скоро узнает.

Однажды Джими после работы не пошёл в коммуналку. Нашёл тот же пустырь за рынком, ту же ржавую бочку. Долго смотрел на пакетик, который ему сунул Чиж, на белый порошок, который казался безобидным, как мука.

«Забудешь всё». Джими взял пакетик. Повертел в руках. «Фигня какая-то». Он уже хотел вернуть. Он вспомнил братьев, их презрительные взгляды. Вспомнил Руму, её выразительные, но пустые глаза и несправедливые претензии. Вспомнил, как спина болит после ящиков, как денег всегда не хватает, как тошно по утрам просыпаться.

Вспомнил спину после работы. Сжал пакетик.

– Один раз, – сказал он вслух. – Забыться на один раз. Хорошо бы.

Он сделал, как показывал Чиж. Вдохнул.

И мир перестал существовать.

Сначала пришло тепло. Невероятное, всепоглощающее тепло, которое разлилось по телу, растворяя каждую мышцу, каждую кость. Джими откинулся назад, прислонившись к бочке, и улыбнулся. Губы сами расползлись в блаженной улыбке.

Хорошо. Как же хорошо.

Потом тепло стало жаром. Жар пульсировал в висках, в груди, в пальцах. Джими сжал кулаки и почувствовал невероятную силу. Он мог всё. Свернуть горы. Раздавить этот город. Усмирить любого, кто посмеет…

Мысль оборвалась. Кто посмеет что? Он уже не помнил. Осталась только злость – тёплая, сладкая, пьянящая злость на весь мир.