Жанна Никольская – Куница (страница 8)

Конечно, будь Селиверстов глупее, сделался бы поначалу завзятым плейбоем, потом, с возрастом, заслужил бы звание “прожженного бабника” и, наконец, его стали бы называть “старый потаскун” (когда улыбка поблекла бы, на лице появились морщины, волосы поседели и поредели, а смолоду красивые, но -увы! – непрочные зубы сточились и потемнели…)

Но в том-то и дело – Александр Селиверстов, выросший в семье, не блещущей ни достатком, ни особой интеллигентностью, дураком отнюдь не был. И еще не успев закончить школу, твердо усвоил одно – то, чем тебя наградила Природа, нельзя расточать бездумно. Природа награждает не столь и щедро (вдобавок далеко не каждого), и крайней степенью глупости было бы не извлекать максимальной выгоды из того, чем ты изначально обладаешь.

От армии “откосить” Сашке, увы, не удалось (влиятельного папы, к сожалению, не было; если на то пошло, отца у него не было вообще – не считать же отцом проходимца, сбежавшего от матери в неизвестном направлении после рождения второго ребенка – младшей сестры Александра, Марины?) Но все-таки кое в чем повезло – на “горячий” Кавказ Александр не угодил. Благополучно отслужил два года под Рязанью (по глупости едва не “залетев”, закрутив (исключительно от скуки) роман с дочкой замполита – пьяницы и неудачника).

Такой тесть Сашке категорически не был нужен, да и дочь замполита – толстушка с простоватым (хоть и следовало признать – довольно милым) личиком быстро надоела…

А девица восприняла роман всерьез, юношескую похоть посчитала искренней влюбленностью… Хорошо, что у Александра хватило мозгов тщательно следовать “железным” правилам бабников (умных бабников) – предохраняться. Любыми способами и даже в те дни, когда Любаша уверяла, что они “совершенно не опасны”.

Так что скандал случился всего за месяц до “дембеля”, и хоть осерчавший замполит сумел-таки подпортить (исключительно временно) симпатичную Сашкину физиономию своим мозолистым кулаком, это все же было не настолько страшно, как гражданский иск в суд о признании отцовства (благо уголовное преследование Селиверстову не грозило – замполитова дочка, утверждая, что ей восемнадцать, уменьшала свой возраст аккурат на три года (о чем Александр, конечно, догадывался).

О том, что отслуживших в армии парней принимают в вузы (особенно технические) едва ли не с восторгом, Сашка, конечно, знал. И хоть времена стояли “темные”, бандитские, и человек с образованием уже не только не вызывал уважения – презрительные усмешки вызывал, – неглупый Селиверстов понимал – такое время продлится недолго. Перестреляют друг друга особенно “отмороженные” бандюки, а те, кто поумнее, когда-нибудь, да просекут, что для ведения нормального (то бишь, относительно хотя бы цивилизованного) бизнеса нужны специалисты.

Посему и поступил в политех, на мехмат, и хоть бедному студенту выжить (если жить на одну стипендию, которую еще нужно заработать) трудно, Александр как-то выживал.

Может, потому что умел “вертеться”, не преступая рамок, ограниченных УК, и жил отнюдь не на одну стипендию.

А потом он встретил Ларису – и эта встреча стала для него буквально судьбоносной – двадцатипятилетняя стильная дурнушка (пикантно, конечно, но не это главное) была единственной дочерью крупного чиновника из областной администрации.

Претенденты на руку и сердце некрасивой, но выгодной невесты, конечно, имелись… вот тут-то Александру и пригодилось годами оттачиваемое обаяние и умение казаться максимально искренним (плюс очаровательно застенчивым) для того, чтобы обойти орду соперников (с тупыми “кирпичными” рожами, золотыми цепями на “бычьих” шеях и неумением произнести более или менее толковую фразу, не прибегая к помощи различных “эт-та”, “блин” и “типа” – наиболее цензурные слова-паразиты), не просто на целый корпус – на два круга, пожалуй, обойти!

…Тесть, конечно, отнесся к новоявленному зятю (всего лишь бедному студенту, правда, не без предпринимательской жилки) не просто настороженно, а откровенно неприязненно, однако…

…что тут поделаешь, если единственное “чадо” грозится убежать из дому со смазливым проходимцем, а жена сутками зудит, что “Ларку пора пристраивать, иначе так “в девках” и останется”?

Уступил. Свадьбу отгрохал по-сибирски щедрую и шумную. Жених, вопреки ожиданиям, не собирался упиваться “в свинью”, напротив, уже на собственной свадьбе Селиверстов умудрился завести несколько полезных знакомств (и даже очаровать престарелую нимфоманку – супругу одного из многочисленных заместителей губернатора).

С тех пор минуло десять лет. Тесть благополучно почил в бозе, что Селиверстова отнюдь не огорчило – к тому времени он уже успел сколотить не один миллион и останавливаться на достигнутом не собирался.

Теперь перед ним стояла, в сущности, лишь одна серьезная проблема – перспектива развода с нелюбимой, некрасивой, немолодой женой. Нет, Александр вовсе не являлся законченным неблагодарным подонком и уже приблизительно определил, сколько (немало, нет, совсем не мало!) выплатит Лариске “отступного”, но…

…проблема заключалась в одном – та и слышать не желала ни о каком разводе. Всякий раз, когда Селиверстов приступал к этой деликатной теме, Ларка тут же начинала тихо плакать, постепенно закатывала более громкую истерику… и заканчивала “спектакль” угрозами “вывести на чистую воду” и муженька-ворюгу, и всю его “разбойничью шайку” (при том, что Селиверстов разбоем (упаси Боже!) никогда не промышлял, бизнес его являлся весьма… да, весьма цивилизованным; детскими органами (равно как и живыми детишками) он не торговал; наркоту не экспортировал (равно как и оружие террористам); он всего лишь поставлял древесину как на Запад, так и в Азию (где, как известно, самая “ходовая” “древесина” – тростник и бамбук.)

Конечно, если “копнуть” поглубже, можно накопать на какую-нибудь поганую статейку о неуплате налогов или даже мошенничестве, но…

…где ж вы видели (по крайней мере, в России) человека, сколотившего капитал кристально честным, ни в чем не расходящимся с законом, путем?

Конечно, Лариску можно было и потерпеть (тем более, что в девочках у такого состоятельного купца, каким стал Александр, недостатка по определению быть не могло), однако… более всего Селиверстова удручало то, что жена не могла родить ему наследника. Да, долгожданного, законного наследника (а еще лучше – пару-тройку, для верности. Хоть один, да окажется толковым).

Поначалу Лариса свое бесплодие вообще отрицала, но после того, как Алесандр тоже прошел медицинское обследование, доказавшее, что он уже раз десять (при желании) мог стать папашей, супруга (со слезами, разумеется, только Селиверстов подозревал, что слезки-то крокодиловы, увы…) призналась, что в шестнадцать лет случился с ней некий “конфуз”, после которого врачи однозначно приговорили ее к бесплодию.

Сам изрядный плут и прощелыга, Александр почему-то в высшей степени был возмущен, даже оскорблен тем, как подло его обманули – причем, еще до свадьбы. Ибо, знай он, что невеста бесплодна, стал бы он ее мужем?

По словам Лариски, однозначно стал бы – ради ее влиятельного папеньки, но мало ли в Сибири влиятельных папенек, мечтающих пристроить своих дочерей – дурнушек? Да еще чтоб зять не только оправдал надежды (то есть, не был ни пьяницей, ни бездельником, ни просто лохом), но в конечном итоге тестюшку превзошел… по части предприимчивости, во всяком случае.

Словом, Ларка разводиться категорически не желала, прямо-таки напрашиваясь на какую-нибудь очень дурную “шутку”, из тех, на которые порой толкают неуступчивые, нелюбимые, а то и просто гулящие жены своих, в сущности, добрых по натуре (а в случае с Александром еще и милых, и обаятельных, и щедрых) мужей…

Впрочем, об этом Селиверстов своей новой знакомой – переводчице (хорошенькой натуральной блондинке, лет двадцати пяти от силы, которая ему с первого взгляда понравилась (стал бы он чапать по лужам в своей итальянской обуви за какой-нибудь старой каргой!), разумеется, рассказывать не стал.

И вообще его невеселая повесть о собственном бытии была здорово приукрашена несуществующими фактами (конечно же, свидетельствующими исключительно в его, Александра, пользу), ну, а неприглядные моменты его биографии (вроде романа с дочкой замполита, махинаций со счетами или сплавления азиатам гнилой древесины вместо первосортной (хотя там им, косорылым, в сущности, и надо. А то расплодились не хуже тараканов, того и гляди исконно русскую Сибирь своей объявят), конечно, эти моменты Селиверстовым тактично опускались.

Ну, а уж когда сама Ирочка, захмелев, стала жаловаться на бывшего мужа-подонка и тоскливую жизнь одинокой “разведенки” с маленькой дочкой, Александр понял, что не промахнулся – эта хорошенькая переводчица (как, впрочем, позже выяснилось, не переводчица, а репетитор… ну, да невелика разница) – легкая добыча.

“Может, я даже на ней женюсь, – расслабленно подумал слегка захмелевший Селиверстов, умиленно глядя, как разрумянившаяся Ирочка гоняет вилкой по тарелке все ускользающий от нее грибочек. В этот момент она ему напомнила аналогичную сцену из “Красотки”, правда, большеротая и большеносая Джулия Робертс лишь по части фигуры (своих обалденных длинных ног, в частности) превосходила сибирячку Ирину, а в остальном определенно уступала хрупкой голубоглазой блондиночке, – Да, женюсь, и малявку ее удочерю… как только от Ларки избавлюсь”.