Жанна Никольская – Куница (страница 6)

–Почему… руководство? – пробормотала Лера (у нее уже голова шла кругом от обилия совершенно неожиданной информации).

–А уезжает он из Города, Сергей-то, – пояснила Галина, наливая себе очередную рюмку, – Насовсем отбывает. Якобы, находиться тут не может – все, мол, о ней напоминает… – Галя злобно усмехнулась, – Страдалец хренов… А не сам ли приложил ручонку к этой аварии, а? Нет, алиби у него, конечно, железное, а вот Стрельцова, по словам Игоря, в тот день в агентстве почему-то не было…

–Стрельцова? – недоуменно переспросила Лера.

– Да, – Галина пьяно кивнула, – Ты знаешь, кто это – Стрельцов? Знаешь?

–Ну… – с заминкой начала Лера, – В агентстве работает…

– Да не в агентстве, на Сергея он работает! – отчеканила Галина Ивановна Кравченко, – На Ручьёва! Лично! И не удивлюсь, если узнаю, что он уже по его поручению кого-нибудь того… в расход пустил, – Галина жестом изобразила, будто отрывает кому-то голову, – А что? – теперь кузина навалилась своей немаленькой грудью на стол, приблизила свое лицо к лицу Леры, дыхнула на нее не самого высокого качества вином (похоже, плодово-ягодной наливкой), – Послала его эта курва, дала от ворот поворот, может, кого себе покруче нашла… а Ручьёв – он, знаешь, какой? Он страшный человек, – Галина понизила голос до громкого шепота, – Все эти ГРУшники по сути профессиональные убийцы… Их так натаскивают, Лерочка, что человека для них убрать – все равно, что муху прихлопнуть. Конечно, своими руками он вряд ли… хотя, кто знает, Лерочка? А? Вот ты знаешь?

Лера, наконец, поняла, что Галина здорово пьяна. И весь ее бред (а то, что бред, Валерия не сомневалась) обусловлен одним – Игорька ее разлюбезного обошли, не станет он руководить агентством, более того, молодой честолюбивый Давидов отнюдь не связан с Кравченко ни узами “воинского братства” (как Сергей), ни просто узами дружбы. А следовательно, ему ничего не стоит спихнуть Игоря с насиженного места и завладеть агентством уже единолично. Поставив на ответственные должности своих людей. Вот и вся причина Галкиной злобы и бредовых инсинуаций о причастности Ручьёва к гибели жены банкира.

–Где Сергей сейчас? Уже уехал? – спросила Валерия сухо.

Галина вскинула брови, после чего опять ухмыльнулась – только на этот раз ехидно.

–Что, хочешь опять счастья попытать? Утешить бывшего возлюбленного? Ну иди, иди, торопись, а то ведь уедет – и поминай, как звали… – хрипло рассмеялась, – Эк ты к нему прикипела, сестричка… Знаешь, а я тебя даже понимаю – я ведь тоже с ним когда-то могла бы… Игорю только не говори!

Лера уже не слушала. Лера напрочь забыла о предстоящих планах, о будущем замужестве… Лера теперь знала лишь одно – она должна быть рядом с Сергеем. В это нелегкое время она просто обязана быть рядом с ним!

* * *

По пути в поселок Березки, где находился коттедж Ручьёва, Лера невольно восстанавливала в памяти встречи с ним, начиная с самой первой, когда он буквально сразил ее своим обаянием на юбилее (тридцатилетии) Галины Кравченко. Вспоминала первую ночь с ним; вспоминала, как он был с ней, Лерой, нежен, предупредителен, мил, как принес ей завтрак в постель…

Две недели она прожила с Сергеем фактически на правах жены, потом у него начались какие-то проблемы в бизнесе, и он временно (конечно же, временно!) отослал Леру к матери, из опасения за нее отослал, и неспроста, ведь вскоре на него было совершено покушение, Сергей получил серьезное ранение, на полтора месяца угодил в больницу…

Дальше… дальше вспоминать не хотелось. И все же невольно вспомнилось… как он начал к ней охладевать, как отстраненно держался… и как однажды коварная Галина прозрачно намекнула Лере, что “ловить ей нечего”, у Сергея появилась другая…

Как ни настраивала себя Лера на печальный лад, сердце все равно (как и раньше) сладко замерло, когда она подошла к дверям коттеджа. Вначале по обыкновению раздался лай Вольфа, его овчарки, потом…

…мужчина, появившийся на пороге, едва не заставил Валерию отшатнуться – настолько он не был похож на прежнего Сергея – всегда подтянутого, опрятного, гладко выбритого… Опустившийся ханыга – вот кто, чуть сощурившись, рассматривал Леру в упор. Щетина на одутловатом лице, покрасневшие глаза, растрепанные волосы, какая-то застиранная, полинявшая футболка и тренировочные штаны… И дурацкие шлепанцы на ногах.

Лера заставила себя улыбнуться.

–Добрый вечер, Сережа…

Он прищурился еще больше, потом извлек из кармана своих “треников” пачку дешевых сигарет (кажется, “Яву”, хоть Лера знала, Сергей обычно если и курил, то изысканный “Данхилл”), столь же дешевую одноразовую зажигалку… Закурил, выпустив клуб дыма едва ли не Валерии в лицо.

–Ты? – голос его звучал непривычно хрипло. А следующий вопрос вообще вверг Леру в шоковое состояние, – Чего тебе надо?

–Я… слышала, что случилось, Сережа, – пролепетала она, стремительно теряя ту уверенность, с какой сюда направлялась.

–А что случилось? – он криво ухмыльнулся, – Уточни, будь добра, что именно случилось?

–Ну… – Лера почувствовала себя совершенно обескураженной. – Галя мне сказала, ты уезжаешь…

– Уезжаю, – невозмутимо подтвердил Ручьёв, – Но если ты решила, что я с собой и тебя возьму, то, извини, Валерия, ошибочка вышла, – бросил окурок на землю, с силой растер его подошвой, – Я даже вот его, – кивнул в сторону Вольфа, как обычно, послушно сидящего у его ног, – С собой не беру. Жаль… – шумно втянул носом воздух и этот звук очень походил на всхлип, – Жаль, конечно… может, еще вернусь за тобой, дружище, – нагнулся, потрепал овчара по холке, – А пока придется тебе у Сашки Ивушкина пожить, он тебя не обидит, он собак любит…

Вольф, словно понимая каждое слово хозяина, тихо заскулил.

–Вот, – выдохнул Ручьёв тоскливо, – Приходится предавать самых верных друзей… – вскинул голову, посмотрел на Леру, сощурившись (будто и зрение у него в одночасье ухудшилось), – А Кравченке передай, если его увидишь – пусть не беспокоится. Давидов, конечно, сволочь еще та… но на свое место я его поставил при условии, что Игорь жел-лезно, – подчеркнул, – Железно останется на своем. Вот так, Лер. Что-то еще хочешь знать?

Вид у него был неимоверно усталым. Можно сказать, измученным. Лера предприняла последнюю отчаянную попытку вернуть когда-то завоеванные позиции… хотя уже отчетливо сознавала – это почти бесполезно.

–Может, все же останешься, Сережа?

Ручьёв криво усмехнулся. Криво… и горько.

–Нет, – сказал, как отрезал, – Анна не воскреснет… и мне тут нечего больше делать. Давно хотел побывать на Дальнем Востоке, – добавил он почти мечтательно (Валерии пришло в голову, что он не просто пьян – хуже, чем пьян. Похоже, сейчас он попросту находился под действием какого-то наркотика – отсюда и странные, какие-то растянутые интонации в его голосе, и чрезмерно расширенные зрачки… и неуверенные жесты (казалось, что Ручьёв и на ногах-то держится нетвердо. Что он тут же и доказал, покачнувшись и схватившись за перила веранды).

–Ладно, – сказала Лера упавшим голосом (похоже, она сюда явилась совершенно невовремя… и вообще незачем было сюда приезжать. Теперь она это ясно осознала. Как никогда ясно), – Ну тогда я пошла, Сережа?

Крохотная надежда на то, что он все-таки попросит ее остаться, что одиночество для него сейчас попросту губительно, растаяла, когда Валерия услышала равнодушное и тусклое:

–Конечно, иди. То есть, поезжай. Деньги на такси имеются?

Она молча кивнула, попросту боясь разреветься в его присутствии.

–Спасибо, что зашла, – Сергей повернулся к дверям дома, а через секунду они захлопнулись, и Валерия осталась стоять одна на улице, совершенно обескураженная таким… нет, не холодным, а ледяным приемом.

“Хорошо, что Витьке “отлуп” не дала, – смятенно подумала Валерия, шагая к дороге, где намеревалась поймать привычную попутную машину (а лучше дождаться автобуса, который хоть и ходил с интервалом в полтора часа, все-таки был куда безопаснее во всех отношениях (уж не говоря о том, что дешевле), – Как же околдовала его эта ведьма, если он после ее гибели бежит… неизвестно, куда. Сам от себя убежать хочет. А разве можно от самого себя убежать?”

…Спустя три недели Валерия Горячева вышла замуж и стала Валерией Марышкиной.

И хоть брак ее особо счастливым назвать было нельзя, все же… это был брак. А больше всего на свете Валерия боялась остаться старой девой.

* * *

5.

Ирина (снова настоящее время)

“Неужели дождалась? – стучало у Иры в мозгу, в такт стуку ее каблучков по асфальту, – Да так… так попросту не бывает!”

Она сама не заметила, как ее лицо расплылось в улыбке и (Ира, конечно, этому не поверила бы, однако, сие являлось чистой правдой) в этот момент она выглядела не на свои двадцать шесть (куда там?) – на двадцать два, максимум и была… почти красавицей.

А с чего все началось?

Все началось с дождя. Да, с мелкого, скучного, уже осеннего дождя. Если б о подобном Ирочка прочла в романе (или даже услышала от приятельницы), ни за что не поверила бы. Отмахнулась – сказочки, вымысел…

Но это с ней случилось. С ней самой, Ириной Лесневской (в девичестве Пуговкиной). Лично с ней произошло!

Итак, шел дождь, а Ира, как назло, забыла дома зонтик и теперь торопилась, обходя лужи, добраться хотя бы до остановки автобуса (и, соответственно, будки с металлическим верхом) и доехать… нет, Слава Богу, не до репетиторской фирмы “Полиглот” (занятия у Ирины как раз окончились). До дома доехать. Обсушиться, глотнуть горячего чая… о большем она уж и не мечтала.