Жанна Майорова – Наследница паутины (страница 5)
Обошла мастерскую Лены три раза, накладывая круги, как паук, проверяющий целостность своей сети.
Ничего.
Ни следов сияющей паутины, ни липкого чувства чужого присутствия. Только знакомая, чуть сумасшедшая энергия творчества, что витала вокруг этого места даже ночью.
Усталость накатывала тяжёлой волной. Прислонилась к холодной кирпичной стене соседнего дома, закрыла глаза. И позволила себе на минуту быть просто девушкой.
Девушкой, которая устала.
Которая боится не только за подругу, но и за себя. Хочет не охотиться, а спать. Чтобы кто-то сильный взял на себя этот груз. Которая, чёрт возьми, хочет снова оказаться в той тёплой и странной квартире, где пахнет книгами и покоем, и услышать спокойный голос, говорящий о балансе экосистемы.
Арина открыла глаза. Ночь не изменилась. Боль в руке не утихла. Охота продолжалась.
Она была дочерью своего рода. И пока в городе был хоть один монстр, жаждущий сломать тонкие, сложные души, у неё не могло быть ни покоя, ни дома. Только долг. И хрупкая, едва зародившаяся надежда, что, может быть, когда-нибудь всё будет иначе.
…
Расследование продвигалось со скоростью растущей паутины – медленно, но неумолимо. Каждая ночь превращалась для Арины в изнурительный марафон. После основной «работы» – будь то демон или очередной тиран, попавший в список её рода, – начиналась вторая, не менее важная часть – патрулирование.
Девушка металась по крышам города, как тень, паучий облик Арахны сливался с очертаниями вентиляционных труб и спутниковых тарелок. Восемь глаз, залитых ночным зрением, выискивали малейший след той самой, сияющей паутины, что оставил загадочный убийца. А её человеческое, внутреннее, постоянно с тревогой оглядывалось в сторону мастерской Лены.
На одной из крыш, в самом разгаре поисков, её подстерегла нелепость.
Только что закончилась «чистка» – мелкий демон алчности, устроивший гнездо в брокерской конторе. Не смертоносный, но прилипчивый. Мог довести свою жертву до безумия.
Бой был коротким, но грязным.
Арина, ещё не до конца переключившись с боевого режима, решила провести быстрый осмотр соседних крыш. Перепрыгнула узкий проулок, мохнатое тело на мгновение заслонило луну, и она не слишком грациозно приземлилась на покатую поверхность старого доходного дома. Всё-таки, лучше бы ей досталась форма какого-нибудь более прыгучего паука.
И тут её планы рухнули вместе с прогнившей кровлей.
С громким треском и облаком вековой пыли она провалилась в дыру, застряв между балками. Восемь лап беспомощно забились в воздухе, цепляясь за скользкую черепицу. Господи, девушке подумалось, что она сейчас была как чудовищный унитазный ёршик, торчащий из крыши.
«Идеально, – яростно подумала Арина, пытаясь выдернуть себя. – Просто великолепно. Герой этого города».
Внезапно из открытого окна мансарды донёсся удивлённый, сонный голос:
– Вась, ты чё, опять на балконе куришь? Слышь, у нас на крыше что-то большое и волосатое завелось. Может, тот бомж-альпинист, что антенны ворует? Помнишь. Я тебе рассказывала.
Арина замерла, вжавшись в тень. Мысль о том, что её, Чёрную Вдову, наследницу Дзёрогумо, приняли за вора-верхолаза, была одновременно унизительной и до смешного спасительной.
– Да брось, Мань, – пробурчал второй, хриплый голос. – Тебе опять мерещится. Крыша протекает, вот и скрипит. У тебя тоже, кстати, протекает, правду наш участковый говорит. Спи давай.
Но Маня оказалась женщиной с исследовательским складом ума. В окне блеснул свет телефонного фонарика. Жёлтый луч заскользил по крыше, приближаясь к месту катастрофы.
Паника, острая и абсолютно не героическая, впилась в Арину когтями. Она не могла позволить себя увидеть. Собрав все силы, с отчаянным рывком выдернула брюшко из плена досок. Это сопровождалось звуком, похожим на тот, с каким вылетает пробка из бутылки. Огромная пробка из гигантской бутылки. То есть, довольно громко.
Последнее, что девушка услышала, прежде чем пуститься наутёк, был оглушённый возглас:
– Мать честная! Вась, там оно прыгнуло! И вон какое пятно масляное оставило!
Вернувшись домой, и с трудом приняв человеческий облик, Арина чувствовала себя полной дурой. Величие Дзёрогумо и бабушкины пафосные речи… Арина сконфуженно фыркнула. А если бы выбраться самостоятельно не получилось?..
Щёки жёг стыд и желание провалиться сквозь землю.
Она зашла на кухню попить воды и застала там бабушку, которая чистила террариум Елены Степановны.
– Что с тобой? – без предисловий спросила Виктория Петровна, бросив на внучку пронзительный взгляд. – От тебя пахнет паникой и… гипсокартоном.
Арина, не выдержав, сгоряча выложила историю своего позора. Закончив, ждала суровой отповеди за непрофессионализм.
Но бабушка, к её удивлению, усмехнулась. Сухо, по-старушечьи.
– Ничего. Жива – и хорошо. Мой первый муж, кстати, тоже на крыше застрял, когда от меня убегал. Только он не провалился, а по водосточной трубе скользнул и помчался прямиком в отделение милиции. Ничего лучше не придумал! Посмешил их там, решили, что у него «белка». – Она бросила в террариум сверчка. – Напомнило мне один анекдот. Идёт паук по лесу, видит – другой паук на дереве сидит, сети плетёт. Первый его и спрашивает: «Слушай, вы одни с женой живете, повезло. А где тёща твоя ночует?». Второй паук ему: «А ты по паутине иди, самая крепкая к ней и приведёт».
Арина фыркнула, не желая сдаваться.
– Ужасный анекдот.
Её всегда веселило и одновременно смущало, что у их семьи будто бы был свой отдельный мир, включающий и собственный фольклор тоже. Анекдот про тёщу-паучиху, надо же!
– Зато жизненный, – невозмутимо парировала бабушка. – Крепкие связи всегда к чему-то ведут. Часто – к неприятностям. Но от них никуда не денешься.
И тут её лицо снова стало серьёзным.
– Кстати, о связях. Наш «художник» оставил ещё одну ниточку. На теле второй жертвы нашли не паутинку, а вот это.
Протянула Арине маленький прозрачный пакетик. В нём лежал засушенный, иссиня-чёрный цветок с острыми лепестками, отдалённо похожий на паука.
– Паучник, или клеома. В языке цветов означает «побег» или «избавление от пут». Ирония? Или какая-то страшная подсказка?
Арина взяла пакетик. Цветок был красивым и жутким. Снова возвращал её к мифу о Дзёрогумо, соблазняющей путников неестественной красотой, за которой скрывалась смерть.
– Может, он считает, что не убивает их, а… освобождает? – тихо предположила она.
Это была извращённая логика монстров разных сортов. Спрашиваешь их – зачем? Ответ – это освобождение.
От чего? От жизни? Тьфу, блин.
– Возможно, – бабушка кивнула. – И это делает его ещё опаснее. Тот, кто считает себя освободителем, не видит себя монстром. Убедить его в обратном почти невозможно.
…
Утро начинается не с кофе.
Арина выползла из комнаты с одним открытым глазом, ведомая божественным ароматом. На кухне стояла Алёна и с убийственным спокойствием разливала по трём кружкам свежезаваренный кофе. Рядом на столе лежал её «рабочий планёр» – ежедневник, где рядом с пунктами «купить молоко» и «забрать платье из химчистки» стояли другие: «проверить слухи о подозрительной активности в районе старого завода» и «допрос духа-свидетеля (прихватить соль и железную клетку)».
– Мам, ты мне тот файл с энергетическими отпечатками сбросила? – спросила Арина, тычась носом в тёплую кружку.
– Сбросила. Тебе – только одна кружка! Оставь бабушке. Она сегодня с ночного дежурства.
«Ночное дежурство» – означало патрулирование города и сбор слухов от городской нечисти. Виктория Петровна возвращалась обычно под утро, иногда ещё более седая от инея или городской пыли, и приносила с собой свежие сплетни от домовых, кикимор и прочих информаторов, безобидной нечисти.
Дверь скрипнула, и на кухню влетела бабушка. Бодрая, с горящими глазами, в идеально сшитом тёмно-синем платье, подчёркивающем её высокую, статную фигуру, которой могла бы позавидовать любая пятидесятилетняя женщина, не говоря уже о её ровесницах.
Арина посмеивалась про себя над тем, что каноничный образ бабушки, из книг, сказок, да и просто из наблюдений за обитательницами городских лавок, совсем не накладывался на Викторию Петровну. Возможно, поэтому большая часть её подруг жили за границей, такие же продвинутые и ухоженные возрастные женщины, с которыми она, в редкие моменты покоя в их городе, могла часами трепаться по видеосвязи, закрывшись в своей комнате.
У Виктории Петровны были острые скулы, густые седые волосы, уложенные в строгую, но элегантную причёску. И пронзительные серые глаза цвета грозового неба. Она пахла дорогими духами с нотками пачули и чем-то холодным. Арина в детстве воображала, что это волшебная астральная пыль.
– Так, молчать всем! – скомандовала она, скидывая пальто из тонкой шерсти на спинку стула. – Собирала сливки. Нам нужны информаторы для нашего большого расследования. Пришлось спускаться в тот подвал, который в доме по Моховой… отловила нам кое-кого.
– Бабуль, это неразумная нечисть? – поинтересовалась Арина, глядя на маленькую шебаршащуюся авоську в руках бабушки. – Если да, сама за ним убирать будешь, и лоток купи! Предыдущий пришлось выбросить, потому что ядовитая моча анчутки разъела в нём дыру!
– Арина! Я собираюсь завтракать! – укоризненно застонала мама.
– Информатор же, чем слушаешь! – фыркнула Виктория Петровна и выпустила на пол мелкого, тщедушного демонёнка-шишигу, который тут же нырнул под диван. – Пусть отдохнёт, потом допросим.